Не остановить мечту

И даже в краю наползающей тьмы За гранью смертельного круга, Я знаю с тобой не расстанемся мы. Мы память… Мы звездная память друг друга.

      Дом, стоявший на открытой местности и обдуваемый всеми ветрами, казалось, спал под темным небом. Ветер шумел в высоких травах, кронах деревьев, образующих в отдалении сплошной черный лес. Шумел близким морем, разбивая волны о скалы, собирая белую пену и ракушки у берегов. Китовый остров – место, с которого все начиналось, и куда после долгих и тяжелых приключений оказалось столь приятно вернуться. Киллуа прикрыл глаза, задерживая дыхание, и вновь распахнул их, уставившись в потолок. Тот белел в полутьме мелкими трещинками, причудливо покрывающими его поверхность. В углу притаилось уставшее за день спящее насекомое, то ли муха, то или еще кто. С улицы не доносилось ни звука. Дом стоял на отшибе, за городом, здесь даже днем было спокойно и тихо. Нарушал тишину только звенящий возле окна комар, да отдаленные звуки природы. Дикие травы, прибой, скорее всего прилив в это время суток, когда вода тянется вслед за луною… Киллуа зевнул, удобнее устроившись на спине, засунул руку под подушку, а второй подтянул сбившееся к ногам одеяло. Потом несмело повернул голову, даже дыхание затаил. Но его сосед по кровати, казалось, видел десятый сон. Гон спал, смешно морща нос во сне, и легкая улыбка то и дело проскальзывала на его губах. Невольно Киллуа улыбнулся в ответ. «Это хорошо», - думал он, - «хорошо, что после всего, что мы пережили, ты способен легко улыбаться во сне, а не просыпаться от раздирающих душу кошмаров». В приоткрытое окно то и дело врывался сквозняк и, если запрокинуть голову, можно было увидеть далекую, но ярко мерцавшую в небе путеводную звезду. Она горела ровным теплым светом, так непохожим на холодные отблески остальных звезд. Сердце Киллуа размеренно стучало в груди, но, при взгляде на звезду, ускорилось. Его персональная звезда, его солнце, его путеводитель лежал рядом, совершенно не ведая об этом. А все, что Киллуа мог сделать – это не дать понять и держать в неведение дальше. Парня смущали даже собственные мысли под покровом ночи, куда там – дать знать о них другому человеку. Да он бы тогда со стыда под землю провалился. Или сбежал бы обратно – в новое кругосветное путешествие со своей милой сестренкой. Аллука наверняка тоже крепко спала, в одной комнате с Мито, которая очень обрадовалась появлению в доме нежной улыбчивой девочки. Они тут же сошлись, и Киллуа со спокойной душой передал сестру в заботливые руки. Предварительно, конечно, они облазили втроем половину Китового острова, взбираясь на высокие деревья или расслабленно сидя среди цветов, растущих по берегам озер. Запивая сэндвичи горячим травяным чаем из термоса, и напряженно вглядываясь в спокойную гладь воды, перед тем, как на удочку Гона попадется очередная крупная рыба. Наконец-то, вместе. Наконец-то, втроем. Ни одно сокровище мира не заменит свет улыбки его солнца, и довольно скоро Киллуа это осознал. Аллука, которая тонко чувствовала и безошибочно угадывала настроения брата, поначалу молчала, но через пару месяцев не выдержала. И Киллуа позвонил сам, связался с Гоном. Вскоре, выдержав долгое плавание на корабле, они оказались здесь. Гон, что-то проворчав во сне, перевернулся на другой бок, так что теперь были видны только растрепанные в разные стороны черные волосы, и загорелая кожа затылка. Там, где майка сбивалась, виднелись уже более светлые, нетронутые солнечными лучами, части. Киллуа сглотнул и отвел глаза. Ночь и уединение позволяли его мыслям уноситься в ранее неведомые для него дали, и парень совершенно не знал, что ему следует с этим делать.       