Единственно верное

Антон не знал точно, когда именно это началось. Спроси у него день, месяц, год – он бы никогда не ответил. Это просто произошло само собой, никто даже не заметил, не подал сигнал, не предупредил. Поэтому Антон сейчас стоял на балконе, смотрел на припаркованные машины, курил и бессовестно плевал вниз, пытаясь понять, что все-таки произошло. Они не были знакомы. У Антона был лучший друг, который познакомил его с другими своими друзьями. Тогда Антон воспринял это не очень хорошо – а кому понравится осознавать, что у твоего друга есть еще друзья, с которыми он проводит свободное время? Но это было неизбежно, они с Димой жили в разных городах, и тот решился переехать в Санкт-Петербург не сразу, все-таки жена и дети… У Антона была любимая девушка на тот момент и не самая роскошная квартира, но средняя по рынку. А еще была кошка, ужасно непослушная и совершенно невоспитанная. Но Ира любила её, так что и Антону приходилось. Они жили обычной жизнью обычной пары: оба работали, приходили домой к семи вечера, готовили ужин, смотрели что-нибудь по подписке или в ютубе, а потом засыпали вместе – Антону нравилось, когда Ира обнимала его сзади, этот комфорт он бы никогда не променял ни на что иное. Конечно, не только комфорт был основой их отношений. Честно сказать, еще в Воронеже Антон упорно добивался ее внимания, ухаживал и надеялся на лучшее. Ира всегда была для него мечтой, она была настоящая, простая, знающая себе цену – а ее улыбка… Иногда Шастун думал, что существует только благодаря ей. Он был счастлив. Дима устроился в стоматологическую клинику, там познакомился с коллегами, о которых рассказывал еще на протяжении полугода. Для Антона это были какие-то абстрактные, абсолютно далекие люди, хоть он и знал, кто взял ипотеку, кто планирует ребенка, а кто недавно попал в ДТП. Пока Дима с женой не решили объединить их круги общения. Они все решили снять беседку на базе отдыха, пожарить шашлыки, выпить и потом разъехаться по домам. Антону действительно понравились все эти люди, о которых он знал намного больше, чем показывал. Да и про него Дима наверняка рассказывал. Это не было неловко. Именно тогда он впервые услышал имя «Арсений». Нет, конечно, он и раньше слышал про существование этого имени, просто не встречал среди своих знакомых. Сережа, стоматолог с безупречной улыбкой, рассказывал какие-то истории, в которых присутствовал этот Арсений. Антон тогда подумал, что они оба сумасшедшие, потому что Матвиенко оказался непьющим, а рассказанные им истории могли произойти только под градусом. Их жены и девушки не очень-то и сошлись, соответственно потом парни встречались отдельно на свои максимально «маскулинные тусовки». В основном, они приезжали на машинах на какую-нибудь площадь или большую парковку, пили кофе, курили, говорили о политической повестке, мемах, личных проблемах, а потом разъезжались по домам. Антону было 26 лет, он думал, что уже достаточно взрослый для тех тусовок, когда ты просыпаешься неизвестно где, неизвестно с кем, а потом стоишь трясущийся с похмелья на остановке и ждешь этот ебучий автобус, чтобы попасть домой и упасть в теплые объятия кровати вместо жесткого и жестокого дивана в гостиной. Впервые он увидел Арсения на одной из их тусовок. Дима как обычно позвонил заранее (в четверг), чтобы договориться о встрече на вечер пятницы. - Антох, ты будешь? – на заднем фоне слышались детские крики, и иногда Шастуну было искренне жаль друга. - Да, конечно, - он зацепил вилкой последний огурец из тарелки и захрустел им. - Завтра приедет еще Арсений, ну Сережин кореш, он про него рассказывал, - Позов явно делал что-то параллельно, потому что его голос казался немного отстраненным. - Ага, помню, - сказал Антон и не придал этому никакого значения. - Я его тоже ни разу не видел, так что будет явление Христа народу. Конечно, явление Арсения не было таким масштабным. Приехал на своей точно не новой тойоте, со всеми поздоровался за руку и большинство времени молчал. Реагировал в основном только на реплики Матвиенко, шутил с ним. Антон увидел в нем себя, да и любого, кто в компании знает только одного человека. Но тогда он показался довольно скрытным. У всех людей есть симпатии и антипатии. Антону Арсений не понравился сразу. Впечатление о нем сложилось не самое лучшее. Шастун подумал, что тот достаточно высокомерный – либо в силу возраста (он был старше всех), либо в силу своей сучьей сущности. Еще тогда Антон услышал его прозвище среди друзей – «Красивый». Причем это не звучало с издёвкой или каким-либо выделением среди других. Просто такое вот прозвище. У Арсения были черные волосы, голубые глаза, светлая кожа и в росте он совсем немного уступал Антону, которого с подросткового возраста всегда называли «Длинный». Потом Антон поймал себя на мысли, что считает