Сандра
25 августа 2022 г., 07:02
— Ну, что, Штицхен, доковылял все-таки до этого дня? — Берт светился, как начищенный четвертак, наполовину вывалившись из-за двери своего кабинета.
— Пошёл ты, через несколько лет тебя ждёт то же самое, — с наигранной суровостью пробубнил Роб, укладывая ладонь на лицо лучшего друга, и заталкивая его наглую физиономию обратно в недра тёмной коморки, в которой тот разве что не ночевал.
— Приснафся ты будеф скуфать, — продолжал упираться Берт, мотая головой из стороны в сторону, в тщетных попытках скинуть с себя пятерню, прилипшую к нему, как осьминог к жертве.
— Пришлю тебе открытку с Фиджи на Рождество, милый, — расхохотался Роб и отпустил бедолагу. — Фу, ты мне пальцы обслюнявил, как сенбернар, — старший детектив брезгливо вытер ладонь о рукав Берта под его возмущённым взглядом.
— Мерзость, — только и проговорил Берт, скривившись и исчезая за дверью.
— Мерзость у тебя в штанах, Хаутдезерт! — бросил через плечо Роб под тихие шёпотки и смешки сотрудников. Благо, эти ребята уже давно привыкли к обоюдным подколам и юмору категории «Б».
Вот уже двадцать лет лейтенант Роберт Штицхен был душой и сердцем отдела по борьбе с наркотиками, в его подчинении находился целый штат молодых и не очень детективов, признающих авторитет начальника и отдающихся работе целиком и полностью. Как и он сам когда-то.
Всё изменилось с появлением в его жизни женщины. Как это обычно и бывает у прожжённых холостяков, преданных службе: в одночасье мир переворачивается с ног на голову, а привычный уклад летит в тартарары.
Роберт не стал исключением, выбрав тихий островок спокойствия вместо извечной погони за обдолбанными ублюдками, стаптывая подошвы ботинок по грязным улицам, в надежде хоть как-то изменить этот город. Но чем дольше он находился один, утопая в собственном бессилии, относительно спасения человечества, тем угрюмее и нелюдимее становился. Постепенно из жизни ушли любые связи, не пересекающиеся с работой, а единственный по-настоящему близкий друг сейчас, скорее всего, переодевал рубашку в своём кабинете, который стал штаб-квартирой и холостяцкой берлогой.
Роб прошёл по серо-синему коридору, вдыхая привычный аромат кофе и краски для принтера, отдел с самого утра бурлил известием о последнем рабочем дне начальника. Вечером их ждал традиционный для подобных новостей вечер в баре за счет свежеиспеченного офицера в отставке. Его провожали на пенсию. Роба передернуло только от одного звучание этого слова в собственной голове. Он не дряхлый старик и никто не списывает его со счетов, просто пришла пора признаться самому себе в том, что он устал быть один. А теперь в его жизни есть новый смысл, его свет в конце мрачного тоннеля — Селена.
Они познакомились совершенно случайно, но благодаря работе — ему нужно было получить разрешение на перекрытие моста, который только возвели, а ответственным за него оказалась его будущая жена. Тогда она ему совершенно не понравилась — дерзкая заносчивая стерва, но потом, когда они из раза в раз встречались сначала в участке, а затем в суде, Снежная королева оттаяла и даже перестала раздражать. Всё закрутилось слишком быстро, и от того решения не было времени долго обдумывать — Роб в кои-то веки расслабился и позволил себе плыть по течению. Быть счастливым.
При мыслях о супруге, на его лице расцвела нежная, добрая улыбка. Хорошо, что Берт не видит, иначе бы опять начал подкалывать, не затыкаясь. Говорливый сукин сын. Роб никогда в жизни бы ему не признался, что любит его как младшего брата, которого у него никогда не было. Иногда в собственном стремлении переть напролом против системы, как танк, Берт напоминал его самого в самом начале службы.
В привычной атмосфере, Роб следовал размеренным шагом к своему кабинету. Судя по расписанию, ему предстояло встретиться с новым сотрудником и провести так называемый «тренировочный день». Посмотреть, чем дышит новичок, на что способен, да и вообще, кто бы упустил момент козырнуть своим многолетним опытом перед желторотиком?
В самом конце коридора, на видавших виды креслах для посетителей уже ожидала девушка (а вот и первая неожиданность) в форме. Услышав приближающегося к ней Роба, она выпрямилась, подняла голову и пружинисто вскочила с места, протягивая руку для приветствия.