Они легли спать после полуночи, вдоволь наговорившись, рассказывая друг другу о долгих месяцах расставания, о новых приключениях и увиденных местах. Гон в красках поведал о своей встрече с Джином, о тех часах, проведенных на Дереве Мира, когда перед ними простирались лишь бесконечные море и облака. После этого они больше не виделись, но Гон не унывал. Встретившись с ним, он осознал, насколько же они с Джином похожи. И хоть Гон и так никогда не обвинял своего нерадивого отца, движимый лишь желанием увидеться и любопытством, но после встречи, наконец, смог его полностью понять и принять. Киллуа слушал с улыбкой, внутренне радуясь, и чувствуя, как его затопляет чистой незамутненной радостью от звуков родного голоса, интонаций и смеха, от лучистых глаз и бурной жестикуляции, резких движений и смущенных улыбок. В каждом жесте, каждом движении – это был его Гон. Гон, которого Киллуа настолько сильно не хватало. Гон, по которому он так горько скучал каждый день, несмотря на то, что перед глазами простирались новые страны, а его руку тепло сжимала ладошка сестренки. Он был невероятно благодарен Аллуке. За то, что понимала без слов. Потому что как раз озвучить что-либо Киллуа бы и не смог. На тумбочке возле стены тихо тикали часы, отмеряя ночь, приближая время к утру. Завтра их ждал новый насыщенный событиями день, возможная вылазка в город, рыбалка, купания и закаты, и горячий ужин, когда Мито снова будет ворчать сквозь улыбку, а Абе ласково одергивать ее. Киллуа хотелось, чтобы их пребывание на Китовом острове длилось как можно дольше, не заканчиваясь. Никаких горестей и расставаний. Парню казалось, что настрадались они с лихвой, спасая мир от чудовищных монстров, остатки которых теперь жили бок о бок с людьми. Комар, привлеченный теплом человеческих тел, влетел через окно, неумолимо стараясь приблизиться. Только чтобы через долю секунды окончить свою жизнь, будучи зажатым между крепких пальцев. Молниеносно и бесшумно, но Гон снова пошевелился. Сглотнув, потому что в горле отчего-то стало противно и сухо, Киллуа решился. Впрочем, он был уверен, что его друг спит, тихо посапывая, а потому вопрос, повисший в воздухе, был обращен скорее в никуда, чем к конкретному человеку. - Гон, ты спишь? Все так же ветер шумел в травах. Сердце гулко стучало. Ответа не последовало, и Киллуа, не зная, радоваться ему, или огорчиться, расслабленно выдохнул. - Нет, - удивительно ясный и бодрый голос раздался сбоку. – Киллуа, тебе тоже не спится? - Что?! – парень едва не подскочил в кровати, настолько неожиданным оказалась реакция Гона, - ты притворялся все это время?! Киллуа вскочил, садясь прямо и косясь на Гона с явным недоверием и возмущением. Это что же получается, его водили за нос больше часа, обманывая размеренным дыханием, а он, профессиональный охотник, будучи рядом, не смог разглядеть обман? - Не совсем… Ну, почти, - Гон развел руками, извиняясь, и этим извинением, как обычно, отдавая всего себя, - мы так долго и здорово разговаривали, что я потом просто не смог заснуть. Не шел сон, и все тут. Потом немного задремал, но почувствовал, что ты тоже не спишь. И мне стало интересно, что ты будешь делать. - А что я мог сделать? – щеки моментально предательски покраснели, и Киллуа, не удержавшись, легко щелкнул Гона по лбу. – Только время зря потеряли, могли бы продолжить наш разговор. Или с кухни рыбу стащить и уйти к краю утеса. Море ночью, оно очень… красивое, - закончил Киллуа неловко внезапно севшим голосом. - Я знаю. Сам часто убегал из дома в такое время, особенно, если луна ярко светит. Но ты не прав, мы же не теряли