Вена не верит слезам...

Романтика романтикой, а бытовуха даёт о себе знать. Утром я проснулась от урчания моего желудка, который всё-таки не без боя переварил стряпню моего голубоглазого кавалера, и, изучив детально обои, я поняла, что их пора менять… Поэтому мы с Кристианом решили после работы зайти в хозяйственный, и теперь, словно супруги со стажем, спорим относительно того, какие обои выбрать… - Слушай, Тесси, - заметил Крис тоном первооткрывателя какой-то очевидной истины, которую подметил только он. - Чего? – спросила я, отвлекаясь от педантичного изучения обоев. - Мы с тобой уже спорим, с каким орнаментом обои будем клеить в нашей спальне, это так мило, по-семейному как-то… - Да, Бёк, весьма по-семейному, - ответила я, обращаясь к нему по фамилии, - мило, а главное – конструктивно! Как быстро моя спальня стала «нашей»… А ещё я стала обращаться к нему по-разному в зависимости от ситуаций и эмоций, которые во мне вызывает это голубоглазое, светловолосое чудо. Когда всё ровно-обыденно – «Кристиан», когда я сержусь – «Бёк», когда в циничной стерве по имени Тесса просыпается нежность, и кстати очень часто в последнее время, - «Крис», в постели… Нет, это цензура не пропустит… Какие только глупости ни придут в голову, когда в ней огромными буквами насыщенного радостно-рождественского (прости Господи!) красного цвета мелькает слово «кайф»… Вообще, мы в этот магазин скоро придём не только за обоями, но и за новой кроватью, потому что моя, судя по её жалобным всхлипам, малость прифигела от двух акробатов… Господи, вот о чём я думаю? Надо поскорее взять обои, пока магазин не закрылся, а завтра воскресенье, и хорошо бы именно завтра расклеить их, мои старые уже никуда не годятся. - Бёк, ну горошек это же Бог знает что! – простонала я. - Можно подумать, орнамент в цветочек, причём цветочек, который рисовал ребёнок в садике, прямо style classique, - развёл руками Кристиан. - Ладно, давай пойдём на компромисс, - ответила я, скрестив руки на груди. - Какой компромисс? – спросил он, лукаво улыбаясь. - Мы не берём ни горох, ни цветочек made by kinder, - ответила я тоном, не терпящим возражений. - Согласен, - его интонация и то, как быстро он со мной согласился, меня насторожили, - тогда берём вон ту с геометрическими фигурами, они так гармонируют с твоей ночнушкой… - Боже, я уже забыла о её существовании! Так, подожди, - да, я решила ему отомстить, - это что, намёк? - Намёк на что? - тут же всполошился Бёк, и с его лица слетела эта торжествующая ухмылка. - На то, что я тебя утомила несоблюдением ночного дресс-кода, - мстительно ответила я. - Каким несоблюдением? С нашим с тобой дресс-кодом всё в порядке, костюм Адама - это тоже костюм! – воскликнул он, привлекая внимание одной старушки-Божьего одуванчика, которая вся обратилась в слух. - Но ты же только что сказал, что моя пижама прекрасно гармонирует с этими обоями, следовательно, я делаю вывод, что ты намекаешь, что мне пора её надевать по вечерам, - сказала я шёпотом, глазами стреляя на благообразную старушку, которая завистливым ухом пытается подслушать о радостях молодости… И о молодёжном дресс-коде, вернее, отсутствии оного… - Нет-нет, пусть лежит в шкафу, главное, что гармонирует, - начал шёпотом оправдываться Бёк, в свою очередь, стреляя глазами в противоположную сторону, где стоял пожилой мужчина с одухотворённым лицом, который тоже на нас смотрел… Боже, кажется, священник… Он гораздо ближе к нам… И он точно всё слышал… Ну а впрочем, что такого? В конце концов, ханжи, «заткните уши поскорей, любовь-любовь, мы переходим к ней»… - Хорошо, Бог с ней с гармонией, - махнул рукой Бёк, - давай что-нибудь другое, оставим эти треугольники. - Да, действительно, если цветы рисовал ребёнок из детского сада, то эти треугольники малевал какой-нибудь взрослый во хмелю, - усмехнулась я, - давай пойдём от простого рассуждения, вот ты открываешь глаза, так получается, что твой взгляд падает на обои, вот что бы ты хотел увидеть приятное в первые секунды нового дня? - В первые секунды нового дня я хотел бы видеть твоё лицо, - ответил Бёк, подкрепив эту фразу