— Александра, сэр, — отчеканила девушка и коснулась края козырька. Она волновалась и это было заметно невооруженным взглядом. Её руки беспокойно оправляли форму, которая на ней сидела, к слову, весьма неплохо. Несмотря на невысокий рост, она обладала завидными формами, что автоматически делало её предметом пристального внимания всего отдела по борьбе с наркотиками. Женщины здесь были редкостью, а красивые и умные женщины — настоящим сокровищем.
— Ну, что ж, Александра, — учтиво протянул Роб, — сегодня у тебя будет шанс поработать с легендой. — Он добродушно улыбнулся и подмигнул, а затем жестом указал на дверь своего кабинета с табличкой «Лейтенант Штицхен Р.». — Полагаю, ты готова сегодня выйти на «полевую работу»? И мне нескучно и тебе будет, что запомнить в первый день в отделе по борьбе с наркотиками.
Девушка сдержанно улыбнулась, и опустила взгляд в пол:
— Можете называть меня, Сандра, сэр.
— Прошу, Сандра, — Роб отпер хлипкую дверь ключом, который лежал в ладони, как влитой. Казалось, что он физически сросся с этим местом, стал идеальным пазлом в этой бесконечной мозаике, прикипел душой. От того больнее было осознание — это его последний день на службе.
Они зашли внутрь, Роб привычным жестом кинул связку ключей на стоявшую возле входа этажерку с документами, и прошёл к столу, где аккуратными рядами расположились стопки папок — делами, которые следовало передать уже новому руководителю — Берту. А пока, у него было двенадцать часов, чтобы повеселиться на славу и испытать новобранца.
Александра тихо проследовала за ним, будто совершенно не имела телесной оболочки — её поступь вообще не было слышно, чему лейтенант весьма удивился.
— Итак, сегодня я особенно добрый, поэтому занятие на день выбираешь нам ты, — он жестом указал на стопки у себя на столе, тем самым предоставляя выбор новичку.
— Я должна выбрать дело? — брови девушки взметнулись вверх, а выражение ее лица быстро сменилось с удивлённого на серьёзное. В светлых глазах тут же мелькнули искры решительности, что, несомненно, обрадовало без пяти минут копа в отставке.
— Полный карт-бланш, — Роб развёл руками и отошёл в сторону, доставая из карманов брюк початую мятую пачку сигарет, и стал наблюдать за девушкой.
Она приосанилась и начала с интересом рассматривать бумаги, сначала поводив по корешкам кончиками пальцев, будто проводя пальпацию, а затем принялась вдумчиво читать содержимое. Иногда она хмурилась или, наоборот, лукаво ухмылялась, пока Роб пускал тяжелые клубы сигаретного дыма в потолок своего кабинета. Просмотрев больше половины, Сандра уверенно протянула бледно-жёлтую папку, в её глазах горела решительность.
— Вот это, — она уставилась на Роба, и от этого взгляда у матёрого копа почему-то по спине пробежал холодок, заползающий под рубашку и пробирающий до самых костей. Он тряхнул головой, стараясь отогнать непрошенные дурные мысли, и предпочёл списать всё на страх перед неизведанным — жизнью без работы в полиции. Обычная тревожность, присущая даже такому непоколебимому мужчине, вроде него.
В полном молчании, совершенно комфортном для Роба, они сели в патрульную машину и отправились по ранее оговорённому адресу. Всю дорогу Александра разглядывала неприглядного вида пейзажи, не проронив ни слова; только иногда подстраивала волны на служебной рации, чтобы послушать диспетчера или же просто мерное потрескивание, доносящееся из маленького динамика.
— Ты же не местная? — решил нарушить воцарившуюся тишину Роб.
— Да, — коротко кивнула девушка. Она сосредоточенно смотрела вперёд. Только сейчас он заметил, что её плечи были напряжены, а руки не находили себе места. Роб надеялся, что не перешёл какую-то черту, за которой их разговор перешёл бы в разряд неудобных. Он только подумать успел о том, что короткий диалог окончен, как девушка заговорила вновь.
— Я переехала из Европы. Румыния, — уточнила, всё ещё не глядя на Роба.
— Не силён в акцентах, но твой — довольно специфический, — он добродушно улыбнулся. Вопреки её привычной, молчаливой манере, эту фразу она не оставила без ответной улыбки, хоть и обращённой куда-то вдаль.
Девчонка не из болтливых — не под стать Берту, конечно. Им придётся нелегко. При этой мысли в груди Роба что-то неприятно кольнуло. То самое чувство тоски, по чему-то очень ценному. Тому, что уже не повторится с тобой.
