Алые коленочки~

Поздний вечер. На часах было два часа ночи. Была тихая безмятежная осенняя ночь. Птицы, как люди, уже давно спали. Лишь ветви деревьев бились в окно двух парней, которые ещё не провалились в царство Морфея. На своей кровати, сидел Пиковый Король, залипая в телефоне, он ждал своего соседа по комнате, который в свою очередь, осматривал своих братьев, дабы убедиться в том, что все спят. Дверь про скрипела. Лидер поднял голову на звук. Это был Трефовый Король. Он медленно и аккуратно вошёл в комнату, лишь половицы под ним про скрипели. Восьмой глупо улыбнулся своему другу, отложив телефон на тумбу рядом.Пройдя в комнату, треф сел на кровать напротив, выдохнув. К — Наконец-то все заснули, я уж думал тебя звать, дабы угомонить Феликса с Вару С грустным тоном сказал Куро последнюю фразу, потирая глаза.Пик тяжко вздохнул. П — Опять ругаются из-за того, что подушку не поделили? Спокойным тоном, без мата,спросил Пиковый. Второй покачал головой, в знак отрицания и с уставшим голосом, произнёс. К — На этот раз из-за одеяло, т.к твой валет его отобрал у червя Пиковый двумя пальцами,провёл пару раз по переносице носа, прикрыв свои большие жёлтые драконьи глаза, сказал. П — Ничего, в прочем, удивительного. Ладно, не будем об этом. Ты, спать пойдёшь? Куромаку-Сама поднял взгляд на товарища на против,рассуждая в мыслях ответ. Поправив очки, тот ответил. К — Да нет, пока не собирался. А что такое? С удивлённым видом, спросил Куро. Пиковый Король ухмыльнулся. Открыв дверцу тумбочки, фиолетоволосый достал из неё колоду карт. Перебирая их в руках, а точнее тасуя, драконьи глазки, не отводили свой взгляд от трефа. П — Может, в карты? Произнёс лидер. Голос его был протяжным и басовым, но не грубым, а скорее ласковым. К — Ну да, а почему бы и нет? Не долго размышляя, ответил Куромаша. Зевнув, пепельноволосый поинтересовался у короля пиковой масти. К — А на что играем? Восьмой оскалил зубы в улыбке. До тасовав колоду, Пикуша начал раздавать себе и соседу на против карты. П — Хороший вопрос, думаю, ты уже знаешь ответ на него Последнюю фразу, Пик произнёс куда зловеще, чем предыдущую. До раздав карты, Пиковый Король положил колоду на пиковую шестёрку. Очень ироничен тот факт, что пиковая масть козырная карта, но да упустим этот момент. У Куромаку-Сама пробежали мурашки по спине, а на лбу выступили капельки пота. Оба парня понимали, что у них сейчас будет за игра и на какие жертвы для себя они идут, ради азарта. У королей была зависимость на азартные игры. Могли поставить что угодно, дабы выиграть другого и если зайдёт всё уж слишком далеко, то... И представлять страшно, что там могло произойти. П — Мы играем либо на честь, либо на... Не успев договорить последнее слово, восьмого перебил второй. К — Я понял, не продолжай! Замахал руками Куро, только бы не слышать, на что он идёт, лишь бы утешить своё эго выигрышам. П — Что ж, ладно. Начнём, Трефовый Король? Куромаку долго не мог решится. Он не хотел жертвовать своей честью, а тем более чем-то более важнее и дороже для себя самого. К — Может позовём ещё Ромео с Данте? Я... Треф поспешил встать, дабы позвать ещё двоих королей, но его успел схватить лидер за руку. П — Ни в коем случае, друг мой. В чем тогда интрига? Интерес к игре? А азарт? Это наша собственная игра. Лишь наша в двоём. Сжимая крепче запястье второго, сказал Пик и Куро сел обратно на место. Большой ком тревоги, подступил к горлу Курочки. Он не умел не затянуться в игру. Азарт на столько съедал его изнутри, что тот мог сойти с ума, не прекращая игру до своей победы, либо же до того, пока всё не проиграет. Когда ребята играют в четвёртом, его останавливает Данте-Сама, по причине того, что тот знал границы разумного и если что-то шло не т.к нужно, то игру прекращал именно Даня. А Пиковый знал, что у пепельноволосего это слабое место, поэтому именно ему, он предложил игру, зная, что тот не откажет и будет играть до последнего. В с глотнув, Куро дал своё согласие на игру, кивнув собеседнику. П — Ну вот и хорошо Смотря себе в карты, произнёс фиолетоволосый. Игра началась.

