Глаза

Осень близилась уже к середине. Отношения совсем испортились. У Бена и Джеффа. Дружеские посиделки в пабе, походы в кинозалы, прогулки и просто приходы в гости свелись на «нет». Бен спешит домой после работы, почти не разговаривает, просто забыл про существование приятеля. А тот искренне пытался общаться. Приходил в кабинет с игральными картами и получал в ответ холодный взгляд и сухую фразу «никаких азартных игр на работе», когда зовет выпить, тот же взгляд и та же манера речи «у меня нет времени, мне нужно идти домой». Джеффри без стука заходит в помещение, отведенноеКапитану Петтерсону помещение и усаживается на стул без спроса. — Зачем звал? — Вудс скрещивает руки на груди и обиженно дует разрезанные щеки. Блондин вздыхает. — Сегодня патрулируешь район алкогольного завода, встретишь мое… Кхм. Встретишь какого-нибудь гангстера, ведешь сразу ко мне. Запомнил? — — Схуяли? — Черноволосый напряженно стянул брови к переносице и глядит на собеседника в упор, получает кулаком по макушке. Как раньше, по дружески и не больно. — Приказ старшего по званию! Все, пиздуй работать. — Капитан ухмыляется и указывает на дверь. Джефф поднимается и выходит. Конечно, предостережение было не просто так. Когда у ликерочного производства начинается перестрелка между бандами, когда машины, стоящие друг напротив друга стенкой, защищают нарушителей порядка, а те шмаляют из всего, из чего можно, полицейские стягиваются, наудивление просто к офицерам сдается один приятный улов. Монохромный Гангстер — смеющийся Джек. Он будто и хотел, чтобы его поймали, спокойно протянул руки для наручников, довольно улыбаясь и обнажая клыки. «Что-то задумал» мелькнуло в мыслях сержанта, когда он запихивал преступника в машину. Конечно, сразу доставил правонарушителя своему другу, скрепя сердцем вел себя с бандитом обходительно, даже по ногам дубинко не врезал, эх… Чего не сделаешь, ради дружбы. Джек сидит на стуле со, скованными за спиной наручниками, руками, глядел на блондина и мягко улыбался. — Я рад тебя видеть, — Капитан не обращает внимания, смотрит на бумаги, хочет пораздражать гангстера, но тому, кажется, достаточно просто присутствия рядом, сидит и засматривается на свою пассию. они уже месяц как не дрались, точнее, были вялые попытки, но вовремя расходились по углам, успокаивались и занимались сексом. Всех все устраивало. — И сколько еще мне тебя не замечать? — Беннет улыбается, хлопая стопку бумаг об столешницу, выравнивая. — Да мне итак хорошо, ты так сосредаточенно работаешь… Что там пишешь? — — Государственная тайна, не совсем хочется, чтобы -такая- информация утекала в криминальный мир, понимаешь ведь, о чем я? — Откладывает документы в сторону и просто глядит на мужчину напротив. — Давай, снимай уже с меня наручники, я хочу сводить тебя попить кофе… И чай… С молоком и лимоном. Мне, как истенномцу англичанину твои вкусы не понятны, я чувствую, что ты покушаешься на мой менталитет, — Монохромный смеется и глядит на Бена. Тот поднялся, похлопал сенбя по карманам. А ключей нет! Джефф передал ему мафиози, а открывашки к нему нет! Широко раскрыв глаза глядит на преступника, тот заметно нервничает. Полицейский покидает кабинет, обходит весь участок, а нужного человека не находит. Блядство! Или нет? Утопленник ловит себя на интересной мысли, ехидно ухмыляется и идет обратно. Перед дверью останавливается, приводит эмоции в другое русло, растерянный врывается в помещение. — Скорее идем в допросную, там ключи, быстрее! — Хватает старшего за плечи и уводит за собой под кучу распросов. Блондин будто специально не реагирует, молчит, наколяя ситуацию. Смеющийся словно акула, получившая по носу, полностью дезориентирован. Смотрит