Фестиваль

      На музыкальный фестиваль в каких-то прибрежных ебенях их с Ричардом пригласил радостный Маркус, судя по голосу, уже успевший с утра накидаться чем-то спиртным. Его недавно сколоченная группа рокеров-любителей ухватилась за первую попавшуюся возможность засветиться перед большой публикой, заодно обратив на себя внимание продюсеров. Гэвин послал бы его сразу, не желая тратить выходные на долгую поездку, но Ричард упёрся рогом, ведь в качестве единственного и неповторимого солиста выступал его брат.       Гэвин, помнится, набрал в грудь побольше воздуха, чтобы привести неоспоримые аргументы «против», но Ричард прикрыл пальцами микрофон, притянул его за шею и засосал прямо там в парке, под восторженные аплодисменты каких-то фриков с соседней скамейки. Возмущение Гэвина зачахло в процессе, так и не успев разгореться в полную силу. Оторвавшись от его губ, стервец как ни в чём не бывало продолжил разговор, поздравляя друга с первым настоящим концертом. Его горячая рука продолжила мягко поглаживать короткие волоски на загривке Гэвина, будто в попытке укротить норовистого жеребца. Это был самый подлый, абсолютно бессовестный приём, способный быстро успокоить взвинченного Гэвина. Хорошо, что Ричард прибегал к нему далеко не так часто, как мог бы.       Изначально они договорились поехать всем скопом, арендовав минивэн, но миссис Хэмпфри, соседка Андерсонов, укатила к внукам в Висконсин. По понятной причине приютить Сумо на несколько дней она не могла, а отдавать его в собачий отель никто не хотел. Старший Андерсон как назло тоже уехал в командировку неделей раньше. В итоге новоиспечённая группа отправилась в дорогу значительно раньше, усадив за руль Саймона, как самого ответственного и не пьющего. Гэвин с Ричардом же изрядно задержались, отвозя сенбернара с его игрушками родителям Рида. Те не то чтобы были сильно рады внезапному «сюрпризу», но отнеслись с пониманием. Каждый получил по поцелую от миссис Рид, оставившему яркий след бордовой помады на щеке, после чего оба наконец сели в машину.       Из города они выехали только после полудня. Гэвин расслабленно крутил руль, наслаждаясь хорошей погодой. Свежий ветерок задувал сквозь приоткрытые окна, приводя его волосы в творческий беспорядок. Осень отчётливо ощущалась не только в воздухе, но и в ярких штрихах цветных листьев, мелькающих в шапках ещё зелёных деревьев. На трассе в нужном направлении практически не было машин, что создавало обманчивое ощущение отдалённости от цивилизации, хотя они едва покинули пригород Детройта. Ричард, как часто бывало с ним в дороге, быстро уснул, трогательно свесив голову на плечо. Несмотря на то, что сентябрь выдался на удивление тёплым, через какое-то время Гэвин съехал на обочину, чтобы, достав плед с заднего сидения, осторожно укрыть его по самую шею.       Вторую остановку пришлось сделать уже под вечер, когда сумерки начали сгущаться над лесом, а какого-либо указателя в нужном направлении так и не появилось. Привычный шум большого города остался далеко позади. Отовсюду доносился разве что шелест листьев да плеск озёрной воды, взбаламученной сильным ветром. Через зеркало заднего вида Гэвин заметил, как с востока надвигаются тяжёлые тучи, одним своим видом намекающие на приближение грозы. Видимо, почувствовав остановку, Ричард резко вскинулся, сонно моргая, и с недоумением огляделся вокруг. Гэвин тихо засмеялся над его растрёпанным видом, после чего получил совершенно не обидный тычок прямо в бок. Достав мобильный из держателя на приборной панели, он решил позвонить Коннору не выходя из машины. Тот взял трубку далеко не сразу, и, судя по громкости музыки, доносившейся из динамика, ребята давно прибыли на место.       — Вы сейчас где? — сходу спросил он, едва прекратились гудки, и, не дав Гэвину даже рта раскрыть, весело продолжил: — Неважно. Тут хреново с местами для ночёвки, так что мы забили вам номер в отеле по дороге.       — Да ты в хламину, блять! — вспылил Гэвин, едва услышав его голос. Благостное настроение как ветром сдуло. — Какой ещё отель? Тут даже свернуть некуда.       Ричард притиснулся к его боку, примостив подбородок на плечо. Он настороженно прислушивался к разговору, в кои-то веки предпочитая не вмешиваться. Гэвин протянул вторую руку и переплёл с ним пальцы, находя в этом некое успокоение. Пьяно фыркнув ему в ухо, Коннор соизволил пояснить:       — Вам и не надо никуда сворачивать. Езжайте дальше по трассе, пропустить его невозможно.       Конец предложения утонул в ворохе помех.       — И как мы докажем, что номера забронированы на нас? — устало поинтересовался Гэвин.       — Администратор записал ваши данные, — прохрипел динамик, — Счастливой ночи, голубки.       И отключился. Прослушав короткие гудки, Гэвин тупо уставился на замолчавший смартфон. Внутри вместе с волной гнева взвилось упрямое желание наплевать на бронь в отеле, чисто из ослиного упрямства отправившись прямиком к месту проведения фестиваля. Переночевать они могли бы в машине, не впервой. О холоде Гэвин переживал в последнюю очередь, потому что спать рядом с Ричардом всегда было очень жарко. Тяжело вздохнув, чем послал волну мурашек по шее Гэвина, Ричард, словно вторя его мыслям, предположил:       — Может, успеем доехать туда до ночи?       — Понятия не имею. Судя по карте, ехать осталось не так уж долго, но неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы отыскать эти долбанные шатры. Место назначения мне описали крайне расплывчато.       Пару минут они просидели в тишине, погружённые каждый в свои размышления. Гэвин на автомате поглаживал пальцами горячую ладонь в своей руке. Он изрядно устал от дороги, но пускать Ричарда за руль не согласился бы ни в какую. Водитель из того был откровенно хреновый, а фонарей вдоль их маршрута, как назло, почти не попадалось. Зато периодически встречались знаки, предупреждающие о диких животных, внезапно выскакивающих на проезжую часть. Точку в его сомнениях поставил твёрдый голос Ричарда:       — Всё-таки будет проще, если мы остановимся в отеле на ночь. Концерт начнётся завтра вечером, спешить некуда. Я дрых как сурок всю дорогу, а ты наверняка вымотался от целого дня за рулём.       — Думаешь?       — Уверен, — серьёзно кивнул он, отстраняясь. — Перекусим, примем душ, а потом я сделаю тебе массаж спины.       Гэвин страдальчески застонал.       — Детка, ты умеешь соблазнять. Вот только я сто процентов усну в процессе, не дождавшись сладкого, — усмехнулся он, медленно выруливая с обочины, чтобы постепенно разогнать машину.       — Именно это тебе и необходимо в данный момент, — тихо засмеялся Ричард, зябко кутаясь в пушистый плед.       Солнце почти целиком спряталось за горизонтом, едва подсвечивая редкие облака впереди бордовыми всполохами. Гэвин закрыл окна и включил печку, тумблером переместив основной нагрев в сторону пассажирского сидения. Злость на слова Коннора испарилась без следа, когда Гэвин осознал, что у них с Ричардом давненько не случалось тихих совместных вечеров. В городе вокруг них сновали родственники, друзья, знакомые — уйма людей, не дающих нормально уединиться. Кое-кто, услышав это, мог бы пошутить насчёт бурлящего в теле желания трахаться, но Гэвин ценил и самые банальные моменты близости, типа совместного просмотра фильма или готовки. Ричард тоже любил такое времяпровождение, в этом у Гэвина никогда не возникало сомнений. Именно поэтому впереди их ждала ночь, пустынная трасса и отель, о существовании которого ничего не знал даже всемогущий Гугл.       Трёхэтажная махина отеля вынырнула перед глазами внезапно, когда трасса сделала крутой поворот налево. Коннор оказался прав — пропустить здание не получилось бы при всём желании попросту потому, что стояло оно на расчищенной площадке прямо над обрывом. К тому моменту машина наконец выехала из полосы редкого леса на открытое пространство, откуда замечательно просматривались бескрайние просторы Гурона. Порывистый ветер гнал заметные даже издалека волны по его чёрной поверхности. На подъезде к отелю в стекло застучали первые крупные капли. Погода окончательно испортилась, подтверждая правильность их выбора ночевать в нормальных условиях под надёжной защитой крыши.       