время. Очень здорово лежать здесь с тобой. И непривычно, ведь тебя давно не было рядом. Нужно время – заново привыкнуть к твоей близости. Убийственная честность. Гон смотрел прямо, неловко посмеиваясь и щурясь, все еще немного смущенный от того, что его застигли на месте преступления. Нос смешно подергивался, как у охотника, учуявшего заманчивые запахи добычи из леса. Сбившаяся в одну сторону белая майка оголяла плечо с сеточкой из нескольких шрамов. Наверняка, острые ветки деревьев или края камней – Киллуа предпочитал думать так. Перед глазами встало красное, местами почерневшее, размякшее и влажное, сочащееся кровью. Мертвое. К горлу подкатила тошнота. Усилием воли Киллуа сдержался и отвел взгляд от загорелой теперь кожи и этих тонких шрамиков. Что было, то прошло. Самое ужасное они смогли обратить вспять. Только Гон об этом никогда не узнает. - Ты чего, Киллуа? – тот смотрел взволнованно, в глубине карих глаз плескалась тревога. – Так изменился в лице, будто призрака увидел. - Нет-нет, ничего, - Киллуа только и смог, что отшутиться, - хотя ты и напоминаешь мне призрака. Вон сколько не виделись, что тебе заново привыкать ко мне приходится. Раньше не замечал за тобой подобного. - Раньше мы и не расставались так надолго, - Гон потянулся, поправил майку и вдруг озорно улыбнулся. – Но про рыбу ты это удачно вспомнил. Я ужасно проголодался, а до завтрака еще далеко. Сбегаю сейчас вниз, захвачу бутерброды. Составишь мне компанию? И разве мог Киллуа сопротивляться?       Одеяло сбилось куда-то в бок, все еще сохраняя тепло чужих тел. Киллуа опустил ноги на дощатый пол, поежился от ночной прохлады. Гон все не возвращался, явно чем-то увлеченно занимаясь в кухне. А минутная стрелка ползла чудовищно медленно, лишь незначительно сдвигаясь по циферблату. И парень не выдержал. Осторожно проскользнул в дверь следом, стараясь не шуметь лишний раз, чтобы не разбудить остальных обитателей дома. Дверь в соседнюю комнату была плотно закрыта, но Киллуа остановился и, напрягая слух, прислушался. Ровное размеренное дыхание – на этот раз настоящее. Аллука и Мито спокойно спали. Можно было больше не опасаться, и Киллуа бесшумным котом спустился по лестнице вниз, на первый этаж. Кухню освещал приглушенный свет настольной лампы, которого хватало лишь для того, чтобы не порезаться в темноте. Гон стоял возле стола и что-то увлеченно нарезал, тихонько насвистывая себе под нос. - Ты куда такую гору наготовил? Я думал, ты принесешь парочку обратно в спальню, просто для перекуса. Гон обернулся и Киллуа, не сдержавшись, прыснул. Неведомым образом парень оказался перемазан в тофу и соусе, делавшими его лицо чертовски смешным и милым. Улыбнувшись, он провел тыльной стороной ладони по щеке, будто бы стирая, но на самом деле размазывая еще больше. - Пойдем лучше на утес. Луна сегодня светит слабо, но звезды яркие-яркие. И море неспокойное, будет красиво. - Совсем не спится? – посмеиваясь, Киллуа подошел и, помедлив, все же вытер разводы соуса с чужого лица. Внешне каменный, внутренне – уже сгорая от смущения. Кожа под пальцами оставалась привычно теплой и удивительно нежной. Именно такой, какую он и помнил у своего Гона. - Не спится, - подтвердил тот кивком головы. – Слишком уж я рад твоему возвращению! «Ох Гон, что же ты делаешь…» Сердце предательски выстукивало одному ему ведомый ритм, сейчас похожий на тот, который лихо отплясывают девушки в тавернах. - Ну вот и что ты такое говоришь, - заворчав, Киллуа заглянул Гону через плечо, стараясь не встречаться с ним взглядом. – О, бекон! И древесные грибы! Это я поем с радостью. - Тогда помогай и пойдем, пока никого из наших не разбудили.

