О стихах и звёздах

В поместье Камисато с самого утра переполох, слуги носятся в делах, усердно приводя в идеальное состояние двор, комнаты, сад. Тома не был исключением, наоборот, он усерднее всех работал и раздавал поручения, всё же возвращается глава клана Камисато, усердный и ответственный юноша, которому рано пришлось повзрослеть, так что ближе к ночи управляющий возвращается в свою комнату совершенно без сил. Он, честно, хотел сегодня разобрать свой рабочий стол, но сил не остаётся даже на то чтобы встретить Камисато Аято лично, что не ускользнуло от глаз Фукуты, милой старушки, которая служила ещё при старших Камисато, так что она взяла это на себя. Поэтому Тома без зазрения совести, собирается ложиться спать, но всё же решает немного прогуляться по улице. Аято возвращается практически ночью после очередного ряда собраний трикомисии, который знатно потрепал ему нервы. Хвала Архонтам, дорога назад была спокойной. — С возвращением, молодой Господин, — учтиво поприветствовала его старушка, склоняясь в поклоне. — Добрый вечер, Фукута. Аяка уже спит? — из беспокойства поинтересовался комиссар, всё же его сестра хоть и знала грань своих возможностей, но иногда могла засидется за работой. — Молодая Госпожа легла спать несколько часов назад, почти сразу как только вернулась. У неё был тяжёлый день, — мягко ответила Фукута, следуя за старшим Камисато. — А Тома? — всё же то, что управляющий сам не встретил его, напрягало. — Пошёл отдыхать, с самого утра на ногах, из-за чего не смог лично Вас встретить, — всё так же мягко отвечала старушка. — Если вы желаете, то я могу его позвать, ушёл он относительно недавно. — Не стоит. Я сам зайду за ним. Можете идти, — бросил Аято напоследок перед тем, как уйти в сторону комнат прислуги. Камисато не раз искали Тому, когда все спят, но комнату так и не доводилось увидеть, это была вторая причина, почему комиссар пошёл сам, а первая состояла в том, что управляющий ему довольно интересен. Высокий и дружелюбный иностранец, от одного появления которого на лицах людей расцветала улыбка, и он прекрасно выполнял поручения, всё же то, что чужеземец, которого тут никто не ждал, добился таких высот, лишь подтверждает то, что он невероятно способный и упорный, но не стоит забывать, что он приближённый к молодой Госпоже и главе клана Камисато; если надо, то Тома надавит через связи, что убавляло работы и головной боли, ведь именно благодаря ему все, кто воротил нос от сотрудничества и вставлял палки в колёса, стали одними из самых верных сторонников, так как управляющий отбирал не только тех, с кем выгоден договор, но и тех кто не обманет и не предаст. В общем, личность интересная, но даже учитывая перечисленное, он всё равно остаётся буйным юношей в рассвете сил, так что его реакция на некоторые вещи и впрямь умиляет. «Она должна быть здесь… Надеюсь…» — подумал Аято, вспоминая раз, когда он по ошибке постучался не в ту дверь и смутил служанку, до горящего алым лица, за что он, конечно, извинился и дал ей внеплановый выходной. Глава мягко постучал в дверь, но не получив в ответ даже шорохов за дверью, он решил открыть дверь. — Простите за вторжение, — с надеждой, что он всё же зашёл в нужную ему комнату, уверенность в чём пропала, когда он осмотрел помещение. Тома всегда аккуратен и у Аято не раз проскакивала мысль, что тот явный перфекционист, но глядя на наспех сложенные вещи, заваленный бумагами, мусором и прочим стол, Камисато так и застыл, то ли от неуверенности, что он всё же перепутал комнату, то ли от шока. Не сказать, что комната была грязной, точнее не считая стола и одежды, она и впрямь сияла чистотой, да и уверенности придавало огромное количество различных нитей, спиц и маленький набор для шитья, который управляющий обычно носит с собой на всякий случай. Взгляд Аято упал на стопку книг, которая стояла под столом. Они выглядели довольно потрёпанными, но за ними явно следили. «Тома же не обидится, если я поинтересуюсь, что он читает, да?» Потрёпанный вид «книг» можно было легко объяснить, Тома всегда их носит с собой, чтобы почитать в свободную минутку, как ответил сам управляющий, то он практикуется в языке и поэтому там что-то помечает и чиркает, так что особых подозрений это не вызывало, скорее наоборот, восхищение его упорству. Взяв верхнюю и по совместительству самую новую «книгу» Камисато осмотрел её внешне, в целом ничего привлекательного, на ней не было ни названия, ни автора, кроме этого ничего примечательного, что ещё больше подогревало интерес, открыв первый разворот комиссар увидел, лишь выведенное аккуратным почерком «Сборник», это явно написал Тома, в этом Аято был уверен, его почерк он легко различал, всё же количество отчётов от управляющего поражало, как и количество дел, по поводу которых они были. Камисато лишь аккуратно перевернул страницу и продолжил чтение.

