Глаза

Двадцать пятое декабря. Зимнее утро выдалось особенно морозным. Печное отопление особняка не справлялось, в коридорах было холодно, полы из мрамора ледяные. Бен стоял у окна, затянутым ледяными узорами, протянул ладонь и прижал к стеклу, смотря, как иневая оболочка тает под горячими пальцами, а капельки влаги спешно катятся к раме. Вздыхает, отходит и садится на постель. Последние дни его ужасно мучает память о дне рождении, помнит, как было весело, как было страстно и испытывает некоторое облегчение от того, что бывшего лучшего друга нет в живых. Но облегчение - это не единственное последствие. Тяжелым грузом на плечах лежали мутные воспоминания о страстных похождениях с монохромным клоуном. Ему было тошно, мерзко, просто отвратительно даже представлять, как это было. Мужеложество, еще и грубое, словно дикие животные, в порыве вожделения друг друга стягивают одежду с тел, рвут под собой простыни, разминают матрас, что пружины не выдерживают... Кривит губы и фыркает сам на себя. С чего вдруг так тянет к мерзкому существу, которого и человеком не назовешь? Беннет опускает взгляд, это не любовь была, не симпатия, они просто как два разнополярных магнита, по физическим условиям и законам тянутся друг к другу. Лучше бы они никогда не встречались, лучше бы призрак был сильнее и мог отбиться от насильника. Гложет, голова гудит, вздыхает так, словно сбрасывает с себя тонну кипящего металла. Может, не так все плохо? Так он и сидел в смятении, пытаясь унять бурю эмоций и нескончаемый поток мыслей. Спускается на завтрак. Тоби услужливо приготовил на всех вафли и полил кленовым сиропом. Они, как большая семья, садятся за длинный стол с белой скатертью, беседуют, девочки сплетничают, хихикают, парни что-то активно рассказывают друг другу. Бен молчит. За стол проходит главный безликий и утихают все, кроме Натали и Нины, они продолжают болтать, и прекращают лишь когда серебрянная вилочка звонко ударяется о хрусталь бокала с минеральной водой несколько раз, призывая к общему вниманию. - Как Вы знаете, - Слендермен выпрямил плечи и чуть приподнял голову, словно античный бюст. - Джеффри мертв, а убил его Смеющийся Джек, - Наступает тишина, длинный замолкает, осматривая реакцию всех, его не впечатляет тишина и потупленные взгляды убийц в тарелку, он продолжает: - Потому я хочу, чтобы он здесь больше не появлялся. Накладывают вето на общение с ним. Если захочет прийти на территорию особняка, будет стоять на пороге дома, или и вовсе будет у кого-то в комнате, призываю уничтожить, вместе с нарушителем. Это единственное правило, никаких слов против я не приму, - Он удобнее усаживается на стуле. Несмотря на отсутствие глаз у безликого, блондин, почему-то, чувствовал на себе строгий взор. Слендер что-то знает, от кого только - не известно. Джилл возмущенно надувает щеки и собирает губы в бантик. Ей уж очень нравился монохромный клоун, а запрет на посещение этого дома означает, что она никак не сможет к нему подступиться, если, конечно, сама к нему в шатер не придет. Слендермен замечает перемену в настроении девушки, наклоняет голову в бок. - Что тебе не нравится?- Голос безликого демона ледяной, будто в уши заливают воду из зимнего пруда. Она вздыхает, - А чего ты хотел, когда собирал под крышей одного здания такой контингент? - Клоунесса вызывающе ухмыляется и поднимает одну бровь. Над столом повисло напряжение, тяжелым камнем над каждой головой, казалось, что его может разбить только кувалда с колом. - То, что он убийца не давало право убивать участника нашего альянса. Мы здесь никого не трогаем, это наш устав. То, что нельзя нарушать ни в коем случае, - Он поднимается из-за стола и прошагивает за спину черноволосой, кладет свои ладони на ее плечи и чуть сжимает длинными когтистыми пальцами. - Для вашей же безопасности