***

      Они шли сквозь море трав к морю настоящему, мерно катившему свои воды к берегам Китового острова. Ночная роса холодила ноги, мокро оседала на щиколотках. Светлячки, сидевшие на кончиках травинок, вспыхивали тут и там приглушенным таинственным светом. А над ними, насколько хватало глаз, простиралось безмерное звездное небо. Гон и Киллуа вышли к утесу, и тут же порыв ветра подхватил их, растрепав волосы, забравшись под одежду и моментально унесся вниз, к воде. Очередная волна с шумом набежала на берег, разлившись пеной и водорослями. Но с высоты утеса все казалось маленьким и нереальным. Наверняка, в воде можно сейчас найти причудливые раковины или ракушки с интересным узором, но кому они сейчас нужны. Ведь над головой млечный путь, в руках сэндвичи, а рядом тот, по кому скучал сильнее всего. И Гон, и Киллуа равнозначно чувствовали это, а потому, не сговариваясь, сели поближе, почти касаясь друг друга плечами и синхронно уставившись вдаль. Там, за горизонтом небо сейчас сливалось с морем в сплошную черноту, не было видно ни кораблей, ни лодок, ни света маяка, ни сигнальных огней. Сплошная тьма… Киллуа вздрогнул. Прямо как тогда, когда он видел взрослого Гона, окутанного нечитаемой смесью отчаяния и решимости, а у его ног – то, что осталось от врага. Тьма, поглотившая его драгоценного Гона и почти сожравшая его полностью, если бы не чудо, которое сотворила Аллука. - Киллуа, держи, - Гон улыбался, как ни в чем не бывало, протягивая большой сэндвич с беконом, щедро политый соусом и с запиханными внутрь листьями салата. Отдал Киллуа свое творение, а после открыл крышку термоса, принюхался и удовлетворенно выдохнул. Следом протянул и его. – Угощайся! В нос ударил терпкий запах мяты, лимонной травы, перца и чего-то сладкого. Киллуа предпочел не спрашивать, что такого Гон там намешал, но судя по всему напиток согреет так, что никакой ветер не будет страшен. На вкус оказалось приятно. Только горло обжигало и губы немного пекло. Киллуа облизнулся. - Поиграем завтра в прятки? – Гон, набив рот едой, стал похож на умильного хомяка, но все равно умудрялся продолжать разговаривать. – Вы с Аллукой против меня. Я спрячусь, а вы будете меня искать. - Не пойдет! Знаю я тебя, мы так можем несколько дней на поиски потратить. - Тогда давай ограничим территорию и время. Если найдете до заката, то вы выиграли. А проигравший… - Гон задумался, смешно сморщив нос, - даже не знаю, Киллуа, что бы ты хотел? - А ты? – вернул встречный вопрос Киллуа, запихнув в себя последний кусок и с облегчением откинулся на траву. Небо запрокинулось и теперь смотрело на него своей бездной. – А вообще нужно Аллуку сначала спросить, я не уверен, что она выдержит весь день на ногах в поисках неуловимого Гона. Она же не такая, как мы с тобой. - Твоя правда… - перед тем, как упасть рядом, Гон деловито сложил остатки еды в пакет, закрутил термос с дымящимся отваром и только тогда звезды взглянули и ему в лицо. – Но мы можем хотя бы попробовать. С вами так весело, ребята! Но Киллуа, скажи, какое бы желание ты загадал? Они лежали, раскинув руки и ноги, соприкасаясь головами. Мягкие светлые волосы Киллуа, против жестких колючек Гона. Их окружала бесконечность, природа с радостью приняла парней в свои объятия, высокие травы укрывали от любых посторонних глаз. С неба, острой и яркой черточкой, вспыхнув напоследок, упала звезда. - Киллуа, ты видел? Звезда упала! Точно, ведь