Вместе. Навсегда

Погода сегодня не радует. Час назад был дождь с градом, а теперь невыносимый ветер. Тэхён сегодня хотел сходить в парк с Чимином, но так и не написал, из-за ужасной погоды. Ким развалившись на диване попивает холодную колу. Делать собственно нечего. Его друг еще не звонил, да и трубку не берет. Все соц. сети уже порядком надоели, там нечего ловить, телевизор Тэ давно не смотрит, считает, что это занятие для стариков. А что на счет кухни и всего этого? Так он готовит очень редко, так как его брат не подпускает его к плите даже, говорит, что сожжёт ему всю кухню. Живот Кима жалобно урчит от того, что он целый не ел ничего. К кухни боится подходить, а заказывать еду не вариант. Мирэ узнает — убьет. Да-да, старший не разрешает ему заказывать какую-то гадость, так сказать приучает к домашней кухни. Тэхён нехотя поднимается с дивана, ставит колу на столик и направляется на кухни. Он всё-таки попробует что-то приготовить. Не помирать же парню с голоду! Ким проходит мимо прихожей и слышит трель звонка. Кто-то пришел и это не брат. У Мирэ есть ключи. Зачем он звонит? Тэхён подходит к двери и не удосужившись посмотреть в глазок, сразу же открывает дверь. У порога он замечает своего обидчика — Сокджуна. Ким быстро среагировал и начал закрывать дверь, но не смог ее закрыть, так как Джун приставил ногу, чтобы дверь нельзя было закрыть. — Пусти! Ты что тут делаешь?! — кричит парень и пофиг, что соседи могут услышать, а после на ругать. — Тэ, послушай. Я хочу извиниться, — ласково просит Сок, а у Тэхёна от такого голоса уши вянут. — Мне не нужны твои извинения! — Ким изо всех сил пытался закрыть дверь, но Джин с силой распахнул дверь и зашел в квартиру без приглашения. — Я всё-таки хочу извиниться, — повторяет также ласково, чуть не мурча. — У-уходи… — дрожащим голосом просит Тэхён. Сейчас ему реально страшно, потому что бежать некуда, а обидчик идет прямо на Кима. — Пока ты меня не простишь — не уйду, — твердо заявляет Нам и прижимает Тэхёна к стенке и вдобавок прижимает его всем телом. — Уходи, Джун, прошу, — Ким скулит и выставляет руки, чтобы отстранить от себя Джуна, но парень перехватывает его руки и заводит за спину Тэ. — Прости, Тэхён-и, не знаю, что на меня нашло. Ведь я тебя так люблю! — юноша ещё сильней вжимает Тэхёна в стенку, а парнишка всё время пытается выбраться из этой ловушки. Слова — признания никак его не удивили, какой-то бред. — Что за бред ты несёшь? Отпусти меня! — Тэхён снова начинает кричать и вырываться. — Это не бред, малыш, это правда. Я просто никак не мог выразить свои чувства и вот, момент настал, — свободной рукой Джун оглаживает бока Тэхёна, а парень еще сильней вырывается. — Отпусти меня, Нам. Я простил, простил. Только отпусти, — Ким откинул голову назад, прислонившись к стенке, потому что Джин ластится к нему, как будто хочет поцеловать его, — пожалуйста… Сокджун вообще никак не реагирует на просьбы и мольбы парня. Он ещё больше лапает Тэхёна везде. От таких прикосновений становится дурно, то есть неприятно. Хочется хорошо врезать ему, но сейчас Тэхён такой слабый. Джун ставит свою ногу промеж тэхёновых и немного прижимает ее к паху. От этого Ким начинает ёрзать и как-нибудь образом отстраняться. Джун ластится к белоснежной шее Тэхёна и принюхивается, водит носиком по шее. Ким скулит и отстраняется. — Ты так вкусно пахнешь. Мне хочется попробовать тебя, — что и Сок делает. Он высовывает язык и проводит им по шее. — Ты такой сладкий. Тэхён хочет закончить всё это. Неужели его