я запрещаю к нему приближаться, но в случае столкновения - предпринять попытку убийства. Считаете себя слабыми - отступаете. Но более никаких контактов, - Существо убирают руки и уходит. Завтрак продолжается в неловкой тишине, никто не может обсудить произошедшее, никто не хочет шутить над ситуацией. Даже хорошо, что молчать, можно подумать о своем не отвлекаясь на чужие разговоры. К обеду в особняк заявляется Кенди Поп. Синеволосый шут шагает по большой зале тихо звеня колокольчиками на воротнике костюма и кончиках своих хвостов. С ним здороваются, его мягко приветствуют, обнимают девушки и пожимают когтистую ладонь парни. Он изящно усаживается рядом с Беном, тот отодвигается, от шута воняет гнилью, трупным ядом, совсем не так, как пахло от жуткого клоуна, хотя те делят цирк вместе. - Занят? - Он наклоняется к блондину, тот нервно дергается, отсаживается, не желая сближаться, - Хули тебе надо? - Утопленник отворачивает голову и зажимает нос, - Помылся бы, блять, что-ли, - продолжает парень, в руках у него бутылка со светлым пивом, она расплескивается, когда Беннет делает рукой резкое движение, разливает алкоголь на штаны синевласки, тот шипит змеей и стряхивает с себя хмельное. - Мне говорили, что ты ебучее быдло, но чтоб настолько, - скалит острые зубы и хватается за запястье вредного юноши. - - У меня для тебя есть приглашение, я тут, чтобы тебе его передать, ты ведь знаешь, что сегодня за день, - Поднимает брови и смотрит на собеседника, тот коротко кивает: - Знаю.- Кенди отдает картонное приглашение на "крутую вечеринку Смеющегося Джека" ухмыляется и уходит. До запретов Слендермена Бену никакого дела нет. Безликий демон появляется тут раз, может два, в месяц, а может и на весь квартал. Парень натягивает парку и отправляется по адресу. Его встречает не цирковой шатер, его встречает туристическая база. Машины стоят с дымящими двигателями, на них вмятины от большого молота шута - хороший знак, что идти никуда не надо, но Утопленник не трус, вообще забивает и идет дальше, проходит в главное здание, в холле его встречает каша из трупов. А вот тут уже парень разворачивается. Это все похоже не на вечеринку, а на большую западню. Не далеко ушел, за плечо схватил длинноволосый рыжий парень, - Куда уходишь, вечеринка только началась. - Руку с плеч скидывают, Джейсон надувает щеки, - - Ну, эээй, вообще-то мы тут с Кенди старались! А ты даже не хочешь у нас провести час своего времени. Блондин скалится, вот ему нехрен делать, как тусить с тремя ебанутыми циркачами, фыркает. - У нас выпивка есть, - Игрушечник приподнимается на носок одной ноги и крутится как юла, хищно улыбается и снимает белый цилиндр, обхватывает пальцами обеих ладоней и прижимает к груди, И они идут вглубь, в большой танцевальный зал, одна из стен полностью зеркальная, милое местечко, было бы... Если бы не кучка трупов в углу и не кровавые дорожки по всему паркету. Посреди танцевальной комнаты навалены подушки, шут и мастер усаживаются, приглашают Бена, наливают ему в бокал игристое. Блондин чокается с циркачами и бессознательно валится, те мерзко хохочут. Глаза закрываются сами собой, еще минуты три Беннет чувствовал, как его раздевают, как мажут по лицу какую-то сыпучую пыль, как связывают шелковой лентой и вырубается. Сознание возвращается через часа два. Утопленник лежит на подушках словно десерт, цветные софиты горят в большом зрительном зале. Он на сцене, связан, оглядывается, только два зрителя сидят в конце и ехидно хохочут. Нужно иногда слушать свою интуицию. Блондин нервно вздыхает. - Какого хуя?!- Рявкает парень вертя запястьями в тугой связке красной ленты. - Нихуя не смешно!!!- Возмущенный голос отдается эхом в зале, ударяется в нежную фреску на потолке, щекочет кристальные люстры. В ответ слышен дикий гогот, не удовлетворяющий желания пояснения. - Суки!!! Вот я выберусь!