Машина неторопливо въехала на безлюдную парковку, остановившись под одним из уличных фонарей. Гэвин выбрался наружу и с удовольствием потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. На улице стояла по-настоящему осенняя прохлада, ледяными лапами забирающаяся под лёгкую толстовку. Несмотря на благоприятный прогноз погоды, перед выездом Ричард настоял на том, чтобы взять более тёплую одежду. Гэвин не стал отказываться, ведь ехали они вдвоём, а места в машине хватало с избытком. Сейчас он был очень рад такой предусмотрительности, хотя смутная надежда, что завтра погода наладится, всё ещё гуляла внутри. Забрав сумку с вещами из багажника, Гэвин поставил машину на сигнализацию, после чего они двинулись в сторону входа.       Снаружи здание выглядело мрачным и слегка запущенным. С этой стороны почти не было светящихся окон, несмотря на «детское» время, но Гэвин списал всё на его уединённое расположение. Машин за всё время их путешествия встретилось мало, поэтому общая пустынность была ожидаема. В холле их встретила ненавязчивая музыка, годов эдак пятидесятых, неплохо сочетающаяся с устаревшим интерьером.       — Прямо как в старых фильмах, — тихо шепнул ему Ричард, с интересом осматривающий резные деревянные панели на стенах и многочисленные картины, украшавшие уголок ожидания для посетителей.       — Согласен. Но надеюсь, что в номерах всё будет посовременнее.       У стойки администратора никого не оказалось. Гэвин позвонил в колокольчик для вызова персонала, обратив внимание на открытую полку с ключами от номеров, большая часть из которых висела на местах. Отель явно переживал не самые лучшие времена, раз постояльцев было настолько мало. Из двери справа от ресепшена бодро выскочил мужчина в шляпе-котелке. Широко улыбнувшись, он громко поприветствовал их:       — Добро пожаловать в наш отель! Гэвин и Ричард, полагаю? — зачастил он, нервно поправляя манжеты белоснежной рубашки. — Не переживайте, друзья вас уже записали. Мне необходимо лишь сверить данные.       Коннор определённо забыл предупредить их о том, что администратор выглядел как стрёмный фрик. Гэвина напрягал даже не его странноватый немодный костюм, с расшитым бархатным жилетом и старой шляпой, а дёрганые нервные движения и светлые застывшие глаза, которые, казалось, смотрели сквозь тебя. Ощущение от такого взгляда было очень неприятным. На его груди был прикреплён небольшой бэйдж с именем «Ральф».       — Да, это мы, — шустро сориентировался Ричард, доставая водительские удостоверения.       Передав их в руки засуетившемуся администратору, он ненавязчиво поинтересовался:       — Нам сказали, что забронирован один номер.       — Это так. Номер триста четыре в вашем распоряжении. Всё уже оплачено, ни о чём не волнуйтесь, — с преувеличенной бодростью подтвердил Ральф, после чего наклонился вперёд, заговорщически добавив: — У вас очень хорошие друзья.       — Определённо, — фыркнул Гэвин, оценив тот факт, что им не стали задавать лишних вопросов.       Зная «хороших друзей», можно было с точностью до сотой процента предположить, что в номере будет одна большая кровать. Пару раз подобные шутки ставили их с Ричардом в довольно неловкое положение. Гэвин предпочитал не сообщать всей округе, что они встречаются, чтобы не сталкиваться с косыми взглядами и раздражающим осуждением.       — Вы же здесь из-за музыкального фестиваля? — спросил Ральф, возвращая Ричарду документы вместе с небольшим ключом от номера.       — Да. Мы собирались ночевать прямо на месте, но…       — Но погодка та ещё снаружи! — перебил его администратор, коротко рассмеявшись, после чего резко замолчал и продолжил, уже переходя на более официальный тон. — Вы останетесь на ужин?       — Благодарим за предложение, но мы устали с дороги и хотим отдохнуть, — встрял Гэвин, не удержавшись.       — Да-да, конечно, я всё понимаю, — важно покивал Ральф.       Подобные беседы могли длиться долгое время, а Гэвин не чувствовал в себе сил их поддерживать. Ричард, умница, понял всё без лишних слов, поэтому подхватил сумку, а затем вежливо, но твёрдо попрощался:       — Доброй ночи, Ральф. И чуть не забыл уточнить: куда нам идти?       — Вам направо по коридору, до самого лифта. На втором этаже будет указатель по номерам.       Гэвин облегчённо вздохнул, двинувшись следом за Ричардом в указанную сторону. Наличие лифтов в столь небольшом отеле стало приятным сюрпризом, пусть и работал только один из них. Нужный номер на втором этаже нашёлся быстро благодаря табличке на стене. Выглядел он не так плохо, как ожидалось: кровать и вправду обнаружилась одна, зато широкая; слева от неё стояла невысокая тумбочка с двумя дверцами и тяжёлыми даже на вид часами; у дальней стены примостился потрёпанный временем платяной шкаф. В углу возле него стояло массивное кресло, обитое тёмно-бордовым, частично потёртым на сиденье бархатом. Ванная комната была совершенно безликая, сплошь выложенная белоснежной плиткой, местами покрытой сеткой тонких трещин. В иной день Гэвин не отказал бы себе в удовольствии расслабиться в горячей воде вместе с Ричардом, но сейчас он практически валился с ног и мог только по-быстрому ополоснуться.       — Ну и халупа, — поделился он с Ричардом, выходя из крохотной ванной.       Ричард уже поставил сумку на пол, сразу стянув с себя свитер, а следом и белую футболку, которую любил надевать, чтобы шерстяные вещи не раздражали чувствительную кожу. Гэвин облокотился бедром на тумбочку, рассеянно любуясь его скульптурной спиной, усыпанной созвездиями мелких родинок. Словно ощутив его взгляд, Ричард обернулся с едва заметной улыбкой на губах. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас торчали в разные стороны, делая скуластое лицо совсем юным. Подойдя почти вплотную, Ричард сразу протянул к нему руки.       — Да ты засыпаешь на ходу, Гэвс. Уверен, что тебе не нужна помощь в ванной? — тихо спросил он, помогая Гэвину стянуть толстовку.       В комнате было не шибко тепло, поэтому кожа мигом покрылась колкими мурашками. Ричард погладил его плечи, затем, сдвинув руки чуть выше, осторожно помассировал шею. Гэвин закрыл глаза, плавясь от приятных ощущений. Притянув Ричарда ближе, он вслепую нашёл его губы, втягивая в ленивый, нежный поцелуй. Двигаться совершенно не хотелось, а вот завалить Ричарда на постель и немедленно уснуть, облапив того всеми конечностями, — очень. Но вместо воплощения фантазий о вожделенной кровати ловкие руки споро стянули с него футболку, решительно принимаясь за расстёгивание ремня на джинсах. Гэвин не думал о сопротивлении, позволяя раздевать себя, притормозив его, только когда дело дошло до нижнего белья.       — Ты надеешься стянуть с меня трусы и отправить в ванную одного? — буркнул он, с трудом открывая глаза.       Вымотанный организм несколько взбодрился от вида Ричарда, стоящего перед ним на коленях. Гэвин запустил руку в его волосы, с удовольствием перебирая пальцами мягкие пружинящие пряди.       — Ни за что. У меня стойкое предчувствие, что если ты пойдёшь один, то останешься ночевать прямо там. А дотащить тебя на руках до кровати будет немного проблематично.       — Тогда чего же мы ждём? — промурлыкал Гэвин, потянув Ричарда вверх, чтобы помочь ему избавиться от остатков одежды.       Вещи они побросали прямо на пол. Гэвин покорно шёл за Ричардом, ведомый тёплой рукой. Всё то время, что тот настраивал воду до нужной температуры, Гэвин прижимался к его спине, едва не задремав в очередной раз. После пришлось заставить себя двигаться лишь усилием воли. Залезая в холодную ванну, Гэвин вновь покрылся мурашками с ног до головы, неуютно передёргивая плечами. Ричард оттеснил его под лейку душа, чтобы поток приятной горячей воды лился на замёрзшее тело. Гэвин прикрыл глаза от удовольствия, почувствовав долгожданное тепло, щекотными струйками растекающееся от шеи и спины.       — У тебя соски напряглись, — мягко засмеявшись, констатировал Ричард, медленно обводя пальцем ореол правого соска, а после играясь с ним лёгкими дразнящими пощипываниями.       Гэвин ухватился за его бёдра, подтягивая почти вплотную к себе, и, не открывая глаз, предупредил:       — Если продолжишь в том же духе, то напряжётся кое-что другое. И усталость меня ни капли не остановит, ты же знаешь.       Впрочем, игривое «настроение» Ричарда ясно упиралось в живот Гэвина, не оставляя никаких сомнений. На самом деле у Ричарда была отличная выдержка и редкостное упрямство: он мог преспокойно помыть Гэвина с головы до ног, не переводя всё в более пикантную плоскость, и сейчас терпеливо ожидал его согласия на продолжение или отказа, уж как повезёт. Гэвин был яростно согласен, но здраво оценивал оставшийся запас собственных сил, поэтому с намёком положил его ладонь себе на живот. Ричард притёрся к нему плотнее, проезжаясь вставшим членом по бедру, и выключил воду. Скопившегося в ванной пара должно было хватить, чтобы не замёрзнуть.       Гэвин не любил быть бревном в процессе, но сейчас расслабился, позволив себе целиком положиться на волю Ричарда. Он обеими руками ухватился за крепкие бёдра, мягко поглаживая его ягодицы круговыми движениями. Периодически Гэвин раздвигал их в стороны, чтобы подразнить пальцами чувствительное колечко мышц. Когда член Гэвина окончательно встал от умелой ласки любимых рук, Ричард прижал его ствол к своему, чтобы двигаться в едином ритме наслаждения. Он коротко, сладко постанывал в висок Гэвина почти в такт движению своей руки, слегка поддаваясь назад, когда пальцы ныряли в ложбинку между его ягодиц.       Гэвин целовал его длинную шею, изящные ключицы, волевой подбородок. Отодвинувшись немного, он опустил голову ниже, мстительно прихватив зубами не менее напряжённый розовый сосок, а после тут же провёл по нему языком. Ричард охнул, тяжело дыша ему в макушку, и требовательно положил левую руку на шею, не давая отстраниться. Гэвин весело фыркнул, а затем подул на влажную кожу, которая тотчас же покрылась стайками мурашек. У Ричарда была молочная, нежная кожа, чувствительная к ласкам и раздражителям. Он часто до красноты кололся щетиной Гэвина, но упрямо не позволял тому гладко бриться. Иногда он заводился вполоборота от одних поглаживаний, если знать, где настойчиво провести пальцами или сделать внезапный засос. Гэвин не стал отказывать себе в удовольствии, оставив один засос на груди, прошёлся невесомыми поцелуями по россыпи любимых родинок до второго соска, прикусил его, слегка потянув зубами. Ричард сбился с ритма, застонав особенно громко, и, напоследок царапнув его короткими ногтями по загривку, заставил поднять голову, чтобы впиться в губы требовательным поцелуем.       Глубоко внутри начинала вскипать обжигающая волна удовольствия. Отчаянно хотелось большего: подхватить Ричарда под бёдра, подняв его на руки, уложить на кровать и вылизывать до тех пор, пока тот не начнёт жалобно стонать на одной ноте, а после отыметь сильно и глубоко, закинув потрясающие ноги себе на плечи. Принимающий Ричард всегда был невероятно громким. Гэвин до внутренней дрожи обожал слушать его стоны, а то и нецензурную брань, когда намеренно пережимал его член у основания, не давая кончить раньше времени. Но сейчас это были только жаркие мечты, приближающие его к оргазму со скоростью товарного поезда, во весь опор несущегося в пропасть.       Надолго их не хватило — сказывалась усталость от целого дня в дороге. Гэвин кончил, с силой вжимая Ричарда в себя и жадно целуя его покрасневшие губы. Тот отвечал ему с не меньшим пылом, ещё с десяток раз проведя рукой по зажатым между ними членам, а после пальцами растёр капли спермы по чувствительным головкам. Гэвин с трудом заставил себя оторваться от него, напоследок коротко чмокнув в уголок губ. Теперь сонливость накрывала расслабленное тело как бетонная плита, делая его совершенно неповоротливым. Ричард был явно пободрее даже после накрывшего их оргазма, поэтому взял всю помывку в свои руки. Гэвин скорее мешался, чем помогал, лениво размазывая пену по его коже и наслаждаясь движением упругих мышц под ладонями. Периодически они сталкивались губами, но поцелуи из страстных превратились в лёгкие и ненавязчивые, пробуждающие тёплую волну нежности в груди.       