сейчас изнасилуют? Он не хочет так, совсем не хочет. Джин продолжает лизать шею Тэхёна, немного покусывает ее и целует. По щекам Кима текут горячие слёзы, он всхлипывает и чувствует собственные солёные слёзы на губах. В один миг Тэхёна разворачивают лицом к стене и начинают куда-то вести. Руками двигать невозможно, они были за спиной и их крепко держали, останутся видимо синяки. Парень пытается вырваться, но все попытки тщетны. Юношу кидают на диван и переворачивают на спину. Сок нависает над мальчиком, ставя свою ногу между ног Тэхёна и заводя руки над головой. Ким снова пытается вырваться, но получает пощёчину. Губа сразу же лопается и из нее идет кровь. Тэхён плачет и снова просит, чтобы его отпустили. — П-пожалуйста… от-отпусти… — Тэхён всхлипывает и даже начинает икать. — Ты такой красивый, — всё не угомонится Джун. Сок задирает футболку Тэхён и начинает целовать его грудь, но к соскам не прикасается. Ким терпит, всё пытается вырваться. Джун хватается двумя пальцами за резинку домашних штанов и тянет вниз. — Нет! Нет! Прошу! — Тэхён бьется в истерике и начинает ёрзать на диване. Ему прилетает очередная пощёчина. Кровь попадает на белую футболку и в рот. Тэхён чувствует собственную кровь. От привкуса железа парня настигает рвотный рефлекс. Он его сдерживает. Джун стянул его штаны до колен и провел рукой от талии и вниз, до бёдер. — Я прошу тебя… Джун, п-пожалуйста… — Тэхён расслабляется, у него больше нет сил вырываться. Слезы текут одна за одной. Хочется, чтобы это всё прекратилось. Парень закрывает глаза и откидывает голову назад, начиная рыдать навзрыд. Рука Джуна тянется, чтобы стянуть нижнее бельё, но Тэхён не чувствует этого. Он вообще не чувствует больше ничего. Его руки отпустили, и он не чувствует рук на его теле и чужого тела, которое нависало над ним. Тэхёна открывает глаза и видит Чонгука, который взял за края футболки Сока и ударил по лицу. Ким начинает плакать, плакать от счастья. — Ч-Чонгуук, — хнычет и скулит юноша, после сворачивается калачиком и его настигает новая порция истерики. Чонгук мельком посмотрел на Тэхёна. У него сердце обливается, видя такого Тэхёна. Слабого, беззащитного. Чон уводит Джуна куда-то. Парня нету уже как десять минут. Ким волнуется. От нетерпения и любопытства, Тэхён аккуратно поднимается с дивана и пытается подняться на ноги, а они вовсе не держат. Юноша пытается держать равновесие, немного качается, направляется к выходу. Не успев даже немного отойти от дивана, как в проёме показывается Чонгук. Чон застыл в проходе, он смотрит на Тэхёна, который весь трясется, в крови и без штанов. Ким снова начинает рыдать, закрывая руками лицо. Чонгук быстро в два шага преодолевает расстояние между ними, подхватывает парня под бедра и закидывает к себе на бёдра. Тэхён обхватывает ногами Чонгука и утыкается в изгиб шеи парня. Ким скулит и всхлипывает. Чонгук решает сесть на диван, что и делает. Он обнимает Тэхёна за талию, прижимая к себе, тот же обхватывает Чона за шею. — Всё хорошо, маленький, — успокаивает Чон Тэхёна, поглаживая по спине. — Ч-Чонгук, он п-пытался из-из… из… — Всё хорошо, малыш, с ним разберутся. Тихо. Парень, правда, пытался успокоить Тэхёна, но тот не переставал плакать. Тогда Чону пришла странная мысль, которую он с удовольствие воплотят. — Тэхён, посмотри на меня, — Тэхён покачал головой, в знак того, что не хочет смотреть Чонгуку в глаза. — Посмотри на меня, Тэхён, — серьёзней попросил Чонгук, скорее приказал. Ким нехотя поднял голову и посмотрел на Чонгука