***

Рассказывать, как они играли, я не буду, посколько долго, не нужно и т.д. Перейдём сразу к сути дела. У Пикового Короля была всего лишь одна карта, в отличии от Куромаку, у которого было их две. Пиковый смотрел в глаза дрожащего Куромаку-Сама, не показывая свою улыбку, и планы на победу. Курочка трясся от страха, он понимал, что шанс выиграть один на миллион. Конечно, второй прекрасно знал, в какой он сейчас заднице, но вида о своей тревоги, он не подавал. Игра была долгой и напряжённой. Ход был трефа. Оба специально тянули время, один ради того, чтобы насладиться моментом пока он не проиграл, другой дабы полюбоваться на мучения первого. Куромаку вздохнул. Закрыл глаза и положил карту, трефового короля, на стоящую перед ними тумбу. Восьмой хмыкнул, кинув на него пикового туза, напоминаю, пиковая масть, была козырной картой. Зрачки Куромаши сузились. Сердце забилось быстрее. С ужасом в глазах, треф схватился за голову, смотря на эту карту, осознавая всю ситуацию, понимая, в какую жопу он попал и что сейчас произойдёт. В тоже время, Пик сидел с полностью спокойным лицом, лишь мило улыбаясь. После долгой паузы, король пиковой масти начал диалог, складывая колоду обратно в ящик. П — Что ж, Куромаку-Сама, с поражением тебя и с победой меня. Что же ты мне сегодня на ночь отдашь, честь или... На последней фразе, с напуганным видом, Куро смотрел на Пикушу, пока тот договаривал предложение. П — Или же своего валета? Вот тут-то второй и понял, во что он влип. Пепельноволосый не хотел впутывать во всё это Зонта, а тем более отдавать его пиковому, ради забав, в рабство, как секс-игрушку. Но подвергать свою задницу лишению девственности, он тоже не горел желанием. К «Позориться перед лидером, так грязно и низко унижаться, ну уж нет. Но только, у меня нет выбора. Зонтик такое хрупкое создание, ни могу же я так подставить его, ведь он же в этом не виноват,что его король такой дурень. Я эту азартную кашу заварил, мне и её и расхлебывать. » Вздохнув, Курочка произнёс дрожащим голосом. К — Ну уж нет. Зонта я тебе не дам. Забирай мою честь, вместо него С хрипом ответил Куромаку, прикрывая глаза, дабы не видеть лицо фиолетового “демона”. Тот лишь больше расцвёл в улыбке. П — Искал медь, а нашёл золото. Это куда лучше, чем всю ночь ебать во все дыры твоего валета, уж лучше смотреть как ты унижаешься передо мной. Оскалив зубы, Пиковый Король смотрел на парня в очках звериным взглядом, будто сейчас он накинется на него, съест с потрохами, ни оставив и клочка одежды. Стояла напряжённая тишина. Юноша с жёлтыми глазами, поманил сероглазого к себе пальцем. Треф встал с кровати, подойдя ближе к Пику. Восьмой опустил его на колени перед собой,начав расстëгивать ширинку своих джинс. Куромаку отвернулся в сторону, перебирая мысли в голове. После, развернул голову обратно и перед его носом, уже со стояком, находился член фиолетоволосего, утыкаясь Куромаку-Сама прямо в рот. Курочка без лишних прелюдий, взял в рот головку. Начиная её медленно посасывать, облизывать язычком во рту и надрачивать свободной рукой фиолетовому «котику». Пикушу тихо промычал. П — Мх~ К «Одобрительный звук» Подумал треф, беря в рот больше, набирая темп рукой. С каждым своим движением головой, второй лишь брал больше, делал всё быстрее. Во рту он облизывал каждую венку, посасывал весь пенис хозяина, ускоряясь с каждым своим толчком. Фиолетовый «дьявол», прикрывал рот рукой, дабы приглушить свои сладкие стоны наслаждения. Пиковый не насаживал Курилку, т.к всё он делал самостоятельно, поэтому смысла в этом особого не было, чему старший был очень доволен. Теперь уже младший брал во всю длину, давясь членом актива, вызывая рвотный рефлекс, но им же(членом) всё заглушал, ведь тот утыкался ему прям в глотку, долблясь туда с каждым разом всё сильнее. Из комнаты двух королей, слышались хлюпанье и тихое мычание. Из рта Куромаку, лились слюни ручьём, чем фиолетик часто забавлялся. П — Хах, а по-моему тебе это нравится, у тебя аж слюнки текут, Куромаш, мхах~ Не обращая на это внимания, в своём уже таком хорошем темпе, опускал и поднимал голову Куро, сося, лижа, облизывая, посасывая, дроча и т.д продолжал пепельноволосый. Неожиданно, фиолетовый «котик» начал диалог. П — Знаешь, мф~ Если бы ты отдал Зонта, а не с-себя, то он бы и вправду был моей, ахах~, секс-игрушкой. Поэтому, ты с-сделал, мхах~ правильный выбор. Ха~ нежнее, Курочка, нежнее! Агх! ~ Такое привело второго в ступор, из-за чего тот немного покраснел, не останавливаясь, продолжал свои действия, раздумывая слова активчика. Ему было как приятно, так и обидно одновременно слышать это от своего временного хозяина на ночь. Но на это у него не было времени, поэтому тот выкинул эти мысли из головы. Спустя ещё какое-то время, Пик излился прямиком в глотку пассива,простонав. П — АХХ! ~ Белая густая тёплая жидкость, заполнила горло нижнего. Тот молчала всё проглотил, начав всё заново, чем актив очень удивился, но одобрительно потрепал того по голове.