интенсивным, страстным взглядом голубых глаз, он настолько откровенно передавал эмоции, что я почувствовала, как краснеют щёки… Ну блин, школьница! - Крис, я, правда, тронута, но мне своё лицо на обои размещать как-то не хочется! – прыснула я. - Может, тогда Рекса? - Ты, правда, будешь заказывать Рекса во множестве экземпляров нам на стены? Я, конечно, люблю это чудо, но на живого мне смотреть приятнее, - ответила я. - Может, тогда солистов Die Seer ? - И Rammstein тоже, - хохотнула я. - Ну, тогда еда… - да, это компромисс так компромисс… - Ага, булочки с колбасой! – прыснула я. - Почему бы и нет? – возразил Бёк. - Кристиан, ты серьёзно думаешь, что здесь продаются подобные обои? – я посмотрела с иронией на моего парня. - Прошу прощения, но у нас есть такой орнамент, - раздался голос консультанта. Мы с Крисом переглянулись и рассмеялись, орнамент, действительно, что надо. Вот что ни говори, а еда объединяет! На выходе из магазина мы столкнулись с тем самым пожилым мужчиной, и по его воротнику я поняла, что мои догадки относительно его профессии были верны. Он посмотрел на нас как-то по-отечески тепло и произнёс слова, которые я вообще не ожидала от него услышать: - Дети мои, счастливого Рождества и с наступающим Новым годом! Мне так приятно видеть счастливые пары! Это такая редкость! - Спасибо Вам! Вам тоже счастливого Рождества и с наступающим Новым годом! – ответила я, автоматически взяв Кристиана под локоть, а этот голубоглазый орёл даже приосанился. Священник улыбнулся и вышел из магазина, а вслед за ним вышла та самая благообразная старушка, которая ворчала якобы себе под нос, но, на самом деле, так, чтобы услышали мы, о том, какая распутная нынче молодёжь. - Мда, Тесси, эти слова я бы, скорее, ожидал услышать от священника, - рассмеялся Кристиан, выходя из магазина. - Ох, не знаешь ты наших Божьих одуванчиков, - усмехнулась я, - вообще, я ожидала получить нагоняй от обоих, но, очевидно, нам попался редкий священник, из романтиков. - Почему из романтиков? – усмехнулся Кристиан. - Понимаешь, мне доводилось беседовать с разными людьми, в том числе заходили разговоры и об этом, - ответила я, - моя соседка по квартире, это когда я ещё жила с мамой, так вот, она говорила о сексе без огонька, как о супружеском долге, чтобы муж не ходил налево. А одна проститутка, которая проходила у нас как подозреваемая в краже, спойлер это была не она, отзывалась о сексе как о проклятом занятии, от которого она порядком устала. Тебе покажется парадоксальным, но лучше всего о нём отозвалась только моя бывшая одноклассница из очень религиозной семьи, выбравшая, в итоге, монашескую стезю… - А, понимаю, я читал «Декамерон», - расхохотался Кристиан. - Крис, она не пережила это опытным путём, но перечувствовала и перестрадала внутри, это не так просто, как ты думаешь, - ответила я, с укоризной посмотрев на Бёка. - Я знаю, что это не просто, - ответил Кристиан, - когда я думал, что ты никогда не ответишь на мои чувства, я сублимировал сексуальную энергию в творчество… - О, и какие картины ты рисовал? - Боже, он краснеет… Что же там такое было нарисовано? - Я рисовал тебя… - он совсем стушевался. - Я польщена. А почему ты так краснеешь? - Я не краснею, - запротестовал Кристиан. - Крис, - ответила я, взглянув на него исподлобья, - ну я ведь вижу. - Я… В общем ты была… Как Афродита… - В смысле? Я надеюсь, не как у Рубенса? – да, я не поклонник его тучных телес, уж простите, может, у меня плохой вкус. - Скорее, как у Сандро Боттичелли и Александра Кабанеля, - признался Кристиан. - Тогда другое дело, - выдохнула я, - я бы хотела на них взглянуть. - Тесси, может, не надо, - всполошился он. - Да, пожалуй, ты прав, а то, посмотрев на твои рисунки, я заработаю комплексы относительно несовершенств моей фигуры, - усмехнулась я. - Тесса, - ответил Кристиан, - наклоняясь ко мне и шепча прямо на ухо, - твоя фигура превосходит все мои самые дерзкие ожидания. Его взгляд не оставил сомнений, что обои с булочками с колбасой будут ждать до утра… Но я и не против… Да что там строить из себя благочестивую Марту, я только «за»!