Рыжеволосый мученик

Раздалась трель будильника. Звонко заиграла поставленная песня — «Just The Two Of Us». Когда-то, в те редкие дни, когда Джостен выбирался на шоппинг, он зашёл в один из магазинов, в котором приятные дамочки консультанты развешивали брендовую одежду, а из небольших колонок играла музыка. Как помнится, при входе в нос тут же ударил приятный аромат апельсина и женских духов, как ни странно это был единственный магазин, где хотелось задержаться чуть подольше, насладиться атмосферой и непонятным для него отсутствием покупателей. В тот день Нил слишком поздно пришёл домой, из-за чего ещё в течении двадцати минут искал ту самую песню. В голове всплывали лишь несколько строк, которые парень успел запомнить. I see the crystal raindrops fall And the beuty of it all When the sun comes shining throught Джостен пробубнил под нос, что-то нечленораздельное и, комкая одеяло между пальцев, открыл глаза. Новый день — новые возможности… Но для начала — уборка. Однушка Джостена выглядела как нечто потрёпанное, но этому был ряд оправданий: во-первых, из-за его состояния, а во-вторых, из-за нехватки денег, которых не хватало даже на грёбанный пылесос. Уборка у него всегда занимала больше положенного времени, а заглядывать под кровать в процессе стало бы убийственным делом. Цокнув, Нил достал моющее средство и, включив абсолютно рандомный плейлист у себя на ноутбуке, принялся за уборку. Мысли кружились в его голове, словно стая мошек под фонарём: он вспоминал вчерашний вечер и крайне приятную компанию. Время, проведённое с Эндрю, отдавалось каким-то теплом и странным трепетом. Это было ново. Нилу понравился даже кузен Миньярда, несмотря на то, что тот был слишком уж активен в общении, причём совершенно не стесняясь в выражениях. От хмурого взгляда Эндрю, Ники, казалось, улыбался только шире. Было видно то, как он радовался за этого карлика, агрессивно пожирающего банки клубничного льда. Неспешно они вышли из подъезда на тёмную улицу, усыпанную рядами тусклых фонарей, отливающих желтоватым цветом. Царило приятное ощущение удовлетворённости и спокойствия, несмотря на всю тишину, которая нарушалась лишь проезжающими машинами. Джостен закрыл глаза — его губы дрогнули в подобии улыбки. Этот жест не ускользнул от Эндрю, на что тот лишь закатил глаза. Время давно перевалило за полночь. Хэммик, конечно, слёзно просил их остаться, обещая разложить диван, с ухмылкой говоря очередные пошлости. После слов том, чтобы они не сильно шумели и хоть немного дали поспать одиноким людям, подсунутой упаковки презервативов, в дополнение к которым шла какая-то бутылочка, пахнущая сливками, в Ники чуть было не отправились несколько ножей Эндрю. Те воткнулись в стену в нескольких сантиметров от разговорчивого лица кузена. Терпение, оно же как воздушный шарик, правильно?.. У них оставалось ещё несколько минут до закрытия парка и момента, когда толстые дяди-охранники могли бы грозно направиться в их сторону, размахивая своей никчёмной палкой в разные стороны. По пути они успели зайти в магазинчик «У дома». Пока Миньярд любезно провожал своего недо-парня, тот ворчал что-то про отсутствие его любимых кукурузных палочек, а также скидки на хлопья, которыми он мог питаться как днём, так и поздней ночью от бессонницы. Когда за Нилом с характерным звуком захлопнулась входная дверь, Эндрю развернулся на пятках и, постояв пару мгновений на лестнице, всунул ладони поглубже в карманы кожанки. Парень последний раз вдохнул свежего ночного воздуха и отправился в своё собственное логово. Все его действия сопровождались приятными мыслями о чае и нескольких дольках шоколада «Milka» на комоде. До появления Нила жизнь Миньярда протекала относительно спокойным ручейком. Много чего происходило, но блондин давно научился прятать все свои эмоции, скупо реагируя на произошедшие события. В любом случае, это была привычная рутина, не более. Он устроился работать курьером, когда решил скоротать время после официального «окончания» сделки с Аароном. Эндрю ушёл из спорта и на накопленную сумму купил квартирку в многоэтажном доме, с новой отделкой и, как выразилась его психотерапевт Бетси, — «начал жизнь с чистого листа». Блондин как всегда