- Он продолжает беспомощно ерзать в подушках, кряхтит. Кенди встает с места, буквально в считанные секунды, грациозными движениями, шут запрыгивает на сцену и надевает на Бена кляп. - Ты - подарок для нашего славного друга, вот когда он захочет тебя отпустить, тогда и уйдешь, - Щеку гладят большим пальцем, Бен дергается и отстраняется от чужой ладони. Ну и вонь от этой синевласки. Двери зала распахнулись. Монохромный стоял и смотрел на двоицу на сцене. Понял, чем дело пахнет, он ведь тут тоже по приглашению. В конце зала аплодисменты и довольный вопль Джейсона, он подпрыгивает, хватается за сидение спереди и склоняется, смотря на клоуна. Тот только бровью ведет. спускается вниз, по красному ковру. потом ставит руки на сцену и легким движением запрыгивает. Шут довольно ухмыляется. - С днем рождения, Джеки!- И спешит покинуть зал. Красноволосый следом. Какая картина представала перед нечистью? Объект, который он хотел сожрать лежит в сине-красном свете на бархатных подушках, его лицо и тело измазано блестками, сам перевязан широкой атласной лентой, а член ленточкой потуже, на уретру приклеили бусину. Черноволосый облизывается. Хороший подарок, безусловно. Но возмущенное клокотание и мычание Бена, его хмурые брови и попытка крикнуть... Это начинало заводить не на шутку. Тельце на подушках извивалось, блестки сверкали. Так и хочется вцепиться когтями в живот и разорвать кожу. Член в штанах запрещает. Джек закатывает глаза, тянет руку к лицу блондина и разрывает когтем ремень кляпа. - Какого хрена, блять??? Объясни мне, какого хрена!?- Беннет смущенно жмет колени друг к другу, отворачивается, продолжает попытки разорвать на себе оковы. Джек скалится и склоняется, хватает за плечи и прижимает, так, что не поерзать теперь. - Во-первых, не ори как резаный, во-вторых, я не знаю, что это за херня, но мне чертовски нравится. - В лицо прилетает харчок. Клоун утирает ладонью глаз и хреначит Бену пощечину. - Нихуя себе, вот это поздравление, спасибо, солнышко,- Он облизывает подступившие слюни и сдерживает желание убийства. - Могу повторить? Двойную порцию хочешь? - Бен дергает своими веснушчатыми плечами. - Да блять, тебе самому это нравится, - Коготь монохромного учитывается в уздечку стоящего члена, утопленник взвизгивает и сжимает ноги, ложась на бок. Смотрят друг на друга в ожидании. Джек вынимает из карманарождествунсий леденец и облизывает полосатую палочку. Белобрысый понимает, к чему все идет, хмурится сильнее, вызывающе смотря на оппонента. - Не посмеешь. - Сквозь зубы цедит остроухий. - Еще как посмею, - Нечисть хватает Бена, грубым движением укладывает на спину, ставит колени на деревянную сцену, вставляет сладость. Парень терпеливо рычит в подушку лицом. Джек хватает его за волосы и оттягивает голову назад, запрокидывая. - Ты сегодня обязательно будешь стонать, или я тебя сожру, - Резко дергает рукой пряди золотых волос. - Не дождешься. - - У нас впереди вся ночь... Может, меня посетит рождественское чудо. - Облизывает ушко пассива, обвивает раковину своим полосатым языком. Тот горячо выдыхает, чувствует, как болезненно ленты стягивают возбужденный орган. к леденцу в попе добавляется еще один, такой же, потом Джек вынимает их, сбрасывая на пол и вынимает красный и круглый, на палочке. Он широкий. Джек хвастает сладастью у лица Блондина, тот прикусывает губу и с надеждой во взгляде смотрит в черные радужки монохромного, сглатывает, хрипит, когда все-таки лакомство в него влезает, чувствует, как он вертится, как внутри все липнет. Подрагивает, когда вынимают и ахает, когда чувствует прохладный язык внутри. Какие-то новые ощущения. Джек жадно вылизывает Бена, когтями сжимает его ягодицы, из ран бежит кровь, которую монохромный, мыча от удовольствия, слизывает, как