заплаканными и опухшими глазами. Чон не церемонясь впивается в губы Тэхёна и на удивление не получает отказ. Тогда парень начинает сминать одну губу за другой, пока что, не углубляя поцелуй. Тэхён не знает, как действовать. Он можно сказать затупил. Чонгук целует и ещё раз целует его губки, прикусываю то одну, то другую. Тэхён наконец-то отмирает и тоже начинает целовать губы Чонгука. Чон ухмыляется, а Тэхён даже рот шире открывает, чтобы Чонгук протолкнулся своим языком в его рот. Старший так и делает, он проталкивает свой язычок в рот Тэхёна, исследуя его. Нижний начинает постанывать немного в поцелуй, что вызывает у Чонгука наслаждение и довольный рык. Парень перемещает свои руки на бёдра Тэхёна и сминает каждую. Чонгук плавно переходит от губ к шее. Он лижет ее и смазано целует ее. Тэхён запрокидывает голову назад и подставляет еще больше. — Ч –Чонгук… Чон нехотя отстраняется от сладкой шеи мальчика и смотрит в глаза Тэхёна. Младший пару минут утопает в глазах Чонгука и снова целует его губы. Старший грубо сминает губы Тэхёна, получая от парня очередные стоны. Чонгук грубо берет волосы Тэхёна и тянет вниз. Он снова припадает к шее младшего, начинает кусать, лизать и целовать ее. Ким ёрзает на бедрах Чона. Тэхён сильно возбудился и не только Тэхён. Член Чонгука уже давно упирается в ягодицу Кима. Чон запускает руку в боксеры младшего и обхватывает член, начиная надрачивать его. Тэхён отстранился от манящих губ старшего и выгнулся в спине. Младший начал подмахивать бёдрами, толкаясь в руку Чонгука и плавясь от его касаний. — Чонгук… — Тэхён каждый раз выстанывает имя старшего. От этого сладкого «Чонгук», ЧОн начинает возбуждаться еще сильней. Старший массирует большим пальцем головку, размазывая смазку по всей головке, а после по всему органу. Собственное возбуждение неприятно давило на ширинку брюк, а Тэхён всё время ерзал по члену и иногда задевал головку, что произошло и сейчас. Чон закатывает глаза и производит рук, начиная яростно надрачивать младшему. Ким всхлипывает, стараясь не кричать. Чонгук делает пару финальных движение и Тэхён бурно изливается в руку старшего, после падает на грудь Чона, утыкайся в шею. Ким тяжело дышит, вдыхая приятный аромат одеколона. — Тэхён-и, мне нужно в ванную, — ласково говорит Чонгук и Ким тут же слезает с бёдер Чона и садиться на диван. Чонгук в прямом смысле подлетает с дивана и направился в ванную, а Тэхён еще так посидел и пошел на кухню. Придя на кухню Ким только что осознал, что сейчас произошло. Тэхён схватился за голову и скатился спиной по кухонному гарнитуру. Тэ было так неловко, что не только уши покраснели, а ещё и уши. — Нет, нет, нет. Этого не должно было произойти, — бубнел про себя младший. — Ты что там сел? Может, на стул сядешь лучше? Ким резко поднял голову и увидел в дверном проёме Чонгука, который вытирал руки полотенцем. Тэхён молча встал и чел на свободный, первый попавшийся, стул. — Голоден? — спокойно спросил Чонгук, не смотря на Тэхёна, который сейчас сидел весь сжавшийся и красный как помидор. — Д-да… — Ким был реально голодным, как зверь. Он бы давно поел, если бы не всё это. — Тогда тебе придется подождать. Тэхён промолчал, не стал отвечать, он просто сейчас пялился в одну точку. Может, это всё же ему приснилось? Ким ущипнул себя и айкнул, тогда он убедился, что не спит. В кухне повисла тишина, нагнетающая такая. Только было слышно шкворчание масла на сковородке. Тэхён нервно постукивал пальцем по столу и ногой притоптывал. — Как он попал в твою