просыпался от беспокойного сна, решал в голове непонятные головоломки, навязанные Добсон, пытаясь понять своё сегодняшнее настроение. Далее он вставал, готовил привычный омлет с беконом и хлебом с поджаренной корочкой. После этого он просто сидел в телефоне или же слушал музыку. Недавно Эндрю подсел на группу «Gorillaz», из-за чего та буквально стала частью его жизни. После небольшого дня его перезагрузки, Эндрю проснулся, казалось бы, с целым багажом сил, что было редкостью. После завтрака и утреннего душа Миньярд думал о том, чтобы позвонить этому бестолковому, притягательному рыжему бесстыднику, но с разочарованием вспомнил, что оставил телефон в машине. С этой мыслью пришло и осознание того, что нужно будет выбираться из приятной квартиры в холодное, промозглое утро понедельника. Поразмыслив немного, он сорвал куртку с вешалки и, натянув шапку, громко хлопнул входной дверью, слегка морща нос от неприятной прохлады. … Что-то противно зажужжало в кармане ветровки Нила, на что тот никак не отреагировал, не желая останавливаться. Капля пота скатилась по его лицу. Утренние пробежки были его рутиной, они помогали привести мысли в порядок, поэтому при всём своём уважении Джостен не хотел останавливать идущий таймер на своих фитнес-часах. Он набегал уже где-то километр и с каждым метром его тело будто становилось всё легче и легче, всецело отдаваясь новому дню и крупицам пыли, проезжающих мимо машин. Магазины сменялись ларьками, а те многоэтажными домами. Солнце мелькало между домов, слепля глаза и освещая рыжие прядки, торчащие из-под капюшона. Звонок повторился, отчего Нил уже не выдержал. Захотелось посмотреть — что за чёрт звонит ему, да ещё и так рано? На экранчике высветилось имя. Это был Эндрю. Джостен и не заметил, как на его на лице снова появилась та самая глупая улыбка, а гнев как рукой сняло. Он остановился и поднёс телефон ближе к уху. Раздался приятный голос с хрипотцой. — Ничего не говори, наркоман. Я уже понял чем ты занимаешься в семь грёбаных утра. И тем не менее позвонил. — А мне вот интересно, чем ТЫ занимаешься в «семь грёбаных утра» — пытаясь изобразить голос Эндрю, с явным сарказмом ответил Нил. На той стороне была лишь тишина, после которой послышалось шарканье по полу. Очевидно Миньярд был в тапочках. Это привело Нила к несколько странным мыслям, — «Вдруг Эндрю сейчас в тех самых тапках с единорогами или радугой, или чего ещё похуже. Это ведь могут быть и тапки с милыми рисунками котят или мотивационными цитатами.» И вправду глупо, ведь скорее всего он носит обычные чёрные носки, особо не задумываясь о наличии чего-то примечательного в своём гардеробе. Нил не смог представить Миньярда в подобном и пришёл к выводу, что ходить босиком тоже неплохо, в крайнем случае, тапочки в виде сигарет действительно были бы хорошим вариантом. Тем временем в трубке слышалось копошение, а затем и звук льющейся из крана воды. — Хэй, Эндрю. Я всё ещё здесь — пытаясь привлечь внимание, чуть громче произнёс Джостен. Послышалось лёгкое фырканье а затем и приятная музыка на фоне. «Вау, это просто невозможно.» — подумал парень. У Эндрю в квартире заиграла «Just The Two Of Us " — та самая любимая песня Нила. Его лицо тут же стало слегка розоватым, а губы тихонько повторяли такие знакомые, выученные наизусть слова. To make those rainbows in my mind When I think of you sometime And I want to spend some time with you Just the two of us We can make it if we try Just the two of us Just the two of us Building castles in the sky Just the two of us You and I Он не верил своим ушам, а голос Миньярда наивно повторял, что это всё его негодяи соседи, что включают такие ванильные треки в «семь грёбаных утра» вместо того, чтобы посапывать у себя в кровати или, на худой конец, закончить их несканчаемый ремонт. В конце их «не милого» телефонного разговора Нил, всей душой и сердцем, хотел лишь поскорее увидеть этого человека, взглянуть на него во всей этой до невозможности глупой обстановке. Прямо так, потным и мокрым, с розовыми щеками. Как можно скорее добраться до заветной квартиры, как 13-летний подросток подложить любовное письмо, написанное корявым подчерком, но зато от всего сердца. От всей души.