your cuddles

джейк чувствует прохладные порывы ветра на едва высунутых из-под одеяла ногах. никак не в силах уснуть он ворочается уже больше часа, то и дело посматривая на приоткрытую дверь, любезно демонстрирующую его разбушевавшейся фантазии угрожающую темноту, в которой он все это время рисует себе страшные картинки привидений и тихих подкрадывающих звуков. закрыть дверь не хочется, а вернее немного сыкотно, потому что перспектива вылезти из кровати, в красках выпрыгивала в его голове возможностью оказаться съеденным каким-нибудь маньяком, пробравшимся в их дом. и что, что на пятом этаже? джейк только сильнее кутается в одеяло, пугаясь даже скрипа кровати, который он, собственно, и издал. ему давно не снились кошмары, отчего он и посмел наивно предположить, что все это осталось где-то там, в далёком детстве. однако ужастик, который они этим вечером смотрели вместе с сонхуном, — черт бы его побрал, — так мирно и беззаботно храпящим в другой стороне их комнаты, стал отправной точкой для забытого им чувства пугающего бессилия перед собственной фантазией. джеюн чувствует усталость, когда смотрит на часы. веки захлопываются без особого на то разрешения, но стоит только ему закрыть глаза, как в памяти всплывают недавно просмотренные ими кадры, так что мысли о сне улетучиваются в ту же секунду, когда что-то за темно-фиолетовой шторой шевелится. — господи, да за что мне это, — он поворачивается на другой бок и поджимает без шуток дрожащие колени, уже не закрывая, а насильно зажмуривая сонные глаза. он правда старается думать о чем-то другом и у него, кажется, получается, когда в голове проскальзывают события минувшего дня. утро не отличалось ничем сверхъестественным, кроме того, что проснулся он абсолютно один, и это никак его не удивило, потому что из ребят, он единственный не отличался способностью к ранним подъемам. так, что дальше? дальше тренировка, которая в этот раз занимала меньше времени в виду того, что сегодня воскресенье, так что остальной день они отлично провели вместе с хисын-хеном за шоппингом. ограничившись парой новых толстовок, джейк весь день не мог прогнать из головы открытую рубашку, которая приглянулась ли, а точнее так красиво торчащие из-под нее ровные, словно выточенные ключицы. хисын весь, как будто кем-то аккуратно выточенный. в голове снова всплыли картинки из примерочной, и джейк лишь уткнулся носом в подушку, едва сдерживая обессиленный стон. кажется, когда он хотел отвлечься, он имел в виду не это. на смену непонятным шорохам и мерещившимся звукам скрипучих шагов, пришло непреодолимое желание почувствовать старшего рядом. несмотря на то, что они встречаются уже порядком полгода, джейка все ещё безумно вело от мысли, что ли хисын целиком и полностью принадлежит ему. идея пришла сама собой и джеюн, может быть и под влиянием ночного времени суток, счёл ее весьма удачной, поэтому в ту же секунду поспешил выбраться из-под одеяла, что заняло у него немного больше времени, чем он рассчитывал. пугающие мысли, хоть и понемногу уходили, но все ещё напоминали о себе, так что джейку иногда приходилось проверять наличие кого-то или чего-то в гостиной, что виднелась из-за приоткрытой двери. когда продрогшие за ночь стопы, наконец, оказались в тёплых тапочках, джеюн аккуратно, так чтобы не разбудить сопящего сонхуна, — хотя из соображений справедливости очень бы хотелось, — вышел в коридор, лавируя между дверьми, ведущими в комнаты, доходя, наконец, до той, что ему была нужна. джейк чувствовал себя глупо, то и дело оглядываясь по сторонам так, что незнакомый человек со стороны вполне бы мог предположить, что у шима нож за пазухой и вообще он идёт хисына убивать, а не обниматься. запах чужих духов ударил в нос сразу же, стоило только джеюну закрыть за собой дверь, что не смогло не вызвать в нем улыбки. хисын жил один, так что это позволяло ему использовать пространство выделенной комнаты именно так, как он хочет, ни в чем себя не ограничивая. несмотря на отсутствие соседа, порядок, который удивительно держался в его обители, переигрывал всех участников вместе взятых. когда дело доходило до организованности, ли всегда был первым и это касалось не только его внешнего вида. хисын в принципе был человеком поразительной организации, начиная с книг, расставленных по одной толщине, заканчивая удивительной характеристикой самого парня, способного мало того, что не терять самообладания в любой ситуации, так и довольно быстро находить требуемые решения, что всегда помогало им в период стажерства. это было первое из всего того, чем ли зацепил теперь по уши влюблённого в него джейка, что так необычно, но правильно контрастировало с резкой и взбалмошенной натурой джеюна и даже во многом позволило им сблизиться. воспоминания о их прошедшем времени, обострили его и без того тёплые чувства, так что шим, больше не желая терять времени, поспешил аккуратно, на самых носочках, пробраться ближе к кровати хисына, еле как сдерживая восхищённый писк, стоило ему только увидеть спящего хи, с приоткрытыми губами и так неряшливо разбросанными по