Нет, хватит жалеть себя! Это уже начинало надоедать. В конце концов, он сделал свой выбор и должен принимать его последствия со всей готовностью и ни о чём не жалеть. У него есть этот последний рабочий день, наполненный рутиной, и он, чёрт побери, возьмёт от него всё.
Машина тихо притормозила у нужного дома, скрипнув колёсами; трёхэтажное кирпичное строение с облупившейся по углам штукатуркой, перекошенными парапетами балконов и проржавевшей пожарной лестницей всем своим видом демонстрировало упадок не только архитектуры, но и нравов его постояльцев. На мили вокруг несло стухшими продуктами, а мешки с мусором выпрыгнули из тесных контейнеров, похоронив в себе килограммы дурно-пахнущих и разлагающихся отходов.
На бетонной полуобвалившейся лестнице сидел облезлый кот, который почти полностью сливался с грязными стенами, и что-то доедал. Что-то довольно мерзкого вида.
Сандра вышла из машины, оглядываясь. А затем зачем-то снова провела по воздуху рукой, будто считывая одной ей известный штрих-код. Точь-в-точь как в кабинете Роба.
— У меня будет только одна просьба. Зайдите следом, пожалуйста, — в её взгляде, теперь целиком и полностью обращённом на него, было нечто такое, чего Роб испугался, как маленький ребенок, которого в темноте поджидает монстр под кроватью. Необъяснимое чувство сжимало все внутренности холодными липкими щупальцами. Но интуиция, работавшая до этого исправно, как швейцарские часы, требовала послушаться эту странноватую девчонку.
— Окей, новичок, — с нескрываемым сомнением протянул Роб, — а пушку брать можно? — ухмылка расцвела на щетинистом лице.
— Нужно, — совершенно серьёзно ответила Александра.
Немного поколебавшись, Роб утвердительно кивнул сам себе, будто бы прикидывая, когда это он стал слушать всех подряд, да ещё и девиц, и они вместе вошли в грязный и обшарпанный подъезд. Под ногами шуршал различный мусор, природу которого узнавать совершенно не хотелось.
Главное, не пнуть нечаянно чей-нибудь труп по пути — мороки на весь день.
— Пятнадцатая, верно? — с чего-то решил уточнить лейтенант, хотя видел дело и не единожды пролистывал бумаги, касающиеся постоянных жильцов — одинокая горе-мамаша, периодически толкающая дурь малолеткам из соседних кварталов, и кое-что посерьёзнее большим мальчикам. Сын её давно уехал из штата и, наконец-то, вырвался из-под крыла посетителей притона, которыми мог быть кто угодно. Последний раз Роб видел парнишку лет пять назад, тогда тот сам вызвал полицию после того, как в конце мамашиной вечеринки один из её дружков отъехал прямо в разгар праздника, передознувшись хмурым. Пацан нашёл беднягу сидящим на кресле, на него даже внимания никто не обратил — настолько вся компания была обдлолбавшейся…
— Надеюсь, Изи ждёт нас не дождётся, — Роб растер ладони в предвкушении, расстегнул кобуру и снял пистолет с предохранителя. На всякий случай. Обычно, Изабель — та самая жительница этой нехорошей квартиры, была не в состоянии даже различить, кто перед ней — постоянно находилась под кайфом, а мозг уже давно смыла в канализацию с собственными же испражнениями. Почему Сандра выбрала именно этот адрес для Роба оставалось загадкой, но что-то подсказывало, скоро он узнает и этот секрет.
Страсть к головоломкам и личная драма — всё это привело лейтенанта к службе в полиции много лет назад. В конце концов, может у новенькой тоже были свои мотивы, кто знает. Все мы носим на себе груз собственного опыта — дерьмого или же, наоборот, но именно он определяет нас настоящих.
— Тук-тук, Изи, — ласково, почти любовно пропел Роб и осторожно толкнул дверь, но Сандра грациозно оттёрла его от входа и прошла первой. Лейтенант видел, что она нащупала выключатель внизу на стене и плавно подняла прямоугольный рычажок.
— Копы! — послышался громогласный крик, уходящий куда-то в сторону ванной. Раздался первый выстрел, озарив короткой вспышкой небольшой закуток, и в следующую секунду свет, которого и так было ничтожно мало, окончательно погас.