скоро август, время звездопадов на Китовом острове. Мы однозначно должны прийти сюда снова! «Желания… Гон, если бы ты знал, чего бы мне хотелось, ты бы все равно не согласился исполнить. Не в этой жизни точно» Киллуа вытянул руку перед собой, методично сжимая и разжимая пальцы. Миг, и в его ладони оказывалась горсть звезд. Еще миг – и они обратно рассыпались созвездием по небосклону. Мириады холодных огней, из которых состоял млечный путь, казалось, светили прямо над ними. Далекие и неуловимые, которые, как бы ни хотелось, совершенно нельзя ухватить рукой. «Вот поэтому, Гон, мое желание тебе точно исполнить не под силу» - Поймай самую большую и вкусную рыбу, которая водится в вашем озере! И тогда устроим роскошный ужин, - он улыбнулся, показав острые зубы, моментально становясь похожим на кота. – У меня особо и желаний-то нет… - Договорились, - Гон серьезно кивнул, так что Киллуа почувствовал движение головы. Они снова замолчали. Двое мальчишек в огромном и необъятном мире. - Знаешь, Киллуа, я много размышлял после встречи с Джином. О его жизни и желаниях. О главном желании – увидеть то, что скрыто, дотянуться до чего-то неведомого. Это ведь так захватывающе и увлекательно. А еще я много времени провел с Кайтом, он очень сильно изменился внешне, но в душе остался все тем же Кайтом, которого мы знали с тобой. - Решился на что-нибудь, Гон? – Киллуа знал, что его друг без причины никогда не раскрывает своих планов. - Да. Когда мы сидели на Дереве Мира, и я смотрел на заходящее солнце, тогда осознал – я хочу так же. Увидеть весь мир и то, до чего сейчас нельзя добраться. Но я обязательно доберусь. Киллуа слушал родной голос и улыбался. Только если не вслушиваться и не понимать смысл. Потому что только что Гон отдалился еще сильнее, а от его желаний остался лишь голый остов, который можно без церемоний выкидывать на помойку. Киллуа догадывался, что отец и сын похожи сильнее, чем кажется. И вот теперь Гон идет по стопам Джина в ему одному ведомый мир, не отягощая себя лишними обстоятельствами. - Помнишь, когда-то давно я тебе сказал, что отправлюсь найти отца, а ты тоже отправляйся в путь, чтобы найти свою мечту? Киллуа казалось, что ему за шиворот насыпали кусочков льда, так крупно он вздрогнул. А в голосе Гона слышалась улыбка. - Ты нашел ее? «Нашел. Только мечта оказалась куда ближе, чем я думал. Но тебе об этом знать не следует» - Не уверен, - звезды в который раз выскользнули из пальцев, и Киллуа разочарованно отвернулся, медленно переворачиваясь на живот, - наверное, продолжим с Аллукой наше кругосветное путешествие и дальше. Где-то ведь должно быть то, что я ищу. Перевернулся и столкнулся нос к носу с Гоном. Тот тоже лежал на животе, болтая ногами, а подошвы сапог блестели от росы. Брови едва заметно нахмурены, будто Гон выискивал что-то в лице друга. Что-то было явно не так. - Ну ты чего? – занервничал Киллуа, - еще и двигался так бесшумно, что я и не заметил. Гон, прикусив губу, сосредоточенно уставился на Киллуа, но вдруг напряжение исчезло, морщинка между бровей разгладилась. - Ты что-то не договариваешь, - ошарашил Гон, заявляя это с такой уверенностью, что у Киллуа запылали щеки. – Мы с тобой разговариваем, но ты с самого начала что-то скрываешь. Теперь пылали уже не только щеки, но и уши. С каких пор его друг стал настолько проницательным? - Скажешь то же. Чего ты опять себе придумал, - Киллуа зябко повел