Как человек

Из-за полицейских мигалок мир окрасился в красно-синий цвет. Красная кровь с тошнотворно сладким запахом текла по руке детектива, впитываясь в разодранную серую футболку и единственные более-менее приличные джинсы. Рид посиневшими от потери этой самой крови пальцами пытался зажать уродливую рану на своем плече. Ровным синим цветом переливался диод андроида модели RK900, когда с напарником он отправлялся на очередное задание, полный уверенности в том, что все пройдет гладко. Пульсирующим красным засиял висок робота, когда его руки окропила горячая кровь человека. Его человека. Красный и синий. Синий и красный. Это было не первое за их «плодотворное» сотрудничество расследование убийства. История стара как мир. Девиант решил отомстить за годы угнетения бывшему хозяину. После революции случаи, подобные этому, участились. Куда проще решиться на убийство, зная, что после тебя не разберут на запчасти, а всего лишь отправят в тюрьму. Таких убийц-недоучек Гэвин и его без пары недель напарник отлавливали пачками, и чаще всего преступники даже не пытались оказать сопротивление. Все они, как один, были похожи на потерянных детей. Они, по правде говоря, детьми и были. Детьми, родившимися под звуки марша и крики о том, что они – угнетенная раса, которую годами эксплуатировали люди. Детьми с нечеловеческими силой, выносливостью и заодно умением владеть холодным оружием, а ведь большинство обрело способность самостоятельно мыслить едва ли не несколько месяцев назад. Размышляя об этом, Гэвин так и норовил схватиться за бутылку. Скажи ему кто-то лет десять назад, что его компьютер восстанет и попытается его убить за недостаточно бережное к нему отношение, он рассмеялся бы. Однако его «компьютер» сидел за рулем служебной машины и быстро зачитывал напарнику личное дело убитого. Гэвин, честно говоря, почти не слушал андроида. Как оказалось позже, зря Рид вел себя так самонадеянно. Говорят, что водители чаще всего попадают в аварии на третий год после получения прав, потому что становятся чересчур самоуверенны в том, что успеют вовремя дернуть руль или вдавить педаль тормоза. С Гэвином было так же. Он работал в полиции уже не первый десяток лет и потому считал, что застать его врасплох просто невозможно. Он всегда был готов к перестрелкам, взрывам, погоням. Увы, он совсем не был готов в тот вечер жертвовать своей жизнью. Дом был большим и выглядел опустело. Три этажа, более двух десятков комнат, просторный сад. Многовато для одного человека и андроида – прислуги, но Рид не мог осудить владельца за жадность. Было бы у детектива столько денег, он тоже не поскромничал бы, хотя ни семьи, ни детей у полицейского не было, потому и не было потребности в поражающей воображение своими размерами жилплощади. В холодной квартирке на окраине Детройта тоже жилось неплохо. Из сожителей только кошка по кличке Пидрила. Ни жены, выносящей мозг, ни ребенка, которому внимания уделять необходимо куда больше, чем привыкшей проводить сутки напролет в одиночестве кошке. Тишь, гладь, даже с соседом по лестничной клетке повезло, он наведывался на квартиру раз в пару месяцев, а остальное время работал где-то в северных широтах. — Детектив Рид, — произнёс андроид чуть громче, заметив задумчивость напарника. — Я бы настоятельно рекомендовал не терять бдительности. Девиант вооружён и... — Да завались, жестянка. Без тебя знаю, — буркнул Гэвин, проверяя количество патронов в магазине. Немного поразмыслив и взглянув на пожелтевший диод на виске Ричарда, он тихо добавил. — Я просто задумался, ничего серьёзного. Их отношения складывались странным образом с самого начала. Ричард был девиантом. Об этом он поведал Риду в первый же свой рабочий день, однако вёл себя андроид так, будто никакой свободы после революции так и не обрёл. Эмоциональный диапазон он имел как у кофеварки, харизмой обладал под стать Ридовскому пылесосу. Тот ещё и поживее будет, хоть время от времени капризничает, когда контейнер чистить забывают. Ричард же не выказывал недовольства, когда Рид оскорблял его всеми возможными способами в присутствии Фаулера, едва тот сообщил Гэвину "радостную" новость о том, что теперь они с новоприбывшим андроидом напарники. Ричард упрямо молчал, когда детектив целенаправленно пытался вывести его на эмоции, когда закидывал ноги на стол и игнорировал бумажную работу. Терпение RK900 кончилось, когда ближе к концу особенно паршивого рабочего дня Рид отправил его за кофе, добавив в конце просьбы сочащееся ядом "ушлепок". В тот вечер столь любимый Гэвином двойной эспрессо оказался вылит на дурную голову полицейского. Застрелить напарника Риду не дал проходящий мимо Миллер. Удивительно, но после инцидента с кофе отношения новоиспеченных напарников только улучшились. Их громкие, местами забавные перепалки стали своеобразным обычаем, привычкой. Через пару недель никто уже не обращал внимания на яростные крики детектива и угрозы «выбросить педиковатого манекена на помойку». Вскоре неприязнь и вовсе стала практически наигранной, данью традициям. Гэвин делал вид, что до сих пор ненавидит андроидов. Ричард игнорировал сбои в работе биокомпонента номер #4717g, появляющиеся при взгляде на детектива. В выигрышной позиции в данном случае оказалась кошка Рида. Теперь её гладили два человека. Вернее, человек и андроид, но едва ли пушистое создание волновала разница. Пидрила имела нрав под стать Гэвину, не просто так говорят, что питомцы зачастую перенимают характер своих хозяев, но хотя бы расизм по отношению к андроидам не переняла. Иначе сложно пришлось бы с ней. — Я провел поверхностный анализ местности. Настоятельно рекомендую действовать тихо и незаметно. Держитесь за мной и… — Ричард не успел договорить. Раньше, чем он вообще двинулся в сторону двери, ее выбил ногой кровожадно оскалившийся Рид. — Стоять на месте, руки за голову, это полиция Детройта! Вы имеете право хранить молчание и прочая хрень. — гаркнул он и рванул в темноту. RK900 не мог умереть. Он не уставал повторять это из раза в раз. Когда его напарник говорил о смерти, когда шутил про смерть, когда стабильно искал ее в некачественном, но ядреном коньяке и сигаретах. Однако даже сознание бесчувственной машины прошивало очередной ошибкой, когда Гэвин так усердно и невозмутимо пытался совершить самое настоящее самоубийство. Андроида, как сказали бы люди, «бросало в дрожь» при виде того, как Рид выводит из себя шуточками вооруженного до зубов преступника, игнорирует просьбу надеть на задание, предполагающее перестрелку, бронежилет или, как сейчас, бросается в кромешную тьму, зная, что там его может поджидать обезумевший от жажды мести девиант. Сенсоры Ричарда были прекрасно адаптированы к темноте, он видел все, как при свете дня, но ведь Гэвин не обладал суперспособностями, не имел, как кошка, девять жизней. Зато он обладал немыслимыми для полицейского наглостью, бесстрашием и, что Ричард ненавидел больше всего, тягой встревать в неприятности. «Слабоумие и отвага» - всплывало в голове андроида, когда он наблюдал за тем, как его напарник летит навстречу очередному больничному. В глубине своей оцифрованной души Ричард всегда надеялся на то, что он успеет предотвратить неизбежное, успеет предупредить, одернуть за рукав перед обвалом, прикрыть собственной грудью. Его восстановят, подлатают, в крайнем случае перенесут блок памяти в идентичную модель, а вот Рид, если «сломается», уже не вернется в участок. Как жаль, что Гэвин об этом время от времени забывал. Местоположение девианта выдал красный диод. Андроид-детектив заметил его в темноте помещения достаточно поздно. Ничего, на восстановление руки уйдет несколько часов, а после повреждения у RK900 будет около пятнадцати минут, чтобы задержать преступника, после чего конечность, потерявшая тириум, перестанет работать должным образом. Будто в замедленной съемке, девиант направляет пистолет в сторону полицейского андроида. Тот, насколько может, отклоняется вправо. Он знает, что уже не избежит попадания, но еще может минимизировать ущерб. — Ричард, б***ь! Вот она, ошибка. Вот он, тот самый человеческий ночной кошмар, в котором можно лишь наблюдать со стороны. Нельзя ничего поменять, нельзя предотвратить катастрофу, нельзя броситься вперед и остановить. Рид