Постарайся не забыть

Ноги утопали в пушистом влажном теплом мхе, что разросся вокруг огромного камня и грозился со временем поглотить его. Се Лянь, вернувшийся со своего сбора "урожая" лечебных трав, перебрав их и развесив для сушки, позволил себе немного отдохнуть, и, лёжа на этом самом камне, подумал, что было бы славно иметь такой зелёный матрас под солнцем на берегу ручья, прямо рядом с его домом. Острые длинные уши слегка дернулись от такой приятной мысли Небольшая лачужка находилась в одному ветру известной глуши, где густой пугающий лес заканчивался невысоким обрывом, маленьким илистым пляжем и быстрым прохладным ручьем. Она выглядела довольно заброшено, и эльфы обычно такие места не выбирают, предпочитая просторные светлые дворцы, однако этот юный на вид эльф с первого взгляда понял, что именно здесь он хочет жить. Ничто здесь не нарушало гармонии, ни один звук не был неестественным: только пение птиц и редкий шорох веток, когда какое-то животное выходило к ручью на водопой. Охотники до этой части леса даже не доходили - суеверный народ слишком боялся возможных злых духов Этот день был таким же тихим и размеренным для Се Ляня. Поэтому он даже не открыл глаза, когда со стороны леса раздался шорох. Однако шорох этот был лишь отголоском того переполоха, который творился в лесу. Кричали и порхали с дерева на дерево фазаны, визжали вепри, попадающиеся на пути борзых, а пара соколов, привыкших к степным полетам, не без труда преследовали зайца, ловко петляющего в массивных корнях древних деревьев. Вслед за этой буйной процессией бежали трое юношей, один из которых в алых одеждах. Тонкий звон его украшений заменял мирное щебетание птиц. Один глаз его был закрыт повязкой, а второй горел азартом. Эта охота не была ему так нужна, как псам и соколам. Он бежал за ними, набирая полную грудь густого лесного воздуха, напоенного ароматом жирной нефритовой листвы. Как вдруг двое его товарищей вдруг остановились и сказали ему сделать так же. Дальше было небезопасно. Сюда едва проникало солнце, можно было заблудиться и попасть ночью в лапы как минимум хищных зверей или даже демонов. Парень в алых одеждах, Хуа Чэн, как его окликнули, хмыкнул и сказал, что хочет посмотреть, что там дальше - оттуда пахнет водой, возможно это река. Он велел угонять собак и соколов, которые как раз нагнали зайца и один из них принес бездыханную тушку в когтях. А он сам пока пойдёт дальше и позже догонит их. У двоих не было иного варианта, кроме как следовать указаниям, и вскоре они с Хуа Чэном разминулись. Мох под ногами подавлял звук шагов. Лес погрузился в привычную тишину, нарушаемую лишь слабым звоном серебра. Вот уже сквозь стволы и листья просачивался мед солнечных лучей, в нем бледная кожа юноши почти светилась, как лепестки только-только распустившейся белой магнолии в первых утренних лучах. Хуа Чэн поспешил навстречу солнцу и едва не упал с обрыва, оказавшись за краем леса. Его остановили лишь невысокие колючие кусты, за ветки которых зацепились тонкие серебряные цепочки. Их напряженную мелодию уловили чуткие уши эльфа-отшельника, настороженно опустившись. Се Лянь моментально соскочил с валуна в обратную сторону от звука. Встреча с людьми не сулила для эльфа ничего хорошего. Поэтому он надеялся, что никто не успел его заметить. Множество мыслей в голове гудели, как рой диких пчёл, встревоженных появлением медведя. Как давно тот наблюдатель здесь? Как вообще у смертного хватило смелости сюда выйти? С какими намерениями человек тут? Звук прекратился так же внезапно, как появился. Хуа Чэн замер на месте. Ему не показалось? Хоть у него и один глаз, но глаз этот наметан охотой на быстрые движения. И там явно кто-то был. Не