кот, который лакает сметану. Кровь этого парнишки - настоящее наслаждение, разрыв вкусового шаблона, удовольствие для вкусовых сосочков, что-то острое, железное, сладкое, терпкое, в тоже время нежное, тысяча приятных эмоций, что глаза закатываются, когти сильнее рвут кожу. Длинный язык достает простату, играет с ней, хочется начать скулить, а нельзя, это доставит удовольствие ненавистному клоуну. Блондин чувствует, как ленты на запястьях расслабляются и разрывает их с треском, быстро переворачивается, давая насильнику коленом по лицу. Тот отпрыгивает, потирая ушиб. - - Сученыш! - Черноволосый подлетает обратно, сжимает таз парня одной рукой, второй прижимает его запястья. - Я убью тебя, блять. Убью, вытащу кишки и обмажусь ими, понял? - Строгие черные глаза смотрели с вожделением. Бен тут главный. Он знает, что ничего серьезного этот клоун ему не сделает. Снова плюет ему в лицо и хохочет. Блондина хватают за щеки. В секунду он чувствует боль на языке, появляется вкус крови. Джек был намерен откусить острый язык, но вовремя отстранился, развернул парня к себе спиной снова, сунул пальцы в его рот, чтобы не захлебнулся, и вошел, грубым рывком до самого конца. Утопленник вскрикивает булькая, по подбородку бежит кровь, булки болят от того, что порезаны, так внутри еще и большой член, который напористо втрахивает в подушки. Не тот секс, что раньше. Стоило Джеку испить заветной крови, как он стал агрессивнее, больно заламывал пассиву руки, долбил со всей бешеной дури, чуть ли не разрывая кишки. Никакого удовольствия, только мучительная боль. Болезненный стон разрывает уши, как пощечина. Джек останавливается, он снова пропадал для себя и смотрел на окровавленное, дрожащее под собой тело, смотрел на взгляд Бена, который был полон ненависти. Ему не понравилось. Очень. Монохромный вынимает, разворачивает его к себе животом, когтями рвет кожу на ребрах, смотрит, как стремительно катятся капли алой жидкости, размазывает и чуть отстраняется. Бледное тело все в собственной крови, веснушек не видно из-за алых клякс. - Кажется, я перестарался. - Он озадаченно оглядывает свои когти, потом взор переводит на Беннета. тот поджимает губы. Как агрессивный зверек глядит с яростью. Смеющийся ухмыляется, утирает его своими рукавами, перевязывает бинтами и вновь укладывает в подушки. Они опять занимаются сексом, Но бену не нравится, ему больно. Он с трудом вырывается из хватки, пытается отползти, его за ноги тянут обратно. Это был другой Джек, снова тот, что появлялся при отключении разума. Всю ночь они боролись, клоун удовлетворялся, упивался чужой кровью, блондин сопротивлялся, пока не устал, а потом и не нужно было. Его укутали в одеяло. С неделю парень не появлялся в особняке, за ним ухаживал Джек, бинтовал, мыл, кормил и кутал в одеяло. Дал обещание не быть таким грубым больше, объяснился, но все без толку, Бен обижен. Обижен на себя, на Джека, не двух ебнутых циркачей, что затащили его в ловушку. - Ты мне отвратителен. Больше я тебя видеть не хочу. - Бен сидит на мягкой ограде арены цирка. Клоун его бинтует молча. Поднимает на него взор. - Это были просто царапины. Ни одной глубокой и серьезной, - Оправдывается черноволосый. Блондин фыркает. - Думаешь, приятно было быть куском мяса? Они смотрят друг на друга. Монохромный сжимает в руке марлевый бинт, тот рвется. Беннет отворачивается. Они перестанут разговаривать на три месяца, не будут видится, Джек правда отстанет на это время. Бен же будет отдыхать и восстанавливать здоровье. В конце концов они уже не чужие друг другу, обязательно помирятся, когда Джек под угрозой смерти пролезет в окно парня, они поговорят, как обычные нормальные люди. Блондин его простит и возьмет обещание, что тот больше не будет принимать попыток убийства. Тот кивнет. Признается, что скучал.