последняя сигарета

Старая кухня, привычной до боли в глазах хрущёвки, выглядела всё же уютно и отдавала ярко в памяти моментами радости из далекого беззаботного детства, проведённого в окружении дворовых друзей и мультиков по утрам перед садиком. Сейчас же, ребята не пили сладкий чай за чтением новой газеты, которую купила бабушка после похода в церковь, они курили в открытое окно, наблюдая на шевелящейся зелёной листвой деревьев близ дома. И совершенно забивали на факт того, что неприятный запах может остаться, а мама этому навряд ли сильно обрадуется.

***

Данила стоял у плиты, сложив руки на груди и недовольно поглядывая на гостя, который заявился без спроса, пришёл и тупо начал звонить в дверь, разрушая хрупкую идиллию Кашина. Не сказать, что на Илью злились сильно, да и спасение от гнусного и тягостного одиночества с самокопанием просто так на дороге не валяется, но и само вот так в дверь вряд ли должно приходить. Зачем вообще нужно было так заявляться под вечер - полная загадка, потому что никаких срочных новостей или чего-то в этом роде не было, лишь простое, но довольно наглое - "Проходил мимо и решил заскочить, что такого? Не помешал ведь никак". — Чай будешь?— интересуется старший, разрушая неприятное морозное молчание, пытаясь хоть как-то вывести на диалог. Заранее ставит на плиту чайник, потому что вряд ли ему откажут. Когда это Илья в последний раз был против чая вообще? — Ага,— улыбается широко Коряков, отрываясь наконец от разглядывания природы за окном, как будто увидит восьмое чудо света, а не обычный дворик окраины города. Он весело болтает ногами, легко насвистывая песенку в голове и сидя на подоконнике, на который мама строго запрещала запрыгивать. Вряд ли он сможет выдержать вес больше домашнего кота, постоянно спящего на нём, да цветов в ярких горшках.— У тебя сиги есть? — Какие тебе сиги? Не дорос ещё,— смеётся Кашин, явно подмечая у себя в голове то, что сигареты вообще вряд ли остались у него, как раз хотелось за новой пачкой и сходить в ближайший час. — Да завязывай уже, правда, курить хочу ужасно,— жалуется младший, делая брови домиком и пытаясь выпросить хоть одну никотиновую палочку у друга. — Кончились у меня, сам хотел сходить, но гляну,— всё же и самому было охотно получить заветную дозу никотина, поэтому решение идти в прихожую и обыскивать карманы своей одежды казалось почти необходимостью. В левом кармане джинсовой куртки оказывается лишь сладкая жвачка Orbit, от которой все успешно отказывались всегда, потому что запах табака слабее не становится от неё, а значит смысла в ней ноль. А Кашин как раз такое и любит, приторно сладкое, затмевая горечь во рту, но легкий запах оставляя. Мама его давно уже знала о вредной привычки, лишь изредка говорила нравоучения в свободное от работы время, коего было мало. Обыск правого кармана наконец-то даёт свои плоды. Пачка сигарет и правда там оказывается, только вот внутри всего одна сигарета оказывается, как на зло. — Ну что там?— интересуется Коряков, поглядывая сразу на вошедшего вновь на кухню друга, который в руках точно что-то держал.— Нашёл всё-таки? — Там последняя осталась,— вздыхает тяжело Кашин, запрыгивая на столешницу близ окна и обдумывая действия. Лучше бы и правда ни одной не осталось, чем так вышло.— Тебе не дам, даже не проси. — Ну хотя бы пару тяжечек, Дань,— совсем умоляющим тоном говорит Коряков, в добавок и глаза жалобные делает. Тут отказать совсем сложно становится, да и рыжеволосый, если быть честным, прекрасно понимает, что такое желание покурить и отсутствие возможности в этом. — Тяжку одну дам, так и быть,— соглашается сквозь силу жадности парень, хмурясь и показывая гостю, что сейчас он максимально не доволен происходящим.— Маме потом твоей всё расскажу вообще. Понял? — Это когда ты в крысы заделался? — Я не крыса, но ты заебал с этим,— поджигая сигарету металлической зажигалкой с надписью "СССР", которая благополучно досталась ещё от дедушки, отвечает парень. Как только она начинает тлеть, то губы плотно обхватывают её, а юноша делает первую затяжку, мысленно отдавая себе отчёт в том, что легче от этого точно станет, а значит не зря она оставалась в кармане. Да и не простая это сигарета. Перевернутая последняя. — А ты тоже желания загадываешь на них?— интересуется вдруг Коряков, смотря на выходящий белый дым из рта, подмечая положение в пачке. — Ага, поэтому и не хочу тебе давать, вдруг не сбудется ещё,— огорчённо, но с долей правды. — Ну Дань, ты обещал ведь. — Не обещал, а сказал просто. Могу обратно слова забрать, тем более старшим указывать нельзя, запоминай, малой,— усмехается Кашин, затягиваясь вновь и поглядывая на друга, который совсем эмоционально на всё реагировал. — У нас разница в год, не выебывайся. Тем более, я хотя бы не рыжий, у меня душа есть. — Такими темпами даже дым не почувствуешь, прям с окна отсюда полетишь,— предупреждает юноша, недовольно смотря на улицу и замечая детей у песочницы, которые лепили с помощью ярких формочек различные фигурки. Сейчас бы на их месте оказаться, в их возрасте, с розовыми очками и желанием дождаться маму с работы, которая обещала конфет шоколадных принести.— И что тебя в рыжих не устраивает вообще? — Они мне курить не дают никогда. — Ой блять. И правильно делают,— протягивая сигарету, закатывает глаза Кашин.— Можешь докурить. Я сегодня добрый, так и быть. Чайник на плите начинает свистеть, что означает, что вода закипела. Сладкий, почти приторный горячий чай в кружках на столе, легкий летний ветерок за окном с отдалённым запахом цветов, опускающееся солнце за пятиэтажками вдалеке. И близкий друг рядом, который опять рассказывает в своей привычной манере глупые анекдоты и сам с них же сыпется, заливаясь звонким смехом, а пару раз даже закашливаясь, потому что идея вдохнуть дым для образа, была полным провалом. Коряков засматривается откровенно на юношу, путаясь взглядом в огненно-рыжих волосах, мечтая их коснуться при удобном случае. Красивые такие, в лучах уходящего солнца ещё ярче кажутся. Веснушки на чужом лице забавно видны, отвлекают от разговора, хочется их всех пересчитать и созвездия из них рисовать, соединяя точки. Или поцеловать каждую, как солнце когда-то это сделало, оставив явные следы.