Минут через десять они вышли из нагретой паром ванной в прохладную комнату. Гэвин едва шевелился, но мужественно залез под одеяло, поморщившись от неприятного холода ткани. Ричард упрямо навёл подобие порядка, аккуратно сложив их вещи на кресло, только после этого присоединившись к нему в постели. Прижав к себе Ричарда всеми конечностями, как мечтал, Гэвин почти мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений, слушая ровное биение его сердца под ухом.       Проснулся Гэвин ни свет ни заря от отчаянного зова организма, требующего немедленно посетить уборную. Выпутываться из жаркого плена одеяла ужасно не хотелось. Ричард уютно сопел рядом, прижимаясь к нему спиной, и пока не подавал признаков скорого пробуждения. Гэвин аккуратно разжал руки, выпуская его из объятий, чтобы бесшумно слезть с кровати. Подойдя к окну, он выглянул наружу, отодвинув рукой тяжёлые шторы.       В предутренних сумерках отель уже не казался настолько мрачным. На его фасаде даже обнаружились цветные узоры из плитки, незамеченные ими ночью. От озера по земле стелился белёсый туман, желтеющий под светом ещё горящих фонарей парковки. Кузов их машины можно было разглядеть только отдалённо, но, судя по виду, с ней за ночь ничего не приключилось, что не могло не радовать. Задвинув шторы, Гэвин пошёл в ванную, морщась от прохладного воздуха в номере. Вернувшись, он с облегчением нырнул в постель, обнял Ричарда, мимолётом поцеловав его плечо, и снова провалился в царство сновидений.       Второй раз пробуждение вышло намного более приятным. Гэвин лежал на спине и сквозь дрёму чувствовал, как шаловливые руки легко скользят по его расслабленному телу.       — Пора вставать, засоня, — промурлыкал Ричард ему на ухо, после чего бесцеремонно откинул одеяло в сторону, чтобы с удобством устроиться верхом на нём.       Гэвин простонал что-то невнятное в ответ, когда упругая задница Ричарда проехалась по утреннему стояку. Скользящее движение тут же повторилось, на этот раз став намеренно неторопливым. Шумно выдохнув, Гэвин схватился за его бёдра в попытке то ли остановить сладкую пытку, то ли подстегнуть его двигаться быстрее.       — Детка, ты подозрительно активный для раннего утра, — фыркнул он, с трудом разлепив веки.       Взглядом обласкав любимое тело, Гэвин понял, что Ричард был полностью обнажён. Его ровный член влажно поблёскивал налитой головкой, соблазнительно покачиваясь при движении. Рука сама потянулась приласкать его по всей длине, под сладкий стон, неожиданно громко прозвучавший в тишине номера. Гэвин облизнул пересохшие губы, вспомнив, что в отеле слишком мало постояльцев, поэтому Ричард может не сдерживать себя. Волна горячего предвкушения пронеслась по его позвоночнику, подняв дыбом волоски на руках.       — Я решил воспользоваться ситуацией по полной, пока нам никто не мешает. Тем более, вчера у нас вышла… — фраза оборвалась очередным стоном, когда Гэвин большим пальцем помассировал уздечку. Судорожно выдохнув, он продолжил, — очень укороченная программа.       Движимый смутной догадкой, Гэвин сунулся свободной рукой в ложбинку между его ягодиц. Под пальцами слегка сжалась и тут же раскрылась влажная дырочка, уже готовая принять его член.       — Святые помидоры, Ричи, ты ещё и подготовиться успел.       Ричард тихо засмеялся, чуть сильнее прогибаясь в пояснице, словно в желании насадиться на его пальцы.       — Ну прости, — в его голосе совершенно не слышалось раскаяния. — Я знаю, как ты любишь доводить меня растяжкой, но сегодня мне хочется немного по-другому.       