***

Вся эта процедура проходила на протяжении всей ночи. На утро, на кухне. Не успев зайти в комнату, как Куромаку с порога прилетело от Вару предъява. В — Охох, ну посмотрите, кто проснулся! Десять часов, Курилка, ты бы ещё дольше спал со своим парнем, блять. Мне за тебя пришлось завтрак готовить, очкарик ты ебаный! Ф — ВАРУ!!! Куро будто не слышал крики зелёного чудака, его подсознание всё понимало, в отличие от разума, поэтому пошатавшись в проходе и протерев глаза, тот молча прошёл на кухню, взяв чашку кофе со стола, которую ему заранее приготовил Феликс. Пока зелёный клоун с жёлтой биополяркой выясняли отношения, к трефу подошёл Данте. Посмотрев на ноги сероглазого, тот ужаснулся. Д — Почему у тебе такие колени красные? Что-то случилось? Поинтересовался Даня, осматривая ножки Куромаши. Если что, Курочка был в шортах, поэтому всё было прекрасно видно. Феля не успел ударить Вареника, как тот прокричал. В — А закат был ал, был ал, как коленочки, у долго-долго сосавшей хуй девочки! Вот тут уже Флекс врезал Варежке в челюсть. В — Оно того стоило! Куромаку-Сама залился краской, почесав голову. Данте-Сама встал с корточек, посмотрев на серого собеседника строго и с какой-то разочаровоностью в глазах. Вздохнув, тот развернулся и поплёлся к себе в комнату, Куро лишь проводил его взглядом, почувствовав на себе всю тяжесть вины.