***

И всё же в Илье точно что-то есть, Кашин уверен на все тысячи процентов в этом. Радостное и теплое такое, что душу обнимает где-то глубоко внутри и спасает от грусти накатившей, что скрашивает отсутствие матери дома, в очередной раз уехавшей резко на дачу. Что-то, что теплым ликёром внутри разливается и заставляет прямо как в пять лет смеяться искренне так, по-настоящему беззаботно. Встречая этого оболтуса в школьном коридоре, идущего с яркой улыбкой, хорошо становится, все проблемы затмевает чудным образом, одним своим появлением возле. Да и в Кашине, тоже яркий лучик света есть, отрицать нельзя. Как бы тот это не скрывал за маской твёрдого и грозного старшеклассника, как бы не прятал за призмой похуизма. Коряков в этом раз за разом убеждается, когда они беседу начинают или взглядами в столовой случайно встречаются. Потому что тот тянет к себе сильно, хочется побольше времени проводить вместе, даже просто в тишине на крайний случай. Младший со всеми друзьями рыжеволосого знаком ведь не просто так, он на все тусовки прорывается таким образом. Даже старается после школы пересечься за гаражами каждый раз, дабы покурить ненавистные горькие сигареты без кнопки, но главное - с Данилой. И главное - его любимые. Может, хоть так внутри него будет капля чего-то, что нравится старшему. Может хоть так они будут чуть ближе.