вмятой подушке шелковистыми волосами. он почти без единого шороха пробрался под одеяло, немного заторможенно оглядывая спящую фигуру, не зная как бы так его обнять, чтобы не получить по голове. джейк не будет врать — ему безусловно хотелось бы, чтобы ли проснулся и взглянул на него своими сонными глазами. он очень любил такого хисына. немного ворчливого, но тихого и размеренного, с несильной хрипотцой в голосе и усталостью, за которой старший обычно скрывал довольную улыбку, потому что сам был невыносимо рад увидеть джейка в своей постели. руки джеюна поползли ближе к чужому плечу, что позволило ему сильнее прижаться к хисыну, что уже в следующую секунду помогло ему ощутить тепло от нагретого за ночь тела. где-то на загривке тут же побежали мурашки и младший поспешил прикрыть глаза, полностью отдавшись ощущениям желанной близости и горячего дыхания хи в районе шеи. он ещё долго ворочался никак не в силах найти удобное положение, чувствуя что готов съесть хисына, забрать всего без остатка в попытке захватить как можно больше чужого тепла, когда вдруг почувствовал движение рук, переместившихся на его талию. — джейк-и, когда же ты уже угомонишься, — голос хисына полушепотом разлился прямо в его ухо, что заставило его вздрогнуть от новой волны мурашек, нахлынувшей на его тело. — прости, хен, — джеюн улыбнулся обворожительно, что уже показывало, что тот не испытывал никакой вины. ну может только совсем чуть-чуть, — давно не спишь? со стороны хисына послышалось неразборчивое боромотание, а после и сдавленный большой ладонью зевок. окончательно проснувшись, он разлепил ещё сонные глаза и мято улыбнулся, видя перед собой довольного джейка. — скажи мне лучше, что ты тут забыл? руки хисына, вопреки его возмущённому тону, крепче обхватывают шима поперёк его талии и прижимают совсем растаявшего в его объятиях джейка ближе. он, подобно бродячему коту, водит замёрзшим носом по чужому плечу и тычет им куда-то в район шеи, оставляя влажный поцелуй. их ноги сплетаются и за считанные минуты становится совсем жарко, но это никак не мешает ни одному из них, будто сподвигая только сильнее прижаться к друг другу. — мне было страшно, — джейк шепчет куда-то в пустоту и прикрывает глаза, уже совсем успокаиваясь на чужой груди, — и холодно очень. хисын издаёт хриплый смешок, не ожидая услышать ничего другого, оставляя поцелуй на чужой макушке, где ещё остался аромат его любимого шампуня, которым джеюн упрямо пользуется, несмотря на все ворчания старшего. потому что знает прекрасно, как ему нравится вот так вот его вдыхать. — и ты ко мне прибежал? вы же там с сонхуном рядом. былое спокойствие джейка в миг улетучивается и тот несильно, но ощутимо хлопает старшего по плечу, на лице которого не отображается ничего кроме довольной улыбки, а сам он даже не трудится разлепить глаза. он прекрасно знает, что джейк пошёл к нему без малейшего раздумия и что присутствие сонхуна в его комнате, никак не заменяет перспективу хисына где-то через пару метров. ли знает, что он всегда первый для джеюна и именно это делает возможность подтрунивания над младшим такой соблазнительной. возмущению шима нет предела, но он быстро усмиряется стоило ему вновь почувствовать чужие руки на своей спине. хисын тоже это прекрасно знает. иногда хисыну кажется что он знает его всего. — в следующий раз не буду к тебе приходить, раз ты так не хочешь, — ворчит джейк куда-то в чужую грудь, пальцами теребя края чужой домашней футболки. — мы оба догадываемся, что завтра ты снова будешь лежать в моей постели, юни, — джейк думает что придал слишком много смысла данной фразе, но эти слова из уст сонного, или умело им притворяющегося, хисына звучат настолько правильно и горячо, что джеюн теперь абсолютно точно уверен, что не заснёт. — не делай вид, что ты против этого, — ли слышит чужую широкую улыбку и улыбается в ответ, разлипая уставшие глаза. в его объятиях лежит его джеюн, так преданно и влюблённо на него смотрящий, хоть и так нещадно пытающийся вывести его на какие-то эмоции кроме умиления и свойственной ему, хисыну, по отношению к юну снисходительности. хисын не всегда уверен, что его младший чувствует всю его любовь, потому что просто не знает, как можно выразить все то, что он к нему чувствует. это всегда его беспокоило, однако те мягкие взгляды и прикосновения, которые хи ловит на себе, как только такой случай подворачивается, дают ему надежду, что его мальчик ощущает хотя бы половину. у джейка большие щенячьи глаза и чуть припухловатые прикусанные им же губы, так красиво целующие хисыновы, и ли думает, что на вряд ли ему в этой жизни понадобится что-то ещё. они засыпают под ленивые поцелуи и шум расходящегося осеннего дождя, так спокойно и убаюкивающе постукивающего по большим окнам. они прекрасно знают и предвкушают, как по утру снова увидят для галочки возмущённого, но счастливо улыбающегося чонвона, который, вместо того, чтобы разбудить, поправит немного спавшее одеяло и приоткроет поддувающее окно, чтобы закрыть дверь с той стороны и рассказать остальным ребятам, что они снова спят вместе.