впереди себя и не понимает, что случилось, куда его тянут, а главное — почему и зачем оставили наручники на руках и в чем была проблема милому парнише взять ключи и снять железные браслеты. А в допросной никого нет. Джек поворачивается на парня и хиурит брови. Что-то здесь не чисто. получает толчок в спину и падает на железный стол животом. Моментально разворачивается, пытается подняться, когда дубинка под наручниками зажимается, и устанавливается между двумя ножками стула. Теперь просто так не освободится. Беннет нависает сверху. — Мне всегда было интересно, почему только моя задница страдает.- Капитан улыбается, как-то не по доброму, совсем не так, как обычно. Спускает пиджак монохромного, расстегивает пуговицы его рубашки, оголяет торс и гладит вдоль, от ключицы, до живота. Старший взвизгивает. — Э!!! Я против! Даже не думай! — Черноволосый поджимает ноги, пытаясь заволиться на бок. Младший держит за плечи, облизывает шею. Преступник горячо выдыхает, пытактся отстраниться, держут. Целуют в плечи, прикусывают кожу на ключицах, спускаются ниже, к соскам. Ласкают языком. Прежде бывший актив сдержено мычит, закатывает глаза от удовольствия. Никогда с ним такого не было. Кажется, ему нравится быть снизу. Белобрысый поднимает голову и облизывается. Вид этого личика так заводит. У Смеющегося встает, он смущенно отворачивается. Хватают за щеки, тянут в поцелуй. Страстный, жадный, не давая отстраниться. Бен — пожар. Неконтролируемый, разгоряченный, целует, гладит, кусает и оставляет на белой коже засосы, щипает и лапает. Джек подчиняется. Не хочет принимать, что ему нравится, пытается ерзать в чужих руках, но тело само тянется к лобзанию. Офицер вдруг отстраняется, встает между ног монохромного, держит его за колени и тртся сквозь одежду возбужденным органом об зад мафиози. Преступник пищит и пытается подняться, его торс истерично дрожит, грудь испуганно вздымается, даже Утопленник слышит, как бешенно колотится сердце актива. — Что, боишься принимать в свой зад? Что в этом плохого? Мне вот нравится, — Юноша отстраняется и выходит из кабинета, возвращается с шариковой ручкой. Разбирает ее. Джек сотрит хлопая черными ресницами. — Это зачем? — Тут же стержень от ручки суют Смеющемуся в рот. — К сожалению, спиц для вязания у меня нет.- Остроухий ухмыляется, взор рубиновых глаз идевается, смотрит так, словно удав на кролика. Ему очень льстит смена ролей, льстит, что он сверху, а опасный гангстер скулит под ним, словно верный пёсик. Руки младшего справляются с ремнем, спускают брюки, нижнее белье. Беннет тыкает пальцем в возбужденный член преступника, играет подушечкой указательного с уздечкой темной блесящей головки, хихикает, тянет свой пальчик, смазанный соками актива в рот, облизывает. Смотрящий на это представление клоун поднимает брови и кусает себя за нижнюю губу. Ему нравится! Очень нравится! Был бы хвост, махал бы им так активно, что тот бы отвалился! Верный пес: «Гав-гав. Надень на меня строгий ошейник, Бен, погладь меня, позволь облизать.» — А ведешь себя так, будто не нравится. Тело говорит правду, смешной. — Тянет ладонь ко рту криминального авторитета, забирает чернильную палочку, зажимает пальцами член и вставляет в уретру стержень. Слышит сдавленный стон, смотрит, как истерично извивается гангстер. Как червяк, красивый червяк. — Я только присунул, тут еще сантиметров десять, — Алые глаза оценивают реакцию, глядит, как по лицу черноволосого течет ледяной пот, как багровеют его щеки и кончики ушей. — Извращ-щенец! — Выдавливает из себя Смеющийся. Когда пластиковая палочка входит наполовину, старший жалобно хнычет. Тогда приходится вытаскивать. Беннет улыбается, расстегивает бляшку