Арсения действительно красивым. Подумал и забыл, он никогда не страдал этими загонами в духе «мне нельзя так думать, вдруг кто-то решит, что я гей», да и к представителям нетрадиционной ориентации относился нейтрально, просто слегка морщился, когда видел на экране или в ленте новостей. Они стабильно виделись на выходных и иногда у кого-то в квартире на протяжении еще полугода. За это время Антон уже давно проникся Сережей, а от Арсения были в восторге все без исключения. Шастун иногда замечал, что Ира чаще заправляет волосы за ухо при Попове, но не испытывал по этому поводу никакой злости, все-таки тот был действительно хорош. Правда, его неординарные футболки почему-то всегда удручали. Выяснилось, что тот их заказывает специально по своему дизайну и задумкам, что никого в итоге не удивило. Арс всегда очень странно шутил, странно каламбурил и глядел на всех своими огромными глазами в ожидании реакции. От Антона он получал ее куда чаще, чем от остальных ребят. Шастуну нравился его юмор, да и он сам тоже нравился. Антон не видел в этом проблемы еще очень долго. Иногда они виделись только вдвоем, сначала случайно встречались в городе и решали выпить кофе или прогуляться. Потом Антон решил скинуть Попову мем на одну из тех тем, которую они поднимали во время общих тусовок. Арс ответил тем же. Их шутки были максимально мерзкими или до ужаса тупыми, такими, что Ира всегда морщилась в притворном отвращении, но все-таки смеялась. С Арсением было легко. - Ты на остановке? – Антон остановился на светофоре, включая поворотник налево. - Ага, тут холодно пиздец, - судя по голосу, тот не врал. - Мы уже рядом, давай, - Шастун не глядя выключил вызов и положил телефон на панель экраном вниз. Ира активно рылась в сумке и спросила: - А что у него с машиной? - Колесо спустило, говорит, - Антон глянул на девушку, не заметил никакого недовольства, но все же добавил, - Я тебя первую отвезу, ты успеешь. - Да я не переживаю, солнце, - Ира наконец-то отложила сумку и положила ладонь ему на колено, - Просто в последнее время вы с Арсом стали намного чаще общаться, я могу и ревновать начать. - Да Ир, ну ты серьезно, что ли? Вскоре Антону начало казаться, что если на тусовке нет Арсения, то эта тусовка не очень. Попов работал шоуменом или просто ведущим на каких-то мероприятиях, поэтому всем скопом они встречались не часто. Антон считал его очень умным, эрудированным и даже мудрым, поэтому стал обращаться к нему за советами на разные темы. Тот всегда мягко улыбался, когда слушал проблемы Антона, а потом медленно и по полочкам разбирал все моменты, чтобы прийти к какому-то выводу. Но, несмотря на это, он продолжал быть скрытным. Матвиенко только отмахивался, говоря, что хоть они и общаются уже лет 15, он все равно его не понимает от слова совсем. Шастун на это только хмурился, так как думал, что их общение с Арсом очень хорошее, и они понимают друг друга с полуслова. У Арсения была жена и ребенок, это Антон знал еще до того, как они познакомились. Дима говорил, что когда у тебя рождается первый ребенок, то ты меняешься навсегда. Они с Катей до рождения детей частенько ругались, Позов загонялся по поводу свободы, но как только родилась его дочь, он понял для чего он существует и чему должен посвятить свою жизнь. Антон смотрел как Ира готовит салат к ужину - на голове пучок, в его футболке, растянутых шортах и резиновых тапочках. От такой картины у него становилось тепло на душе, но когда он думал о детях, то понимал, что он еще не готов. Эта мысль пока больше пугала, чем умиляла. Арсений никогда не приходил с женой и уж тем более с дочкой, никогда не звал к себе в гости. Приходил, умеренно веселился и уходил. Антон никогда не видел его сильно пьяным, тогда как уже успел быть свидетелем того, как Матвиенко начинает политической спор на кухне и планирует революцию. Когда Дима сильно напивался, то начинал признаваться всем в любви, обнимать и рассказывать, как он счастлив. Еще Антон помнил, как все неловко переглядывались, когда девушка Сергея закатила истерику со слезами и криками, успокаивали всей квартирой. Попов же пил до заметного блеска в глазах и глупой улыбки, пока наблюдал за всеми остальными. Шастун подходил к нему, чтобы позвать покурить на балкон, и потихонечку все подтягивались за ними вслед. На балконе они касались локтями, дымили и тихо переговаривались, чтобы не тревожить соседей. Антону это нравилось даже чуть больше, чем должно было. Проблемы в отношениях появлялись очень медленно, но верно. Ира мечтала о свадьбе, и Антон это знал. Но он все еще не был готов, хотя они встречались уже четыре года. Они ходили на свадьбы к ее подружкам, его друзьям, но сами… Что-то было не так. Шастун не понимал, что именно, но он не чувствовал нужды в заключении брака. Почему они не могли просто продолжать жить