то парень, не то девушка в белом ханьфу промелькнул у берега и сейчас сидит за камнем. Окликнуть ли его? Почему он прячется? — Я прошу прощения, что вас потревожил. Я думал, здесь совсем никого, — Хуа Чэн старался звучать как можно более мягко и искренне, — Вы не подскажете, это случаем не та же река, что течёт у деревни на юге отсюда? Се Лянь закрыл глаза и выдохнул. В голосе он не уловил ни нотки фальши. Можно и рискнуть, показавшись смертному. Он как можно сильнее прижал уши к голове, закрыл их волосами и осторожно выглянул из-за камня. Незнакомец наверху обрыва выглядел безобидно, но не беззащитно. Хотя кто знает, что на уме у того, что осмелился один прийти сюда — Ну, в каком-то смысле я никто. Простой монах-отшельник. Да, этот ручей - исток реки у деревни. Но до той деревни отсюда слишком далеко. Вы пришли оттуда? Хуа Чэн не сразу понял, что у него что-то спросили. Незнакомец оказался столь очарователен, а голос его вторил журчанию воды, что дар речи на пару минут покинул его. Когда же юноша пришёл в себя, то изучив край обрыва, нашёл место, откуда можно спуститься. Однако едва он сделал несколько шагов и начал спускаться, как незнакомец заноровил спрятаться — Почти. Я из города, что совсем недалеко от деревни, у подножия горы. Здесь я был на охоте, мои помощники уже направились назад. — Уверены, что успеете за ними? — Надеюсь на это. Хотя солнце уже клонится к западу, а в сумерках не хотелось бы заплутать в лесу Се Лянь набрался смелости встать и выйти из-за камня. Наверное, ему надо оказать какой-никакой тёплый приём внезапному гостю, чтобы не вызвать никаких подозрений. Хотя с человеческими традициями он был плохо знаком — В таком случае, советую не рисковать. Готов предоставить ночлег Се Лянь поджал губы на секунду, окинув ещё раз взглядом подошедшего человека. Бледный, как демон, в одежде безупречной выделки, в дорогих украшениях... Явно не простой горожанин. И этот отшельник имеет наглость предлагать ему переночевать в развалюхе с дырой в стене. От Хуа Чэна не скрылось это. Не скрылись и слабые всполохи под волосами незнакомца. В глазах его читалось смятение, однако держался он прямо и уверенно. Это первый человек, который не спешил кланяться перед ним. Неужели не знает, кто перед ним? — Похоже, мне действительно придётся остаться здесь. Полагаю, мне надо представиться. Сань Лан, охотник. — он сложил руки перед собой и поклонился — Се Лянь. — отзеркалил его действия эльф. — Увы, мне совершенно нечего предложить из сытной еды. Есть немного риса, соя и огурцы. Вряд ли охотника такое насытит, но что есть — Кроме охоты я неплох в рыбалке. Есть удочка или сеть? Я мог бы наловить немного рыбы — Ничего нет. Да и рыбы здесь много не водится – течение слишком бурное для неё До сих пор оба сомневались, могут ли они обращаться друг к другу менее формально. Се Лянь явно был старше, однако по происхождению ниже. Хотя речь его была приятной и грамотной. Простой бедняк не выучится так говорить, пусть даже и монах Сань Лан сказал, что в таком случае будет рад тому, что есть. А пока будет готовиться ужин, он мог бы чем-то помочь: — …Ну скажем, заделать эту дыру. В знак благодарности Едва спавший градус неловкости вновь подскочил. Се Лянь только заглушил это чувство принижения статуса гостя таким убогим ночлегом и бедным ужином. Уши непроизвольно напряжённо дернулись в стороны и опустились. Через пару секунд осознание пришло к Се Ляню, и он прижал ладонями уши. Щеки его запылали вместе с кончиками ушей. А бледное лицо Хуа Чэна, не изменяя своего цвета, выражало высшей степени изумление. Он глазу своему не верил, что взаправду видит это. Перед ним не человек! Настоящее бессмертное существо! Кто же