квартиру? — серьёзно спросил Чонгук, также, не поворачиваясь к Тэхёну. — Ну, я шёл на кухню и тут в дверь кто-то позвонил. Я подумал, что это Чимин или Мирэ пришел, но открыв дверь, я увидел совсем не Мирэ и даже не Чимина, — Ким перестал стучать ногой и пальцем, он отвернулся, сдерживая слёзы. — Надо было посмотреть в глазок… — добавил Тэ. У Чонгука от этой истории кулаки начали сжиматься непроизвольно. Желание пустить пулю в башку этому человеку, было огромным. — Не волнуйся теперь. С ним уже справились мои люди, он больше никогда к тебе не прикоснётся, — злостно выпалил Чон, переворачивая кусочки мяса. — Кстати, чуть не забыл. Мирэ уехал по делам на две недели, поэтому я буду следить за тобой все эти дни. Приезжать утром, чтобы отвезти тебя в колледж и вечером, чтобы проверить твоё состояние. Внизу будет всегда стоять охрана, если этот человек снова придет, то им придется убить его. Тэхён шумно сглотнул и стал переваривать всю информацию, что сказал Чонгук. Это, получается, придется каждый день его видеть? Это же ужас! Он и так стесняется и краснеет, находясь в одном помещении, так это придется как-то взаимодействовать. — Ну, ладно… — тихо сказал Тэхён, даже не сказал, а пробубнил. — Вот и отлично, заодно немного сблизимся. Чонгук повернулся к столу с тарелкой мясом и каким-то острым соусом, после поставил всё на стол и повернулся обратно, чтобы взять рис и палочки. Как только вся еда была на столе, Чонгук сел на рядом стоящий стул и принялся кушать. Тэхён все это время внимательно следил за движениями старшего и думал о словах, сказанными им. …заодно немного сблизимся.

***

Чимин стоял напротив кафе и в буквальном смысле прожигал взглядом светло красную вывеску, на которой было написано «Flower life». С этим местом у Пака много воспоминаний. Сюда он ходил со своей семьёй, когда был совсем маленьким. Хоть Чимин был тогда малышом, но он прекрасно помнил каждый уголок этого местечка. Даже если внутри всё поменялось, за то душа этого кафе осталось прежним. Название этого кафе переводится как «Цветы жизни». Нет, это кафе не создано в тематике цветов и что эти цветы придают жизнь, совсем нет. В кафе, конечно, были цветы, но их было не так много. Основным цветком являлся человек. Это место создано для семейных, влюблённых пар, что провести время вместе, не думая о следующем дне. Семья Чимина каждую неделю посещала это кафе. Для Пака это было последнее воспоминание о счастливой семье. Парень неуверенно открывает дверь, заходит внутрь кафе и осматривается. На удивление кафе никак не изменилось. Всё тот же интерьер, все те же цветы, стоящие возле небольшой барной стойки и круглые столики, на которых стоят декоративные светильники, а рядом расположена салфетница. Чимин осматривается и видит возле окна сидит его мама, медленно попивая кофе. У Пака коленки трясутся, хочется сбежать и больше никогда не видеть эту женщину. Юноша робко проходит к местечку возле окна, и садиться напротив Суён. Женщина тут же начинает суетиться. Глаза горят, а рот непроизвольно расплывается, превращается в улыбку. Только вот Чимину она кажется неприятной и мерзкой. — Привет, Чимин-и, ты что нибудь будешь? Коктейль или ко… — Я пришел сюда, чтобы поговорить, а не чтобы насладиться моментом с тобой, — парень прочеканил каждое слово, хорошо выделив последнее. — Да, поговорить… — Суён немного расстроилась, она отложила меню и положила руки на стол. — Что ты хочешь узнать, сынок? — Всё. От и до. — Хорошо, — женщина выдохнула, прикрыв глаза, после открыла и