Гэвин готов был дать ему это «другое», любое, что попросит, но прежде не удержался и сунул сразу два пальца по самое основание, а после, помедлив с пару мгновений, добавил и третий. Долго поиграть с ним в такой позе действительно не вышло: мстительно елозящий на его бёдрах Ричард хорошей выдержке не способствовал ни разу.       — Твоя взяла, — выдохнул Гэвин, вытаскивая пальцы и попытался стянуть с себя трусы.       Делать это из положения лёжа, да ещё и одной рукой, было максимально неудобно, но Ричард шустро сориентировался, помогая ему избавиться от мешающей ткани. Освободившийся из плена белья член Гэвина упал на живот, пачкая его предэякулянтом. Наклонившись, Ричард чмокнул покрасневшую головку, после чего провёл по ней языком, собирая выступившую из уретры смазку. Гэвин приподнялся на локтях, чтобы не упустить ни секунды восхитительного зрелища. Заметив это, Ричард усмехнулся, снова пустив в ход юркий язык. Гэвин приподнял рукой член у основания, давая больше пространства для манёвра. Потеревшись о него щекой, Ричард заглотил только головку, нежа её во рту и с причмокиванием посасывая как большой леденец. Периодически стервец поднимал на него потемневшие глаза и довольно жмурился, видя тяжело дышащего Гэвина, неотрывно наблюдающего за его действиями. Он специально не заглатывал глубоко, но сейчас Гэвин и не стремился настаивать на этом, только легонько толкался в его щёку, балдея от вида покрасневших губ. В какой-то момент пришлось пережать себе член, чтобы не кончить раньше времени. Ричард понятливо отстранился. От его рта к члену протянулась тоненькая ниточка слюны вперемешку со смазкой, которую Гэвин оборвал, когда большим пальцем погладил его натруженные губы.       — Иди сюда, — позвал его Гэвин внезапно охрипшим голосом. — Ричи, детка, хочешь покататься верхом?       Ричард сел на пятки и потянулся к тумбочке, взяв оттуда квадратик презерватива. В дорогу они всегда брали специальные резинки со смазкой, чтобы не тратить время на поиски лубриканта. Сняв упаковку, он сноровисто раскатал скользкий латекс по члену Гэвина, после чего удобно примостился на бёдрах.       — С тобой я хочу по-всякому, Гэвс, — улыбнувшись, признался он, после чего наклонился, увлекая Гэвина в глубокий поцелуй.       Одной рукой Гэвин гладил ногу Ричарда, а второй направил член между его ягодиц, перед этим головкой размазав часть лубриканта по коже. Ричард давно привык к его размеру, поэтому при входе не зажимался, стараясь, наоборот, расслабить немного сопротивляющиеся вторжению мышцы. Несмотря на снедавшее его желание, Гэвин никуда не спешил: отвлекая Ричарда поцелуем, он помассировал его поясницу, а после опустил руку вперед на член, надрачивая его короткими быстрыми движениями. Ричард неразборчиво постанывал ему в рот после первых пробных толчков. Гэвин всегда начинал сам, давая ему возможность хорошо прочувствовать горячую плоть в себе. Через десяток аккуратных движений Ричард перехватывал инициативу, насаживаясь в желаемом ритме.       Старая кровать надсадно скрипела, немного отвлекая. Гэвин в очередной раз порадовался, что никто не будет жаловаться на их маленький концерт. Ричард действительно отпустил себя: он двигался размашисто, то практически снимаясь с члена, то насаживаясь на него до упора, сжимая мышцами ствол, и в какой-то момент начал тихо, но непрерывно стонать. Громкость его голоса увеличивалась тем сильнее, чем ближе его подносило к оргазму. Гэвин вскидывался ему навстречу, насколько позволяла поза, и без устали гладил его тело руками, наслаждаясь перекатывающимися под кожей мышцами.       Ричард был прекрасен в своём искреннем кайфе от происходящего: он жмурился, запрокидывая голову назад, облизывал губы, оттягивал напрягшиеся соски и путался пальцами с рукой Гэвина, продолжавшей дрочить его член. Это зрелище в целом выносило Гэвина за грань мощнее, чем сам процесс, хотя засаживать по самые яйца в его растраханную дырочку было тоже невероятно хорошо. Почувствовав, как внутри начала подниматься знакомая жгучая волна, Гэвин решил не отказывать себе в удовольствии и ловко опрокинул Ричарда на спину, когда тот в очередной раз приподнялся вверх. Ричард только охнул от резкой смены положения, после чего протестующе захныкал, не почувствовав члена внутри себя.       — Сейчас, сейчас, мой хороший, — прохрипел Гэвин, с трудом сглатывая густую слюну.       Он поднял длинные ноги Ричарда, закинув их вместе на одно плечо, и снова уверенно вошёл сильным глубоким движением. Нужный угол нашёлся быстро, позволяя его члену попадать прямиком по набухшей простате, выбивая из груди Ричарда судорожные вздохи. В уголках его глаз мелькали прозрачные слезинки, скатывающиеся по вискам, когда он зажмуривался на особенно мощных толчках. Подставив сжатые кольцом пальцы к его члену, Гэвин позволил ему скользить между ними, усиливая нажим, когда чувствительная головка попадала в их плен. Долго такой активной стимуляции Ричард не выдержал: выстонал задыхающимся голосом его имя и кончил обжигающе горячим семенем, пачкая себе живот. Несколько капель долетели аж до его тяжело вздымающейся груди. Гэвин догнался через десяток движений, с оттягом засаживая в его судорожно сжимающийся анус. Переживая свой собственный оргазм, он продолжал выдаивать Ричарда, пока тот не захныкал от переизбытка чувств. Вытащив член, ещё не успевший до конца опасть, Гэвин избавился от презерватива и завалился на постель рядом с Ричардом. Сил пока что хватило только на то, чтобы нащупать его ладонь, переплетя их пальцы в замок.       Через какое-то время Ричард ожил, смешливо зафыркав. Гэвин открыл глаза, повернув голову к нему, и увидел, как он пальцами растирает капли спермы, попавшие на шею.       — Да уж, таким фонтаном я давно не кончал, — признался Ричард, потянув испачканные пальцы в рот.       Гэвин проводил взглядом этот бесстыдный жест и практически зарычал от бессилия. Как бы ему ни хотелось немедленно пойти на второй заход, организм настойчиво требовал небольшой передышки. Увидев голодные глаза Гэвина, Ричард весело предположил:       — Мне кажется, сейчас ты не жалеешь, что нам пришлось остановиться в отеле на ночь.       — Ей богу, Ричи, если бы я не знал наверняка, что это случайность, то заподозрил бы ваш сговор с Коннором, — прохрипел Гэвин, перекатившись на бок поближе к нему.       Большую, заманчиво блестящую у ключицы каплю он старательно слизал языком.       — Гэвин, я же не железный, — страдальчески пробормотал Ричард, поймав его голову руками. — Мы действительно ни о чём таком не договаривались.       — И поэтому ты захватил целую упаковку резинок.       Гэвин поднял на него скептический взгляд, под которым Ричард смутился до красных пятен, местами проступивших на скулах.       — Просто очень надеялся, что мы потрясём тачку, пока все отвлекутся на концерт, — тихо пробурчал он.       Гэвин не выдержал, расхохотавшись в голос. Ричард забубнил что-то в своё оправдание, но замолчал, когда его прервали чужие губы. Молодой отдохнувший организм Гэвина чрезвычайно быстро возвращался в норму, поэтому поцелуй из нежного начал плавно перерастать в глубокий.       — Вот что недотрах с людьми делает, — доверительно сообщил ему Гэвин, с влажным чмоком оторвавшись от обсасывания его языка. — Предлагаю забить на всё и устроить свой «фестиваль», не выходя из номера.       Член Ричарда, расслабленно лежащий на бедре, заинтересованно дрогнул после его слов.       — Моя задница выдержит второй подобный заход? — с долей скепсиса спросил Ричард в пространство.       — Насчёт твоей не уверен, но моя очень даже не против поменяться ролями, — заверил его Гэвин с плохо скрываемым предвкушением. Он закинул руки за голову, наблюдая, как Ричард неловко встаёт с кровати. — Главное — предупредить остальных, что наши планы немного изменились.       — И быть готовыми отбиваться от пошлых шуток ближайшие две недели, — поддержал его Ричард, направляясь в сторону ванной комнаты.       — Думаю, наше внеплановое рандеву того стоит.       Обернувшись на пороге, Ричард окинул вновь потемневшими глазами развалившегося во всей красе Гэвина и добавил:       — На сто процентов.