он? Неужели эльф? Да быть такого не может. Эльф ни за что человеку не покажется. Может только под маскировкой. Ну, по крайней мере так и говорили Хуа Чэну. Наконец, он вернул себе самообладание, снова сложил руки и поклонился, согнувшись почти пополам. А затем, не поднимая головы, сказал: — Этот смертный благодарен вам за проявленное гостеприимство и не имеет никаких злых намерений. Делить пищу с вами – редкая удача, сравнивая с благословением Се Лянь убрал руки и опустил их вниз, ощутив сейчас, как мал этот человек рядом с ним. Любые богатства, любые признаки знатности у смертных меркли рядом с сотнями лет жизни, особыми способностями и всем тем, что отделяло миры людей и небожителей. Будь на то воля Се Ляня, он мог бы уничтожить человека, прознавшего о его неземной природе. Однако каждая фраза юного охотника дышала истиной, хотя кинжал на поясе и вызывал лёгкое недоверие. Убивать человека, не имеющего ничего лживого за душой, противоречило убеждениям миролюбивого эльфа. Ему часто приходилось быть с людьми, однако только с маскировкой. Он знал, насколько слабы люди, поэтому испытывал к ним скорее сострадание. И теперь наконец мог проявить большую теплоту, перейдя на неформальный стиль — Я тебе верю. И тебе не нужно так раскланиваться передо мной. — Се Лянь улыбнулся, когда Сань Лан осмелился поднять взор и выпрямиться. — Обращайся ко мне, как к равному. Острые уши в очередной раз легко и мягко разрезали воздух и остались слегка опущенными. Сань Лан улыбнулся и слегка кивнул. Но вдруг снова напрягся. — Меня ведь будут ждать сегодня. Вдруг мои приятели вернутся за мной и выйдут сюда? — А? — уши делают движение вверх и одно поднимается чуть выше. — Не переживай, я сейчас что-то придумаю Мягкий прыжок, подобный не то прыжку дикой кошки, не то полету большой белой птицы, на прибрежный камень, прыжок подальше на край обрыва, Се Лянь коснулся одной рукой земли, а уши сосредоточенно отвелись назад и вниз. Взгляд, вдруг засиявший янтарем, устремился в лесную тьму. Пять минут напряженного молчания завершились двумя обратными прыжками и очередной мягкой улыбкой. — Я сделал им внушение, что с тобой все будет хорошо, когда бы ты ни вернулся — Хочешь задержать меня тут? — Поверь, не в моих интересах удерживать человека у себя Остаток вечера прошел в неспешных делах по хозяйству. За ненавязчивым диалогом Се Лянь признался, что к людям выходит часто, но прячет уши за волосами и соломенной шляпой. Он был сельским лекарем - редкие травы, целебные мази и снадобья в обмен на рис и овощи. У него дар, а люди так слабы и уязвимы. Почему бы и не помочь? Только иногда приходится пропадать на несколько десятков лет, пока сменятся поколения - иначе все узнают, кто этот лекарь в белых одеждах. Он каждый раз при новом появлении выдает себя за ученика предыдущего целителя. А за скромным ужином Сань Лан рассказал немного о себе и признался, что охотой занимается лишь затем, чтобы уйти подальше от города, развеяться, получить долю азарта. Убивать животных ему нет интереса, но собак и соколов надо держать в форме. А глаза он лишился еще почти совсем ребёнком, во время своей первой охоты со старшими — нагоняя вепря в лесу, старшие двигались быстро, спеша за борзыми, а Сань Лан, пытаясь успеть, не уследил за дорогой, упав и напоровшись на ветку. И во время всего своего рассказа Сань Лан наблюдал, как уши Се Ляня отзываются не только на каждый звук, но и на эмоции. Удивление, смех, внимательность и спокойствие живо отражались в мимике и жестах Се Ляня. "Как же он открыт и как чисты его мысли, должно быть, раз он совсем не сдерживает себя так, как положено кому-то его происхождения!" — подумал Хуа Чэн, который, в свою очередь, привык