так как жили до этого? Первые ссоры, замалчивание обид, взгляды исподлобья… Оба стали уставать от этого на постоянной основе, но старались этого не замечать. В одну из пятниц Матвиенко сказал, что жена Арсения подала на развод и потом без особого энтузиазма отвечал на вопросы встревоженных друзей. Антон молчал, нервно крутил свои кольца, потому что руки так и чесались взять телефон и написать Попову, узнать, как он себя чувствует, в порядке ли он. В итоге он написал только через месяц. Целый месяц они не виделись, Арсений не писал и не звонил, просто пропал с радаров – Шастун сделал первый шаг. «Здарова, брат. Не хочешь покататься?». Отправлено. Ответ пришел почти сразу: «Подъезжай минут через 40». Антон листал телегу, пока на радио играла попса. Когда Арсений сел в машину, от него как обычно повеяло каким-то одним из его дорогущих парфюмов. Он часто рассказывал про нишевую парфюмерию, которой не интересовался никто из компании, но все отмечали, что тот вкусно пахнет. Они пожали друг другу руки. У Антона сердце сошло с привычного ритма, так, что он даже потерялся на пару секунд. - Куда хочешь? – ладони почему-то вспотели, поэтому Шастун обтер их об джинсы. - Да просто куда-нибудь, - Попов криво усмехнулся, пристегиваясь. Они катались по ночному городу, разговаривали на отстраненные темы, смеялись, купили себе по бургеру и съели их, сидя в машине. Антон перестал волноваться и чувствовал себя почему-то очень счастливым. Ему нравилось видеть Арса, видеть, что тот такой же, как и до этого. Правда, в его глазах иногда появлялась какая-то отчаянная грусть, в эти моменты Шастун старался быстрее его отвлечь. Когда они подъехали к дому Арсения, Шастун тоже вышел из машины, закурил, Попов как обычно стрельнул у него сигарету. Курили молча. - Спасибо, что заехал, - Арс улыбнулся. Сердце у Антона снова тревожно забилось. Он не хотел уходить. - Да ладно, - Шастун натянуто улыбнулся. Они пожали друг другу руки и обнялись на прощание. Дома Антон рассказал Ире, что виделся с Арсением. Та сразу стала расспрашивать про его самочувствие и так по-женски жалела их общего друга, начала придумывать как ему помочь, как им всем нужно снова собраться и посидеть, попить пива, поддержать его. Шастун был не против, но и не был в восторге. Ему по какой-то неясной причине хотелось самому помочь. Как сегодня. Когда Арсений поблагодарил его (только его) и тепло улыбнулся ему (только ему). Антон старался не думать об этом. Конечно, Арс виделся с Сережей куда чаще. Матвиенко всегда знал где он, с кем он и как он. Шастун не назвал бы это ревностью, но по-своему завидовал ему. Он тоже так хотел. Дима в шутку сказал, что он стал зависимым от Арсения, Антон отмахнулся. Они стали меньше общаться с Ирой. Словно начали разговаривать на разных языках – они не понимали друг друга. Кузнецова все чаще уходила на встречи с подружками, а Шастун либо играл в FIFA, либо пил пиво в одиночестве и переписывался с Арсением. Это общение всегда вызывало улыбку, они были на одной волне и как будто очень-очень похожи друг на друга. Когда Ира уехала к родителям в Воронеж на пару дней, Антон хотел собрать друзей в квартире, но у всех были какие-то дела и, в итоге, отозвался только Арсений. Он зашел в квартиру предвкушающе позвякивая бутылками в пакете. Антон врубил музыку на телефоне, чтобы она играла на фоне. Сварили пельмени. Пили сначала пиво, потом перешли на настойку. Попов выглядел как обычно хорошо, если не обращать внимание на огромные синяки под глазами. Когда он начал клевать носом за столом, а на телефоне каким-то образом уже играл Шафутинский, Антон предложил остаться у него. Арс нехотя стянул джинсы, улегся на диване и практически сразу заснул. Шастун укрыл его синим пледом, постоял рядом, глядя на своего гостя и одновременно чувствуя странный жгучий стыд. Возможно будь он более трезвым, то не стал бы этого делать, но увы. Правда, у него еще хватило ума сделать вид, что он просто шарится в телефоне, стоя рядом с диваном – на самом деле, он открыл камеру и сделал несколько фотографий, стараясь не мучиться мыслью «зачем?». Утром Арсений проснулся раньше, подергал Антона за голую пятку, заставил закрыть за собой дверь. Тот спал еще долго, проснулся только в два часа дня. Смахнул пропущенные от Иры, и, страдая больной головой, вылез на кухню. Там не обнаружилось ни одной бутылки, - скорее всего, Арс унес вместе с собой, - и не было ни одного упоминания, что Попов вообще был здесь. Уже после ободряющего душа, литра выпитой воды и жаренных яиц Антон обнаружил фотографии в своей галерее. По какой-то причине он возвращался к ним несколько раз в день, чтобы посмотреть еще раз. На них Арсений выглядел каким-то совсем незнакомым, хоть они и были знакомы уже почти полтора года. «Покатаемся?». Отправлено. «Подъезжай через минут 20».