плечами, вдруг чувствуя себя на открытой местности совершенно беззащитно. – Если я сказал, что не нашел, значит не нашел. - Неправда, тебя глаза выдают. А еще ты отводишь взгляд, думая, что это выглядит незаметно. Киллуа очень сильно хотелось сбежать. Схватить подмышку Аллуку, сесть на ближайший корабль, заплатить капитану и отплыть прямо сейчас. Искать не мечту, а способ ее забыть. А может быть то, что он скрывал так долго, разрослось настолько, что в его сердце больше не осталось места, и теперь оно выливалось через край, что даже Гон заметил? Тот едва слышно вздохнул. - Я не буду настаивать, - протянул руку и коснулся белых пушистых прядей, торчащих в разные стороны, пригладил их. Киллуа вконец оторопел. – Просто показалось, что это тебя мучает. «Мучает, не то слово… Гон, а ты вырос, очень-очень вырос, когда только успел. Или всегда был таким?» Киллуа вспомнил Палм, их свидание с Гоном и то, что произошло после. С каким тактом, теплом и вежливостью его Гон обращался с другим человеком, принимая чужие чувства. Относясь к ним бережно и… совершенно по-взрослому. Так может быть именно Киллуа из них двоих и оставался неловким ребенком? Он уставился на крохотный светящийся кружок – светлячка в траве, хотя смотреть на Гона и не было нужды. Тот оставался слишком рядом, Киллуа едва ли не чувствовал чужое дыхание на своем лице. Нестерпимо хотелось что-нибудь сделать. И в то же время любое из возможных действий смущало до колик в животе. - Давай просто сделаем вид, что я очень рад тебя видеть, - невнятно пробормотал он, стискивая пальцы. Набрал побольше воздуха в грудь и ткнулся поцелуем в чужую щеку, неловко мазнув по ней губами. – Вот, и ничего я не скрываю. Киллуа безмерно радовался тому, что вокруг ночь и ни одной живой души. По цвету он уже напоминал глаза Курапики в последней стадии, только вместо жажды убийства его душило собственное смущение. Гон лежал с совершенно глупым выражением лица, удивленно воззрившись на своего друга. «Ну вот и все» - с грустью подумалось Киллуа. – «Может он и не оттолкнет, но точно даст понять, что я ошибся. А потом мы расстанемся навсегда. Разойдемся каждый по своему пути» Гон отмер, медленно поднес руку к лицу, коснулся того места, куда пришелся поцелуй. Нахмурился, потер пальцами переносицу. Посмотрел на Киллуа и стремительно залился краской, так что пар едва из ушей не пошел. А потом вдруг заливисто рассмеялся. - А я все думал, в чем же дело. Нет-нет, Киллуа, не отворачивайся, подожди, послушай. Запаниковав и видя, как Киллуа уже готов сбежать сам, Гон цепко ухватил чужую ладонь. Вздрогнули оба. И замолчали. Где-то над головами с шорохом пронеслась стайка летучих мышей, стремившихся в сторону леса. Гон держал руку Киллуа в своей, растерянно поглаживая большим пальцем. От этого движения по коже Киллуа пробегала щекотная дрожь. - Я нашел свою мечту, - медленно, едва размыкая губы, произнес Киллуа, - только не знаю, что мне с ней делать. Гон в ответ улыбнулся, искренне и открыто. Солнечно, как умел лишь он один. - Не успел договорить… Вернее, я сначала решил спросить тебя, а потом уже действовать исходя из твоего ответа. Если бы ты сказал честно, что не нашел мечту, я бы предложил тебе поискать ее вместе. А если бы уже нашел, тоже предложил бы путешествовать дальше, чтобы помочь тебе ее достигнуть. Я-то со своей уже разделался, увиделся с Джином. - То есть ты так и так предложил бы отправиться с