своего кожаного ремня, приспускает свои брюки, аккуратно вынимает эрогированный орган и приставляет к колечку мышц старшего. Тот дергается, пытается отстраниться. — Не-не-не-не-не. Стой!!! Я не могу, я не готов! — Монохромный ревет от перепуга, не мог и представить, что быть пассивом так страшно. Блондин громко хохочет и отстраняется, снимает с себя обувь, остатки нижней одежды и усаживается на бедра черноволосого. — Ну все, успокойся, я просто пошутил. Ты так аппетитно двигался, дрожал и умолял, — он наклоняется, целует актива, приподнимается обратно и садится на член. Грациозно, словно котик, офицер выгибается в спине, низ живота притягательно подрагивает. Хочется положить ладонь, сжать, надавить, прочувствовать свой же член внутри. Старший размазывает свою же помаду, давится тягучими слюнями. Бандит ахает. Тем временем за стеклом стоит Джеффри. Он понял, что забыл оставить ключи, вернулся, чтобы отдать, дежурный сказал, что Капитан ушел в допросную. Парочка не удосужилась закрыть дверь и вот, теперь у них есть один зритель. Вудс закрыл дверку, взял из угла стул и поставил перед окном. Ревностно смотрел, как приятель ласкает своего партнера, как издевается и как они наслождаются друг с другом. Мышцы живота больно натянуло. Полицейский наклонил голову и оглядел напряженную ткань своих черных брюк. Слюни обильно подступили, черноволосый облизнулся, дрожащими руками управился с ширинкой, пригнул край семейных трусов, вынул горячую плоть, которая истекала предъэякулятом, обхватил указательным и большим пальцами головку и чуть надавил, бнззвучно ахнул, начал надрачивать, смотря на чужой страстный секс. Бен уселся полностью, выгнулся в спине, начал оглаживать свое тело ладонями. Джек облизнулся, глядя на аппетитное зрелище. Требовательно двинул бедрами. — Не хвастай, пожалуйста, я хочу потрахаться, а не кончить от одного пейзажа перед глазами, — Шепчет мужчина и двигает берами еще раз. Златовласый ставит обе ладони на грудь актива, чуть наваливается вперед и начинает двигаться. Ему нравится, но не стонет. Сам себе пыхтит, охает и сдерженно стонет. Монохромный горячо дышит, дергает руками, хочется вырваться из оков и начать лапать лакомое тело. Нельзя. Наказан. Чужие пальцы сжимают грудь, Беннет изливается, капая спермой на чужой живот, но не прекращает двигаться. Полицейский в соседней комнате кусает себя за руку, активно дрочит второй, дергается, чувствует, как все тело вздрагивает, словно окатили кипятком, сжимается и обильно кончает в ладонь. Трясущимися ручонками пытается натянуть одежду обратно, выходит из допросной, идет в кабинет к другу и оставляет ключи. Бывший убийца видел слишком много лишнего. Был зрителем запрещенного спектакля. Ему понравилось. Он бы повторил этот горячий опыт, может, хотел бы быть третьим, хотел бы делить тело приятеля с его партнером, хотел бы сам долбить его тело, слушать сладкие стоны. Ловит себя за мерзкие мысли. Обнимает себя за плечи. Отвратительно, но вкусно! Хочет больше. Может, вообще хочет просто Бена, хочет так же приковать к столу. Бьет себя по лбу и спешно уходит на улицу, возвращается к напарнику в машину. — Что-то ты долго, — Хелен стоит у капота, оперевшись на автомобиль, пьет горячий кофе из бумажного стакана. — Думал, ты сдох, — — Не дождешься… Просто получал по заслугам, — Джеффри хлопает по двери. — Поехали, пока и ты не получил. Алкаши сами себя в участок не привезут, — Подмигивает и усаживается за руль. Черный британский транспорт уезжает по улице наверх. Они вдвоем патрулируют город, выписывают штрафы за превышение скорости, помогают старухе перейти дорогу. Стреляют в темнокожего, когда тот пытается угнать чужую машину, а потом убегает.