***

Ночная тишина помогала расслабиться после тяжёлого рабочего дня. Всё же дела и без того сильно изматывали, а постоянное общение и дежурная улыбка вовсе не способствовали отдыху, так как постоянно приходилось следить с кем и о чём можно и нельзя говорить. Так что сейчас, слушая лишь звук шуршащей под ногами травы и ручья, к которому пришёл управляющий, лишь раслабляли его и создавали ощущение той самой вечности, к которой так стремится Электро Архонт, неизменная и ничем не поколебимая. Прикрыв глаза Тома лишь облегчённо выдохнул, энергии и энтузиазма у него обычно больше всех, всё же он искренне дорожит своей работой и комфортом своих господ, а по совместительству его друзей и семьи, но такой образ жизни изматывает, именно поэтому такие моменты спокойствия Тома ценил больше, чем кто-либо другой, но он и впрямь сильно вымотался так что вскоре направился обратно в сторону поместья. Было уже далеко за полночь, так что управляющий практически крался до двери своей комнаты, в надежде поскорее прилечь, но свет из его комнаты и приоткрытая дверь явно давали понять что кто-то, как минимум был там. Хоть и можно было подумать что он сам из-за усталости забыл потушить свечи и закрыть дверь, но перед уходом Тома специально проверял потушил ли он свечи, ведь пожара никто не хотел, и все слуги в доме были осведомлены, что в комнату управляющего заходить максимально нежелательно и можно только с разрешения самого Томы. Активировав свой элементальный щит и приготовившись достать своё копьё, мондштадец открыл дверь. — Господин?! Что вы здесь делаете? И у Вас в руках… — начал явно ошарашенный Тома, в спешке убирая свой щит. — Ох, здравствуй Тома, я решил зайти проверить всё ли я тобой хорошо, Фукута сказал, что ты весь день на ногах, но не застал тебя и позволил себе зайти и подождать здесь. А это — Аято указал на так называемую «книгу» — довольно интересное чтиво. Я и не знал, что ты пишешь стихотворения, Тома, у тебя великолепно получается, — чем больше говорил Камисато, тем беднее становился Тома, а на лице всё явнее появлялся страх. — Господин… Как много вы прочитали? — поинтересовался управляющий, мысленно моля семёрку о лучшем варианте. — Тома, зови меня просто Аято, когда мы наедине, — мягко попросил комиссар, прикрывая книгу. — Аято, это не ответ. Сколько ты прочитал? — твёрдо произнёс Тома, но в его голосе всё равно слышалась обречённость. Камисато лишь беззаботно улыбнулся, но словно пронзил сердце Томы ножом, всего лишь сказав: — Всю эту книгу. Если раньше Тома выглядел слегка удивлённым и беспокойным, то сейчас его лицо отображало чистый ужас. Лицо побледнело, глаза и рот приоткрыты, а руки безвольно свисали вдоль тела. — Архонты, Тома, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Аято, приближаясь к Томе с «встревоженным» взглядом, за которым были скрыты интерес и лукавость. — Почему ты так реагируешь? Мне искренне нравится, я даже отметил несколько, — всё продолжал говорить комиссар, наблюдая, как управляющий всё больше становился похожим на мертвеца. — Например этот, кхм-кхм, — Аято начал читать своим бархатным голосом. Тома и подумать не мог, что о его маленьком увлечении кто-то узнает, ещё и прочитает, а уж тем более тот, про кого, собственно, и писалось это стихотворение. Как только Камисато закончил чтение этого стихотворения, к щекам управляющего хлынула кровь и он наконец сделал глоток воздуха, который вовсе не помогал, а