начала говорить. — Тогда я правда попала в аварию. Меня увезли в больницу и пытались спасти, так как раны были очень тяжёлыми. Меня спасли. Вечером ко мне можно было пускать людей, чтобы навестить меня. Тогда первый, кто вошел в палату был не ты и не твой папа, а тот самый человек, которого я больше жизни не хотела видеть. Этот человек принёс мне мои любимые цветы и сказал: «Я сказал всем, что ты погибла в автокатастрофе. Твои близкие уже тебя оплакивают. Я пришел забрать тебя, собирайся», — женщина взяла чашку с кофе и сделала пару глотков. — Мне было нечего делать, поэтому мне помогли собраться, так как у меня не было сил. В этот вечер меня забрали и я с тобой момента числилась в мире мертвых. Чимин всё слушал внимательно, и в голове было одно слово «Бред». — Кто этот человек? — Это очень влиятельный человек, Чимин-и, он занимается опасным бизнесом. — Почему ты не отказалась? Почему не сказала, что у тебя есть семья? — Он знал, что у меня есть семья. Факт в том, что я ему сильно приглянулась и когда я восстановилась, то мы сразу поженились. — Зачем ты ему? — Чимин хотел знать все и в деталях, хотя от этой мерзкой правды было тошно. — Он заплатил за меня все долги и взамен попросил не деньги, а себя. — Ты продалась ему? — Пак прищурил глаза и немного отклонился назад. — Нет, Чимин, ты что! Я бы никогда вас не бросила, но он сказал, либо я, либо пострадаешь ты. Поэтому… — Как ты могла? А папа? — Я всегда любила твоего папу, мне никогда не нравился этот мерзкий и самовлюбленный кусок дерьма. Я до сих пор люблю твоего папу, даже если его сейчас нет, — на глазах женщины появились слёзы, но она быстро их смахнула. — Он так тебя любил. После твоей смерти он каждый день плакал. Папа приходил ко мне в комнату и мы вместе с ним плакали. Я был маленьким и понимал, что такое смерть. Мне так тебя не хватало, мам… — Сынок… — Он не пил, но оплакивал твою смерть каждую раз. Вместо этого он просто принимал наркотики, чтобы увидеть тебя. Он умер от передоза, мам. Он умер из-за тебя! — Чимин сдерживался до конца, прикусывал щеки изнутри, чтобы не заплакать. Он каждый раз срывался на крик. — Я рос с бабушкой, которая меня не любила. Я рос в страхе каждый день. Мам, мне так вас не хватало, а теперь ты объявляешься вся в золоте и с сыном. — Прости меня, Чимин-и… — Нет, мам! Хватит с меня. Я не хочу видеть тебя! Я ненавижу тебя, слышишь?! Я ненавижу тебя! Мне так было плохо. Я справлялся со всем сам. Голодал, жил на улице, терпел издевки. Я ненавижу тебя за это! Не хочу слышать тебя! Чимин начал рыдать, истерика охватила парня, и сейчас он сидел буквально захлебывался слезами. Суён пыталась его успокоить, но от прикосновений этой женщины было как новая волна истерики. Сейчас Паку хотелось к Юнги, который черт возьми куда уехал. — Малыш… В один момент Чимин чувствует знакомые прикосновения и приятный голос. Это был Юнги. Пак повернулся к Мину и встретился с обеспокоенным взглядом старшего. Этой женщины уже не было. — Юнги… — Чимин снова начал плакать навзрыд. Шуга подхватил Пака на руки и понёс прочь из кафе. Через несколько минут Чимин уже сидел в теплом салоне и буквально истерил. Он прижимался к Юнги всё ближе и ближе, а у Шуги сердце разрывалось от такого Чимина. Юнги старался успокоить мальчишку, гладя его по голове и прижимая ближе. Мину казалось, что Чимин хоть немного, но успокоился. — Чимин, тише. Зачем ты с ней встречался? — Юнги говорил тихо, но так, чтобы Чимин понял. Пак начал плакать еще сильней, а Шуга не понял ещё почему.

