Пап...

Замерев напротив столь знакомой двери, которую Хэви нередко открывал с явным нежеланием, рыжик гулко сглотнул, сжимая дрожащие руки в кулаки, стараясь хоть как-нибудь успокоиться. Кожа была бледная как бумага от пронизывающего все тело страха, сердце билось как бешеное, словно бы желая вырваться из груди, в то время как в голове носился вихрь разнообразных мыслей, начиная заранее подготовленными фразами для начала разговора и продолжая трусливыми мыслями о срочном побеге обратно в комнату. Святой Эрик Адамс, как же он сейчас хотел провалиться сквозь землю... По сути, ничто ему не мешало вернуться обратно в комнату и заняться своими делами, будь то домашнее задание, которого на этот день у него просто дохрена, или же долгожданная катка в игре вместе с друзьями, но... Он уже не мог молчать. Закусив губу до побеления, Метал еле поднял дрожащий кулак к двери и костяшками неловко постучал по двери, в ожидании ответа от работающего отца. — Входите, — послышался приглушённый голос, и Хэви, прикрыв глаза, глубоко вдыхая, как перед прыжком в воду, медленно открыл дверь, осторожно вглядываясь в темноту кабинета, — Хэви? Что-то случилось? — послышался спокойный голос из-за документов, которые складывал в ровную стопочку отец, что при этом вопросительно смотрел на сына. — Ты... Т-ты сейчас занят? — аккуратно спросил Хэви дрогнувшим голосом, вцепившись ногтями в деревянную поверхность двери, малодушно надеясь на положительный ответ. Что было глупо, учитывая то, что он специально выжидал свободную минутку у отца. — Конкретно в данный момент — нет. Однако через пятнадцать минут мне нужно будет уехать, — монотонно отозвался отец и, сверкнув стеклами очков, низким голосом спросил, — Ты по какому поводу? Невольно вспомнив тот день, когда Хэви вновь заглянул в кабинет отца, чтобы сообщить ему о том, что его вызывают в школу, рыжик рвано выдохнул, как в тот же день, никак не решаясь войти в кабинет. Однако, заметив приглашающий взгляд отца, Хэви неуклюже переступил с ноги на ногу и нехотя зашёл за порог комнаты. — Мне... Мне просто... — неловко мямлил Хэви и, вспомнив, что отца это нередко раздражало, пусть тот этого и не показывал, однако это нередко вслух замечал Ди, младший Метал как можно спокойнее повторил, — Мне нужно с тобой поговорить. Напряжённо вглядываясь в глаза Хэви, видя там уверенность в собственном решении и при этом плескающийся на дне суженных зрачков страх, Глэм аккуратно снял с переносицы очки, спокойно их складывая и убирая в футляр. — У тебя есть десять минут, — ровным голосом ответил мужчина, смягчив свой тон улыбкой, — Присаживайся. Плотно закрывая дверь под внимательным прицелом голубых глаз, чувствуя себя как под огнестрельным оружием, Хэви боязливо замер на месте, отчаянно желая оказаться по другую сторону двери, чтобы не чувствовать этот пронизывающий душу взгляд. Отец как будто уже заранее все знал... Не торопя сына, Глэм с любопытством наблюдал за Хэви, что, несмотря на крупную дрожь, старался вести себя чуточку увереннее, пока садился на стул и старался устроиться как можно удобнее, что было несколько проблематично, учитывая нехилый такой для него стресс. Когда тишина между ними затянулась, прерываемая лишь тиканьем поставленного таймера на часах, Глэм аккуратно, стараясь хоть немного снять напряжение сына, решил заранее уточнить: — Это как-то связано с школой? Вздрогнув от неожиданного вопроса, Хэви отрицательно мотнул головой, сжав руками края стула. — Нет... — Тогда по какому поводу ты хотел со мной поговорить? — как можно мягче спросил мужчина, стараясь ненавязчиво подтолкнуть нервничающего Хэви к разговору, и этого хватило, чтобы тот, тихо сглотнув, начал: — Я... Я честно говоря, очень не хочу об этом говорить, но... — и посмотрев прямо в глаза напротив, отчаянно прошептал, — Пап... Я уже не знаю, что делать... От того, как прозвучал голос Хэви, Глэм напрягся, стараясь не хмуриться и также мягко узнать, что тот подразумевал. — Поясни. Сжав дрожащие, бледные губы, Хэви сбивчиво продолжил: — Я... Я уже столько времени... П-пытался хоть как-то бороться, н-но... Но у меня ничего не выходит... — Бороться... С чем? — спокойно спросил Глэм, когда тишина снова затянулась, с беспокойством отмечая, что Хэви уже чуть ли не плачет. Что случилось?... — Ты... Ты... — сбивчиво шептал Хэви, пытаясь сказать хоть что-то, пока мужчина терпеливо ждал. И всхлипнув, тихо спросил, — Ты когда-нибудь... Чувствовал... Ты когда-нибудь чувствовал себя неправильным? То, каким тоном задал этот вопрос Хэви, вызвало вспышку детских и юношеских воспоминаний в голове, отчего Глэм мелко дернулся в сторону, пальцами вцепившись в стол. — С чего ты задался таким вопросом? — спокойно спросил Глэм, стараясь успокоиться, пока Хэви старательно отводил взгляд, нервно теребя подол футболки. — Просто ответь. Также как и Хэви отведя взгляд, Глэм нехотя кивнул, отвечая: — Бывало такое. Когда-то, — и вновь взглянув на Хэви, повторил свой вопрос, — Так с чего ты задался таким вопросом? — П-просто... Я не знаю, кому ещё можно такое рассказать... — сбивчиво шептал тот, не замечая, как широко распахнулись глаза напротив. В груди, несмотря на напряжённую атмосферу, стало тепло от этих слов. — Хэви, все хорошо, — неожиданно ласково произнес отец, сжав плечо Хэви в молчаливой поддержке, — Ты же знаешь, я могу выслушать, и... — Я... Я боюсь, что ты разозлишься, — на грани слышимости прошептал Хэви, низко опустив голову, отчего густая челка закрыла наполненные слезами глаза. Недоуменно моргнув, Глэм тихо вздохнул. — Хэви... Ты же знаешь, что это не моя прерогатива — ругать тебя, — мягко ухмыльнулся тот, и его слова вызвали тихий фырк Хэви. — Ты про маму что-ли? — Скажем так, — рассмеялся отец, растрепав рыжие волосы. Хэви мысленно отметил, что такого отца он видел не так часто, как хотелось бы, — Так что случилось? — Я... Я просто... В растерянности, — всхлипнул Хэви, отвернувшись, — Я не знаю что д-делать, и даже думать, и... Это так... Неправильно... Что я не знаю... я не знаю... Его тихий неуверенный лепет напрягал. Да, Хэви нередко боялся о чем-то рассказать, порой даже плакал, но сейчас... Сейчас было что-то явственно не то. — Это как-то связано с твоим предыдущим вопросом? — тихо спросил Глэм, откинувшись на спинку стула. — Да, — после продолжительного молчания буркнул Хэви, потирая глаза. — Можно ли узнать... С чем связаны твои подобные мысли? — аккуратно уточнил Глэм и, после непонимающего взгляда рыжика, пояснил, — Ты, как я понимаю, в растерянности. Что-то случилось, и ты считаешь это неправильным. Я верно рассуждаю? Медленно кивнув, Хэви судорожно вздохнул. — Да... — Почему ты считаешь себя неправильным? — Потому что я неправильный, — тихо, но твердо ответил Хэви, сверкнув зелёными глазами в слабом свете настольной лампы, — То, что я чувствую, это... Неправильно. А значит и я тоже... — А что ты чувствуешь? — осторожно спросил Глэм, путаясь все больше. Недосказанность нагнетала. — Привязанность... Слишком сильную и ненормальную... А ещё тяга... Так, прямо, тянет... Как магнит, — шепотом начал перечислять Хэви, обхватив плечи руками. — Но ведь привязанность, это не так уж и плохо... — Я... Я люблю... — Любишь? — повторил Глэм, не совсем вникая в корень проблемы. — Люблю, — обречённо повторил Хэви, с тихим скулением уронив голову на край рабочего стола Глэма. Удивлено сверля взглядом макушку сына, Глэм не сразу осознал всю ситуацию, а потом до него дошло... — Ты считаешь, что объект твоей... Любви... Не должен им быть? Послышалось громкое угуканье, а потом на Глэма снова посмотрели слезящиеся глаза. — Я влюблен так, как обычно любят... Ну, в романтическом плане... — неуверенно протянул Хэви, кусая губы, — А я... Я не должен испытывать такие чувства. Это же... Неправильно... — А кем именно является твой объект симпатии? — спокойно спросил Глэм, мысленно просчитывая возможные варианты, и когда глаза сына в ужасе распахнулись, мужчина понял, что проблема заключалась именно в этом. — Н-ну... Одна догадка быстро заняла мысли старшего Метала. — Это парень? После этого вопроса, Хэви поражено замер, медленно кивая и вновь скрывая горящие от стыда щеки за длинными волосами. — Да... Облегчено выдохнув, Глэм мягко улыбнулся, наклонившись в сторону Хэви, и с лаской огладил дрожащие плечи. — Неужели по-твоему, это так плохо? — и после вскинувшейся в удивлении головы, тихо рассмеялся, — Я не считаю, что это такая страшная проблема. Да, неожиданно, что тебе симпатичен представитель твоего же пола, но это не так страшно, как ты считаешь. Когда ответа от Хэви не последовало, Глэм продолжил: — Хэви. Мы с твоей мамой и Ди, примем тебя таким, какой ты есть, — спокойно произнес мужчина, не сумев не заметить, как дернулся Хэви при упоминании брата, — Чего ты боишься?... — Это не только парень, — хрипло выдавил из себя Хэви, вжимая голову в плечи. — В каком смысле? — тихо спросил Глэм, начав нервно теребить напульсник на правой руке, пока Хэви все сильнее мечтал провалиться сквозь землю, — Хэви? — Ты его знаешь... — прошептал Хэви, зажмурившись. — Знаю? — удивленно повторил Глэм, сглатывая. Внутри засело непривычное ожидание чего-то... Плохого... — Ты его прекрасно знаешь, — повторил Хэви, добавляя, — Может быть, даже лучше чем я... Не услышав ответа отца, Хэви продолжил: — И мама знает его... И дядя Чес знает... — А Ди... его знает? — прохрипел Глэм, уже заранее зная ответ. И когда зелёные глаза, полные тоски, боли и ненависти к самому себе, посмотрели прямо в голубые глаза напротив, Глэм окончательно убедился в будущем ответе. — Это и есть Ди.... Пап... Я влюбился в собственного брата... Последние слова он едва слышно прошептал, глотая слезы, и крепко зажмурился, дабы не видеть взгляда отца, полного разочарования и ничем не скрытого отвращения.