быть крайне сдержанным и непроницаемым, однако сдавался под чарами бессмертного существа …Угли в костре на берегу дотлевали, и Се Лянь сказал, что лучше зайти в дом — человек, может, и не зайдет сюда, а вот волк или ещё какой хищник вполне может. Хуа Чэн не стал сопротивляться, присыпал очаг песком и зашёл в хижину, слабо освещенную парой свечных огарков. В полумраке место выглядело ещё более убого, однако жилище бессмертного существа, как гласили легенды, почти неприступно и полностью пропитано этой силой вечности, которой дышит обитатель дома. Сложно было соотнести легенды с тем, что видел сегодня Хуа Чэн сам. Он лёг на широкую циновку в углу, покрытую плотной светлой тканью и лежащую на деревянном настиле, чуть-чуть поднимающем её над полом, с небольшим подъёмом у изголовья. Се Лянь потушил свечи и лёг рядом, но совсем близко к краю. — У меня был тяжёлый день, и я устал. Поэтому могу уснуть раньше. Да и ты наверняка быстро уснешь после беготни по лесу и помощи мне. Се Лянь будто в подтверждение своих слов зевнул, закрыл глаза, и уже совсем скоро дыхание его стало почти не слышно, а тело наконец расслабилось, хотя уши выглядели так, будто эльф чутко внемлет ночным звукам. А Хуа Чэн не мог поверить глазу, что рядом с ним совершеннейшее существо абсолютно доверчиво спит. Лунный свет проникал в щели на крыше, мягко подсвечивая спящего эльфа. Взгляд скользнул по мягким волосам, что, казалось, никогда не путались, по пушистым ресницам, чуть приоткрытым губам (они мягче шелка, Хуа Чэн в этом уверен!), и рука вслед за взглядом потянулась к лицу Се Ляня. Едва-едва касаясь, смертный коснулся этой вечной красоты. Ах, какая же нега разлилась по нему от одного слабого прикосновения к коже! Спасибо дернувшимся ушам за то, что сразу же пришлось убрать руку — иначе он бы точно не сдержался и поцеловал эльфа. Попытавшись себя отвлечь, Хуа Чэн лёг на спину и подложил руки под голову. Однако как бы далеко он ни отводил мысль, все они возвращались к Се Ляню. Но эльф все же оказался прав — усталость одолевала его с каждой минутой сильнее, и вскоре глаза сами собой слиплись. Разбудили его только бьющие в те же щели на крыше пронзительные лучи утреннего солнца. Хуа Чэн встал и вышел из хижины, застав Се Ляня за работой с травами. Тонкие длинные пальцы умело отделяли нежные цветки от стеблей, отрывали сухие листья от зеленых растений. Эта работа выглядела рутинно и трудно и вместе с тем была подобна искусству и напоминала ритуал. — О, ты уже проснулся. На завтрак только остатки ужина. Можешь поесть, если хочешь. И тебе уже пора идти – внушение долго не держится. Сань Лан посмотрел в сторону леса. Вдруг его охватило опасение, что он не найдёт тропу из леса. Её здесь просто не было. И будто прочитав его мысли, Се Лянь поспешил успокоить охотника. — Дорогу я тебе укажу, ты не заблудишься. Ты готов идти? Юноша кивнул, и эльф отвлёкся от своей работы, отряхнул руки и повел охотника к лесу. Стоя меж деревьев, Се Лянь взял его лицо в свои ладони и посмотрел сначала на него, затем вглубь леса. — Пойдёшь по следам из красных листьев, ты их сразу заметишь. Они выведут тебя на ближайшую тропинку из леса. Оттуда уже сам дойдёшь, там будут следы вашей вчерашней охоты После этих слов Се Лянь вдруг прижал уши и прильнул к губам Сань Лана, а затем шепнул “Прощай”. Сань Лан растерянно покраснел, а затем слегка улыбнулся и прошептал в ответ “Я к тебе вернусь”. Он бодро зашагал по указанной Се Лянем тропе, уже думая, когда снова найти возможность сюда прийти. Однако выйдя из леса, он уже об этом не помнил, как не помнил о прошлой ночи, о поцелуе эльфа и о самом эльфе. И где-то глубоко в мыслях Се Ляня пронеслось: “Постарайся не забыть”