комиссар лишь продолжал озвучивать некоторые моменты, наблюдая за Томой, который не знал куда себя деть от смущения. — И вот это тоже показалось мне довольно интересным: «В лунном свете в тишине Переплетался узел те– — Аято, прекрати, — смущённо выкрикнул управляющий, буквально, вырывая книгу из рук комиссара. Всё же он сам это писал и знал посыл стихотворения, который Камисато точно понял. Осознание того, что он сделал пришло за считанные секунды, за которые он смог лишь разглядеть удивлённое лицо Аято. — Простите Господин, я приму любое наказание за свою дерзость, — есть в Томе такая черта, которая вызывает у обоих Камисато смешанные чувства, его доскональность ко всему; с одной стороны он никогда не пропустит ничего важного и может легко обнаружить любые лазейки, что позволяет ему копнуть глубже, но с другой стороны он очень сильно беспокоился о статусах, хоть он и считал Аяку с Аято своими близкими друзьями, но всё равно всегда следил за своим поведением, так что то, что он только что сделал было неожиданно, но видеть его искренние эмоции всегда приятно, ведь в большинстве случаев он прятал их за этой тёплой греющей улыбкой, даже когда слышал в свой адрес все возможные оскорбления и пренебрежение, он всё равно старался всем помочь, Тома невероятно силён духом, но от этого ему не становится легче. Сейчас же, склонившись к ногам и говоря что примет любое наказание, буквально, за проявление эмоций, выглядил совершенно иначе, от его привычного образа практически ничего не осталось. — Тома, — Аято старался говорить максимально мягко, но вышло совсем не так, как он хотел, на что управляющий лишь больше сжался, будто бы в ожидании удара, ещё одна не очень хорошая черта, он всё принимает близко к сердцу, и скорее всего сейчас подумал, что Аято разозлился на него. — Ну ты чего? Это я должен извиниться за то, что без разрешения зашёл в твою комнату, ещё и взял твою вещь, — Камисато приобнимал Тому за плечи так, чтобы тот медленно вставал. Эти полуобъятия дарили мондштадцу ощущение полной безопасности и покоя, так что напряжённое, словно струна, тело начало медленно расслабляться, из-за чего Тому начало натурально трясти, а взгляд был всё таким же потерянным, ноги стали ватными и предательски подогнулись, слава семёрке, у Аято была хорошая реакция, он моментально подхватил Тому и усадив его на кровать, старался успокоить управляющего нежными прикосновения и ласковым словами, давая возможность выпустить всю обиду, что накопилась у Томы. Камисато никогда не злился на управляющего, на это в принципе никогда не было повода, но даже так Тома боялся, что на него разозлятся и вышвырнут, чего ни в коем случае бы не произошло, комиссар предполагал, что такое мнение ему навязывали с самого его появления, всё же он чужеземец, а к ним в Инадзуме не так уж и хорошо относились, а ещё и указ Сакоку, в общем, Томе пришлось не сладко. Аято злился лишь на тех, кто навязывал ему эту наглую ложь и оскорблял управляющего за спиной, пуская самые отвратительные слухи и сплетни из воздуха, чем приравнивали себя в глазах обоих Камисато к жалким мухам, которые лишь мешают, не принося, абсолютно никакой пользы, но ни за что в жизни не на Тому. Сейчас управляющий лишь цеплялся за Аято, как за последнюю надежду на спасение, бормоча что-то невнятное сквозь слёзы, Камисато мог лишь поглаживать того по спине и дать выговориться. В тот вечер они ещё много говорили и слушали.