синий винстон

в душном автобусе было слишком много людей. кто-то стоял, изредка покачиваясь из стороны в сторону, наблюдая за дорогой из окна. кто-то смотрел в телефон, редко поглядывая на рыжие фонари. а кто-то, как Вова, сидел, облокотившись на стекло старого транспорта. он смотрел на пыльную тропу. здесь не было асфальта, ведь зачем он, когда ты едешь на завод? Вове тридцать три, почти десять лет он губит свое здоровье на заводе. вечерами он пьёт пиво, включая беззвучный режим на телефоне. по привычке. друзей, ранее столь ценных, больше нет, и только коллеги по цеху общаются с ним за игрой в карты. именно поэтому ему больше не нужна никакая связь. он прожигает свои дни на металлургическом комбинате в одиночестве. в наушниках играл пост-панк. мозг отключался от фонового голоса, медленно поющего грустный текст. он дополнял гнетущую атмосферу проебанной жизни. как всё так обернулось Вова не знал. в своей молодости он не беспокоился о будущем, а сейчас пожинает горькие плоды. он был юн и глуп, как и все в свои двадцать два. за окном виднеется знакомое место. вот он, бетонный апогей тоски и уныния. несколько труб выходит из здания, разгрызая ночную гладь. они прорываются ввысь, надменно смеясь над плывущем народом. люди медленно проходят проверку, заглядывая охранникам в глаза, переодеваются, болтая ни о чем, и только Семёнюк отдельно ото всех. в цехе до безумия шумно. визг пил и лобзиков соревнуется с воем огромных вытяжек. шумят моторы. крановщик кричит что-то сверху, но его голос растворяется в бесконечной работе. станки заглушают всё. за несколько лет бывший стример так и не привык, Вова постоянно убегал «на перекур». в день уходила половина пачки. сигарета жгла лёгкие. умиротворяющая луна подмигивала. она красовалась на чистом небе, освещая своими лучами всё вокруг. она, словно солнце, грела душу. вдалеке от цеха казалось, что мир иногда бывает тихим. Вова затянулся, выдыхая дым вверх. серая дымка разлеталась из-за освежающего ветра. на часах четыре часа утра. из-за того, что сейчас лето, на улице было довольно светло. был виден бетонный забор, словно говорящий Семенюку: «ты тут до конца смены», а за ним, будто огонёк надежды, виднелись проезжающие машины. Вова стряхнул пепел с сигареты. он нахмурился, наблюдая, как колышется листва. это спокойствие казалось чуждым. разбитый чужими ожиданиями, ошибками прошлого и бездельем, Вова стоял и думал. думал о том, куда он потратил свои годы, чего достиг и что будет с ним дальше. неизвестность не пугала так, как нынешнее положение. шутки про работяг перевернулись. теперь он тот самый, почти сорокалетний, мужчина, работающий на заводе. вот как жизнь умеет вертеться; она заведет тебя куда угодно. сигарета закончилась и Вова полез за новой, но пачка оказалась пустой. мрак. Семенюк сел на холодные ступеньки. его не ищут в цехе, поэтому можно провести тут ещё несколько минут. эти минуты сейчас на вес золота. синяя спецовка опустилась на бетон. — чего сидите? — послышался голос сбоку, протяжный и мелодичный. в нем слышался ироничный интерес. Вова обернулся на звук. перед лицом показался такой же, как он, человек: тоже в форме, с сигаретой во рту. прическа, уложенная «по-гейски», как бы Семенюк сказал, под, почти снятой, каской. глаза с голубой хитрецой оглядывали Вову. блять, начальник. — извините, я… — глаза забегали. он не хотел, чтобы его поймали, но видимо сегодня не его день, — я просто покурить вышел, — Вова показал пачку. человек хмыкнул. он указал на свой синий винстон, медленно спускаясь по лестнице. он специально отошел на несколько шагов подальше. Алексей Губанов — новый начальник цеха, мастер. Вова видит его впервые, потому что этот человек часто где-то пропадал. по слухам девушки из соседних смен всегда пытались познакомиться с ним. а что, при деньгах, с красивой внешностью, характер неплохой, но Семенюка он почему-то всегда бесил. уши в трубочку сворачивались от одного упоминания. ему тридцать три года, почему же он ведёт себя так по-детски? — и часто вы тут сидите? — начальник не бросил даже взгляда. он смотрел туда же, куда раньше глядел Вова, редко встряхивая сигарету. — нет, один раз в три смены. я редко курю, — вранье. Семенюк знал, что говорить правду сейчас не стоит, — а вы? Губанов выкинул сигарету. — почти каждую смену. ебать. в мыслях сразу пронеслось огромное количество плохих предположений. — ну, я пойду. курите меньше, — мастер ушёл, громко хлопнув дверью. Вова обомлел. значит начальник знал о Вовиных посиделках? главное, чтобы не уволили. тяжёлый вздох вырвался из груди. паршиво. потерять сейчас работу будет плохо. Семенюк смял упаковку и положил в карман. несколько минут он смотрел на далекие машины, мечтая о том, чтобы смена закончилась прямо сейчас. ветер тихо игрался с зелёными листьями.