тобой? – Киллуа слушал, затаив дыхание. - Нас ждут опасности впереди, поэтому только тебе решать. Аллука может не справиться со всем, что предстоит на пути. Но я буду вас защищать, обоих, - карие глаза сверкнули жесткой решимостью, но в следующую секунду на Киллуа смотрел привычный Гон. - Мне правда было… очень грустно без тебя, Киллуа. Глаза предательски щипало. Мечта уже давно пролилась через край, ее было вокруг слишком много. «Не плакать, не плакать, не плакать» - повторял про себя Киллуа, до жути желая приложить прохладные ладони к пылающим щекам. Гон смущенно улыбался, крепче сжав его ладонь. - Я с радостью… Вот и все, на что его хватило. Киллуа больше никогда не будет один. Два самых дорогих ему человека окажутся рядом. Больше не нужно будет расставаться. - Киллуа, а мы же… вроде как… сейчас в любви признались друг другу? – запинаясь, пробормотал Гон. - Что?! – Киллуа вырвал руку, испуганно распушась, словно кот, - ты чего такое говоришь, в какой любви?! - Только что, ну мы ведь решили вместе быть и путешествовать вместе, и не расходиться больше. - Да, но почему ты назвал это признанием в любви?! - А что, по-твоему, это такое?! Ветер унес громкие звуки, и шум волн поглотил в себе крики парней. Киллуа, краснея, пытался вырваться, Гон держал его крепко, пытаясь обнять, и сам смущался не меньше. В итоге через пару минут возни, упали обратно в траву, взъерошенные и мокрые. Глаза Киллуа мерцали фиолетовым в темноте. Стоит только осмелиться и сделать первый шаг, как потом остановиться очень сложно. Так думал и сам Гон, наклонившись, и рассматривая Киллуа с очень близкого расстояния. Он видел, что радужка у того темнеет по краям, уходя в оттенок индиго. Что на носу едва заметно проступают веснушки на белой коже. Что губы обветрены и немного трескаются и то, что Киллуа часто их облизывает, совершенно не способствует улучшению ситуации. Признание так окрылило его, что Гон не выдержал – затаив дыхание аккуратно коснулся чужих губ. Неловко двинулся, усиливая напор. Киллуа снизу почти окаменел от шока и сам, кажется, забыл, как дышать. Только глазел широко раскрытыми глазами. Губы чуть горькие от перца и немного сладкие из-за ягод, добавленных в отвар. Целовать – одно удовольствие, хоть и неловко до смерти. Гону всегда казалось, что нет смысла озвучивать очевидное, но вот Киллуа, видимо, не понимал до самого конца. А значит Гон покажет, как тот дорог ему. И больше не будет сомневаться и убегать. Киллуа, наконец, отмер. Поерзал в траве, выдохнул и позволил себе расслабиться, приоткрыть губы, поцеловать в ответ. Так они и лежали, осторожно целуясь, неловко поглаживая друг друга по спине и плечам, вздрагивая от каждого непривычного движения. - Мы правда будем теперь путешествовать вместе? – Киллуа, что тот испуганный котенок, до сих пор не верил своему счастью. - Правда. Скажи же, это очень здорово! Мы столько всего увидим и откроем, столько тайн и секретов! – Гон так и лучился уверенностью и радостью. Он напоследок поцеловал и крепко обнял Киллуа, пряча лицо у того на плече. Трава щекотала нос, но он не обращал внимания. - Гон, слушай… Я тебя… - Киллуа? Молчание повисло в воздухе. - Нет, ничего... Ты ведь и сам все знаешь. Парни одновременно улыбнулись – конечно, они все знают. Озвучить еще будет время. Непременно будет, много-много времени. Объятия стали крепче. А кругом были только звезды и небо. И море. И конечно же, весь мир для них.