***

Темную комнату освещает всего лишь маленькая полоска света. Комната была достаточно огромной. Посередине комнаты, возле стены стояла двуспальная кровать, застеленная темно-зелёным постельным бельем. По обе стороны кровати стояли тумбочки болотного цвета, на которых стояли светильники. По левую сторону расположено панорамное окно, зашторенное шторами такого же цвета, как и тумбочки. Напротив кровати стоял высокий и длинный шкаф с одеждой. Чимин, поджавши под себя ноги, держит трясущими руками бокал с водой. Сейчас он спокоен. Парень немного находится в состояние аффекта, но главное Юнги успокоил его. Он сидел напротив Чимина и ждал. Ждал. Когда юноша решился рассказать всё. Но не через час и два Пак так и ничего не рассказал. Он сидел и пялился то на кружку, то на Юнги. А Шуга сидел и смотрел на него. В голове он уже десять раз отрепетировал смерть этой женщины, которая причинила боль его малышу. — Это моя мама, — спустя трёх часового молчание выдал Чимин. — Что? — Юнги не понял, о чем он. — Эта женщина… она моя мама, — ещё тише сказал Пак. В данный момент Юнги смотрел на Чимина, как на сумасшедшего. «Это женщина моя мама» — эту фразу Шуга прокручивал в своей голове уже несколько раз. — Подожди. Чимин, твоя мама же попала в аварию и погибла, — неуверенно говорит Юнги и даже как будто спрашивает. — Я тоже так думал. Когда я ее встретил на аукционе, то не мог поверить, что она жива. Прошло столько лет, а объявилась она тогда, когда уже совсем не надо. На глазах опять наворачиваются слёзы. Юнги подсел поближе и большими пальцами вытер слезинки. Чимин легко улыбнулся от такой нежности. С Мином спокойно. Хочется прижаться ближе к нему и никогда не отпускать. — Тише, малыш. Как это возможно? — Она сказала, что один человек помог ей и поэтому она ему должна была. Мама вышла за него замуж, а нам сообщили, что она якобы умерла. Всё это время она жила богато, а мы с папой еле концы с концами сводили, — Чимин вытер очередную слезинку и выдохнул. — Папа не пил и даже не бил. Каждый раз он приходил ко мне и плакал, рассказывал о их временах, как им было хорошо, а я сидел и плакал у него под боком. Будучи маленьким, я понимал, что такое смерть. Я оплакивал папино горе вместе с ним. После он начал принимать наркотики. Он просто попробовал, потом еще раз попробовал и после второго раза папа увидел маму. Она говорила с ним, а я его не видел. Отец умер, и я попал к бабушке. В семнадцать лет я потерял бабушку, тогда я познал всю взрослую жизнь. Работал на трех работал сразу, еле как заработал на колледж, но всё-таки смог. Было сложно, но я справился. Эту историю Юнги уже слышал, но сейчас он услышал ее более подробней. В сердце что-то щемило и появился какой-то страх. Страх того, если бы Чимин тогда не справился, рано бы опустил руки, то сейчас его тут не было, но он тут. Шуга даже не мог представить, через что прошёл этот мальчик. — Чимин, всё уже хорошо. Ты сейчас тут, а значит большой молодец. Этот нелегкий путь прошел ты один, я очень тебе завидую. Хотелось бы мне оказаться в тот момент и помочь тебя, — Юнги опять вытер очередные слёзы Чимина. — Этот мужчина, за которого твоя мама вышла замуж, зовут Дазай, Ким Дазай. Ким Намджун — это сын Дазая, но Джун не является сыном твоей мамы. Она просто ля него мачеха, с которой хорошие отношения. Сейчас Чимин понял всю картину. Для него сейчас не важно было ничего. Мать бросила его, а этот Дазай являлся ему отчимом. Всё было достаточно понятно, но от этого становилось больно и дурно. Не хотелось больше никогда не видеть свою маму. Этот человек сделал неправильно, но, с одной стороны, Суён спасла жизнь мужа, а главное сына. — Юнги… — позвал младший Шугу, который вот уже несколько минут пялиться на Чимина. — Что такое? — Я давно хотел сказать, что ты мне нравишься. Последние слова Пак как будто съел, но Юнги всё услышал. Глаза по пять рублей и Шуга не знал, что ответить. Да, Мину нравился Чимин, очень, но что-то не давало старшему ответить взаимностью. — Чимин-и, ты мне тоже нравишься, но как младший брат. Ты мне стал дорог за все эти дни нахождения тут, но ты мне реально как брат, не больше и не меньше. В сердце что-то треснуло. Эта трещина пошла дальше и разбило сердце на миллионы осколков. Паку хотелось опять зарыдать, а лучше закричать, выплеснуть все эмоции. Вместо этого Чимин выдавил из себя улыбку и кивнул головой. — Всё хорошо, Юнги. Я, наверное, пойду в свою комнату. Младший аккуратно встал с кровати и пошел к двери. Еще раз посмотрел на Юниг и скрылся за дверью. Как только Чимин ушел Юнги взял стеклянную статуэтку на прикроватной тумбочке и со всей силой разбил ее об стенку. — Блять! — он закрыл руками лицо и стал покачиваться. — Вот дурак… Ты что вообще несешь?