Роб почувствовал, как сердце берёт разгон, пускаясь в галоп. Адреналин полился по венам, подобно горячей лаве, отрезвляя. Ощущение холодного металла в руке, словно якорь, держало сознание ясным. Александра прижалась спиной к стене, удерживая оружие возле лица, а затем, когда послышалась неразборчивая ругань и возня, на мгновение вышла из укрытия и сделала два выстрела в сторону голосов. Послышался чей-то крик, наполненный болью, но он стих так же стремительно, как и появился.
— Попала, — удивлённый шёпот вырвался из лёгких Роба, а сам он занял позицию у противоположной стены, пытаясь выяснить, скольких ранили выстрелы и сколько вообще вооруженных людей в квартире. В повисшей всего на мгновение тишине, его дыхание, казалось, было громким, как церковный колокол в воскресный полдень.
Краем глаза он успел уловить какое-то движение в дальнем углу комнаты — оттуда, где стреляли в первый и пока последний раз. Хоть Роб и успел привыкнуть к мраку, царившему здесь, различить что-то, кроме силуэтов, х оказалось проблематичным. Он быстро моргнул, заставляя зрительные нервы поднапрячься и послужить ещё раз.
Роб аккуратно проскользнул по стене, стараясь сильно не шуметь, но у этих вооруженных торчков было явное преимущество. Они как крысы жили в этих бараках вечность, зная каждый уголок, прячась по своим тайным логовам, но он должен был попытаться.
Весь превратившись в слух, он затаил дыхание и старался уловить малейшее движение воздуха вокруг. Было слышно, как размеренно дышит напарница, как где-то в раковине капает вода, большими каплями разбиваясь о поверхность, как свободно гуляет по коридору за входной дверью ветер, нашёптывая незатейливую мелодию. Шорох, совсем близко. Яркая вспышка, а следом острая боль в плече. Крик Александры, звуки перекрестного огня.
Роб осел на пол, всё ещё сжимая пистолет в одной руке, с той стороны, которую не полоснуло неприятное жгучее ощущение.
Нет, он не умрёт здесь и сегодня. Нет…
Видимо, сознание начинало поддаваться и уступать место шоку, иначе Роб никак не мог объяснить тот факт, что в ту же секунду, когда он подумал, что совершенно отключился, комнату пронзил ослепляющий белый свет. Помещение стало похоже на больничную палату, белоснежную и залитую мерцанием, а посреди него, вытянув руки вперед собой, стояла Александра. Её глаза заволокло мутной молочного цвета пеленой, пальцы неестественно загибались, словно змеи. Её губы шевелились, но не было слышно ни слова. Трое ублюдков были придавлены нечеловеческой силой к углам комнаты, а из их тел раздавались сдавленные хрипы, рты у всех заволокло белёсой пеной — они совершенно точно корчились от передозировки.
— Сандра, — еле слышно позвал он, и всё разом померкло, унося его самого в густую, непроглядную темноту.
***
Очнулся он уже в больничной палате. Открыв глаза, поспешил сразу же их закрыть — непривычно яркий свет отдавался резью под веками. Показатели на мониторах, наверное, подпрыгнули, словно на ухабистой дороге, потому что прибор слева наверху издал противный писк. «Вот дерьмо», — подумал Роб, морщась от кольнувшей боли в плече. Когда он снова сделал попытку оглядеться, то торопиться не стал, приоткрыв поочерёдно глаза, но всё еще щурясь. В окно лился солнечный свет, нарушаемый узкими полосками жалюзи, пахло… типично для больницы. Роб сделал неуверенную попытку сесть, и тело тут же вознаградило его очередной порцией волнообразной, тошнотворной боли, обжёгшей, казалось, до костей запястья. Спустя несколько мгновений, в палате нарисовался человек в белом халате, ослепительно улыбавшийся, как на вручении госпремий — глуповато и неуместно, по мнению Роба. — Наконец-то Вы очнулись, мистер Штицхен, — его кошмарный, слишком высокий для мужского голос резанул по ушам, похлеще канцелярского ножа. Лицо Роба самопроизвольно скривилось в гримасе отвращения, но эскулап списал всё на состояние пациента, и продолжил вещание. — Вам провели экстренную операцию, извлекли две пули, которые просто чудом не попали в жизненно-важные органы. — Да, я, мать его, счастливчик. Хоть лотерейный билет покупай, — недовольно пробубнил Роб. Целых два пропущенных выстрела, которые могли бы оборвать его жизнь. В голове не укладывалось, как он вообще так глупо подставился. Он должен