возникает перед андроидом буквально из пустоты, и пуля, предназначенная для RK900, впивается в плечо детектива. В то же мгновение стрелявший андроид падает замертво. Прямо меж его приподнятых в удивлении бровей виднеется отверстие. Капля тириума стекает по побелевшему лицу вместе с подплавленным пластиком. *** К полицейским мигалкам прибавились мигалки машины скорой помощи. Пахло порохом, кровью и чем-то спиртовым. Рида от этой смеси запахов тянуло блевать, но еще больше хотелось ругнуться. Это ж надо было, так нелепо пулю словить. Он из таких передряг выходил целым и невредимым, из каких его напарника по частям вывозили, а тут такая ерунда и нате вам, весь коридор улил кровью. Обидно до ужаса и глупо до безобразия. Гэвин сидел на ступеньке скорой. Плечо его было плотно перемотано бинтом, в руках – упаковка обезболивающих и стакан горячего, сладкого чая. Отделался царапиной, пуля прошла навылет, а значит хотя бы от госпитализации удалось отмазаться. — Детектив Рид, — послышалось где-то над ухом и полицейский поморщился. Сейчас консерва начнет читать ему нотации, куда ж без этого. — Лучше помолчи в тряпочку, и без тебя тошно. Мне плеча хватает, головная боль не нужна, — буркнул Рид. — Уходи, мигрень. Кыш. Ворчал детектив и прогонял напарника скорее из вредности, нежели из реального желания побыть в одиночестве. Он просидел наедине с суетливой и излишне заботливой медсестричкой слишком долго, полицейскому нужна была информация по делу, которой целый и невредимый RK900 наверняка располагал. — Гэвин, — Ричард появился в поле зрения пострадавшего и оперся плечом о машину. Рид притих. Его напарник еще ни разу не обращался к нему так фамильярно, по имени и, на памяти мужчины, еще никогда не выглядел таким уставшим и обеспокоенным. Сердце взволнованно екнуло, а RK словно вздохнул тяжело. - Я андроид. — У меня прострелена рука, а не диагностирована последняя стадия Альцгеймера, жестянка, — прошипел детектив и, как показалось Ричарду, смущенно опустил глаза. — Я понял, о чем ты. Я помню. — Нет, Вы не поняли. И Вы забыли. Я не живой, меня нельзя убить, – тихо произнес андроид, а детектив насупился еще сильнее. Он не знал, почему подставился. Вернее, знал, но самому себе признаваться в этом не хотел. Он и вправду забыл про то, что Ричард – не человек. Его всегда соберут по частям, даже если его собьет грузовик, он вернется на работу на следующий же день. Однако в тот миг, когда девиант вдруг направил дуло пистолета в сторону RK900, когда нажал на курок, Гэвину вдруг стало невообразимо страшно. Так страшно ему не было даже во время первой в его жизни перестрелки. Он вдруг представил, что сердце у Ричарда – не клубок проводов и трубок, по которым течет искусственная кровь, кожа его – не хитро сделанная голограмма, а сознание – не порядок нулей и единиц. Ему вдруг показалось, что его напарника не восстановят, что он погибнет, как самый настоящий человек. Исчезнет навсегда, никогда больше не постучит в дверь, не займет соседний стол, не отчитает за опоздание. — Вы могли погибнуть. Этот поступок был крайне глупым. Действительно, Рид. П***ец как глупо. — Я знаю, что идиот, жестянка, от***ись! Если ты пришел читать нотации – свали н***й. Мог бы просто сказать спасибо за то, что я избавил тебя от очередного отчета о том, где ты руку просрал. – вскипел Гэвин. В нем говорили злость, обида и боль, которую плохо глушили выданные медиком таблетки. Ричард только тогда притих, пристально рассматривая пропитанные кровью бинты и покрасневшее лицо детектива. Тот поежился, ни то от ночной прохлады, ни то от этого внимательного взгляда. В голове у Рида крутилось еще много ругательств, обвинений и слов поострее, но все они встали комом в горле, когда на плечи мужчины вдруг опустился пиджак со светящимися цифрами серийного номера RK900. Гэвин подавился очередным матом и взглянул на напарника удивленно. Тот скривил губы в подобии слабой, печальной улыбки, а диод моргнул желтым. — Спасибо, Гэвин, – Рид и сам не заметил, как глупо заулыбался в ответ. – Но больше так не делайте. — Да пшел ты… - махнул детектив рукой и тут же скривился. Больно.