Полководец императора

…Вернулись с Эльбы вы. Шёл март, когда весна Легко дышала и безумием, и жизнью. Храня рассудок, я служить хотел Отчизне — Но, сердцу верная, вас выбрала страна. Велел Людовик Восемнадцатый Бурбон Остановить к Парижу мчавшиеся волны, И я с охотою, решительности полный, Загородил дорогу вам, Наполеон. Я понимал, что означает только смерть Лихое ваше для французов возвращенье, Что европейских всех монархов возмущенье Запустит вновь сражений злую круговерть. Я понимал это… Но каждый из солдат На речь такую мне ответствовал молчаньем, И в их глазах я видел разочарованье. Народ вас ждал — и умереть за вас был рад. Стоял я с армией своей в Лон-ле-Сонье, И донесения ко мне, шумя, бежали: Полки, ликуя, под знамёна ваши встали, И вы — клинка этого чудо-острие. Я колебался. Разум… сердца дальний зов… Ах, император, сколько битв прошли мы с вами! Не лучше ль броситься, как прежде, в это пламя И в нём сгореть, утешась славою веков?! Я всё не знал, какой держаться стороны… Вы помогли запиской краткою своею. Её я взял. Чего же ждать Мишелю Нею? Прощенья ль, мира? Объявления войны? Мне рисковать давно уж было не впервой — И всё же пальцы над посланием дрожали, И с тайной робостью глаза мои читали: "Приму, как принял после битвы под Москвой". Не зная, верить ли, решился я: сдаюсь, Двумя руками не сдержать стихии моря. Своим предательством я причинил вам горе — Так будь что будет, в ваши руки предаюсь. Мы в поле встретились, и наши храбрецы — Солдаты ваши и мои — тотчас смешались, Но я стоял… Навстречу мне вы направлялись, И путь давали с криком радостным бойцы. Я шпагу выхватил и вновь на вас взглянул: Спокойно-дерзко не замедлили вы шага, Хоть вам защитою служила лишь отвага — И я к ногам вашим оружие швырнул. Мне показалось, взор ваш холоден как лёд, Остёр и горек, словно выкован из стали. Но за клинок мою вы шпагу молча взяли… И мне подали рукояткою вперёд. И я почувствовал: вы были мне отцом. Вы так бесстрашно и открыто посмотрели, Как будто гибели от шпаги захотели — Но маршал Ней не будет больше подлецом! Я в ножны смерть убрал. Шагнули вы ко мне, В объятья Франции вернувшийся из плена — И, словно не было той горестной измены, Меня обняли, как в недавней старине…