был пойти первым, не новенькая. Чёрт! — А где моя напарница? — перебил какую-то заунывную речь, спохватившись. Память подкидывала нереальные картинки произошедшего, не щадя его чувств. — Она уже вторые сутки находится здесь с вашей женой и ещё одним сотрудником вашего отдела, сэр. Он что-то кричал про то, что не хочет терять самого ценного человека в жизни. Плакал, утешали всем постом медсестёр… Мне позвать их? «И Селена здесь. Ну, конечно же! Дурья твоя башка, она ждала тебя домой, а ты чуть не сдох». — Если можно, то не всех сразу. Плакальщика можно вообще не пускать, — Роб не заметил, как его губы сами изогнулись в радостной улыбке. Он жив. И за него есть, кому переживать — немного эгоистично, до охренения приятное чувство. Быть нужным. — Можно, но только после того, как я Вас осмотрю, дружочек. «Пусть это будет недолго», — мысленно взмолился Роб, сгорая от любопытства. Когда с медицинскими формальностями было покончено, а врач убедился, что его пациент вполне себе жив, цел и вообще орёл, дверь в палату распахнулась, впуская посетителей. Первой влетела, подобно фурии, Селена, но, несмотря на весь её внешний вид — на напряженных плечах покоился больничный халат, поступь твердая, как у первоклассного солдата, — в зелёных глазах стояли слёзы, которые она приказала себе не проливать. При виде Роба, обмотанного как мумия, бинтами и пластиковыми прозрачными трубками, эта железная леди всё-таки сдалась, и по её щекам скатилась пара крупных солёных капель. Она смогла сказать только надломленное «Роб!» и кинулась на него, позабыв о том, что в него так-то стреляли и он чуть не умер. Опомнившись, Селена упала на стул рядом с кроватью, но продолжала крепко держать его ладонь в своей. — Привет, — мягко и тихо прошептал он, поглаживая большим пальцем её руку. — Привет, придурок, — Селена шмыгнула носом и сморгнула вновь подступившие слёзы. — Мог бы ты умереть в какой-нибудь другой день? — она облегченно улыбнулась. — Мне нужно свериться со своим плотным графиком, — Роб хрипло рассмеялся, но тут же зашёлся кашлем — боль в груди и плече давала о себе знать, принося кошмарные ощущения, будто кто-то приложил его раскалённым металлическим прутом. — Простите, не помешала, — прокашлявшись, в проёме возникла Сандра. — Нет, проходи, — лейтенант кивнул на кресло, расположенное у окна, напротив больничной койки. Селена проводила Сандру заинтересованным взглядом, но сцен не устраивала, скорее всего, узнала о произошедшем как раз от неё, догадался Роб. — Рада, что Вам уже лучше, — присаживаясь, девушка смотрела куда угодно, но только не на Роба. Так же, как тогда в патрульной машине. — Спасибо, — его голос был полон признательности. Сложив воедино всё, что видел и что случилось, мозг рисовал вполне себе необъяснимую картину. Новичок явно что-то чувствовала, и это не про хвалёную интуицию — дело было совсем в другом. Это интриговало и пугало одновременно. — Мы настоящие герои, сэр, — скромно улыбнувшись, ответила она. — Четверо особо опасных преступников, находившихся в международном розыске мертвы, но зато изъяты пятьдесят кило отменного чистого колумбийского кокаина, — достойный улов в последний день службы. Перед глазами Роба снова возник тот ускользающий от сознания момент: он, сползающий по стене, Сандра с задранной головой и совершенно не живыми, затянутыми пеленой глазами, её пальцы, изогнутые под неестественными углами и те парни — взлетевшие в воздух и удерживаемые какой-то силой под самым потолком. Она из Европы, а там все немного того, решил Роб. Как бы ему ни хотелось узнать истину, она в любом случае была вне понимания обычного человека, а он обещал Селене тихую и размеренную жизнь. Всякое сверхъестественное дерьмо вроде этого уж точно никак не подходило под это описание. — Удачной службы, новичок, — с лёгкой улыбкой проговорил Роб, когда заметил, что Сандра уже встала и направилась к выходу из палаты. — Когда родится дочь, назовите её Сандрой, лейтенант, — она мельком посмотрела на Селену — та залилась краской по самые уши, — и, подмигнув ошарашенному Робу, исчезла за дверью. Он тут же перевёл округлившиеся глаза на жену, требуя объяснить, какого хрена тут вообще происходит. — Ох, любимый, у меня есть для тебя одна важная новость…
