Осень в одиночестве

Ободранный ветром парк приелся. Он надоел своим одиночеством и тоской. Она каждый раз клянётся, что больше никогда не придёт, но постоянно возвращается. Когда-то здесь, в этом месте он подошёл к ней с вопросом: «А волосы у тебя настоящие?» — Естественно! Какие они ещё могут быть? — возмущение от наглого незнакомца было не передать. — Крашенные. В Асгарде немало рыжих, но на Земле не очень. Как-то потом закрутилось. Она долго не могла поверить, что Локи — асгардский бог, пока он из воздуха не подарил ей маргаритки. — Любишь? — Люблю. А он хохотал в ответ, называл глупой и целовал. — Маленькая несмышлёная смертная. Много ты понимаешь в жизни? Может, она понимала и немногое, но точно знала, что такое любовь. Его руки всегда были холодны, но то, что делали эти руки, всегда согревало её от самых кончиков пальцев до макушки. Глаза его меняли цвет. Иногда они были ярче изумрудов — такого цвета не бывает в жизни — а иногда были голубее, чем северный океан. — Знала бы, как тебя я люблю. Может, то была ложь. Он ведь оказался Богом Обмана. И он ушёл. Взял и ушёл навсегда. А она ведь не прощалась. — Когда вернёшься… Хочешь? — встала на цыпочки, схватилась за воротник изощрённой асгардской одежды и прошептала на ухо, — Хочешь, я подарю тебе дочку? Как он сильно сжал свои пальцы на её талии. Как же сильно он прижимал её к себе, как страстно целовал. — Обязательно. Потом мы поссоримся из-за имени. У тебя ужасный вкус. — Хм, может, Джейн? — Уж-жасный, — змеёй прошипел он и рассмеялся, опуская руки. Она не принимала очередной уход всерьёз. Он постоянно уходил, но всегда возвращался. И каждый раз с чувством целовал руки, извиняясь. — Даже не расскажешь про меня брату? — небрежно. Будто ей не любопытно увидеть того, с кем рос её любимый. — Никогда. Никогда не скажу. Не познакомлю, — по-собственнически. Словно она только его, и он ни за что не покажет её Тору только по этой причине. Смахнув слёзы, она развернула бумажку, которую сворачивала и разворачивала, комкала бесконечное число раз. «В ходе отражения атаки Таноса ваш муж погиб, как герой». Тор Одинсон. И кольцо вместе с письмом. — Я стану твоим мужем, когда ты уже будешь в могиле. Мне нужна моральная подготовка. — Длиной в десятки лет? — И это очень мало. Ещё бы — связать себя с такой невыносимой девчонкой! Значит, он уже тогда подготовился. Но не долетел. Она вновь заревела, на этот раз уткнувшись в плечо мужчины, сидящего рядом. Тор дрожащими руками забрал из её хватки письмо и неожиданно даже для себя самого разорвал. Дождь промочил их до последней ниточки. Где-то далеко громыхал гром, но это были не проделки Тора. Просто сама природа сокрушалась вместе с ней.