Cure me

Крепкий иммунитет — одна из тех вещей, которой мог похвастаться Вадим. Такой же крепким, как член в штанах. Он даже в армии в санчасти был лишь из-за травм, хотя все его однополчане хотя бы раз за весь срок службы сваливались с простудой. Вадима даже банальный насморк всегда стороной обходил. Поэтому когда у него начало першить в горле, он даже не обратил на это внимания. Подумал, что просто саднит после очередной ругани с Его Золотейшеством (и главное по пустяку — Алтану просто не понравилось, что Вадим добавил в кофе вместо сиропа оральный лубрикант со вкусом клубники). Но уже к вечеру голос осип, а все тело ужасно ломало. Еще и в голове как будто кто-то долбил молотком, желая вырваться наружу. «Словно вместо спермы золотка я проглотил Метиду», — про себя подумал тогда Вадим. После ужина даже говорить стало тяжело, на вопросы Алтана он больше кивал или молча давал необходимые бумаги. Сил даже на банальные и привычные остроты просто не было. И было просто делом времени, когда Алтан заметит, что что-то с ним не так. — Вад, ты подозрительно молчалив. Что задумал? — спросил Алтан, вставая из-за стола и подходя к Вадиму, который как обычно стоял недалеко от входа в кабинет. В голове шумело, а перед глазами летали невидимые мушки. Еще и в горле возник противный ком, словно он плохо запил таблетку и та так и не достигла пищевода. Поэтому на вопрос Алтана он отмахнулся, ничего и не ответив. Хитрый прищур рубиновых глаз и поджатые губы явно давали понять, что Алтан планировал добиться ответа. Вадим закатил глаза, а в следующий момент вздрогнул от неожиданности, когда тыльной стороной ладони Алтан коснулся его лба. — Ты горишь весь. И какого черта молчишь? — воскликнул Алтан, привставая чуть-чуть на носочки и уже губами касаясь лба Вадима. — Вад, мать твою. У тебя температура. Хотелось съязвить на тему «Я всегда горю в твоем присутствии», но вместо этого из горла вырвался лишь хрип. — Yдхөө, живо в постель. Вадим позволил увести себя в спальню, где ему тут же всучили градусник и сказали держать, пока не перестанет пищать. За Алтаном, который суетился и расправлял кровать, взгляд Вадима сейчас просто не поспевал. Противный писк, несколько секунд ожидания — и Алтан выхватил градусник, тяжко вынося вердикт: — Тридцать восемь и три. В это с трудом верилось, все-таки иммунитет у Вадима ого-го какой. Но состояние и цифра на градуснике говорили, что явно пошло что-то не так. Алтан вызвал прислугу, дал указания и только после этого вернулся к Вадиму, помогая раздеться и забраться под одеяло. От случайных прикосновений к коже становилось противно, словно каждый нерв напряжен до предела. Вадим смутно, но вспомнил детство, когда он единственный раз в жизни заболел гриппом, тело реагировало точно так же на заботу мамы. — Ты почему не сказал, что тебе хреново? Не чувствуешь, что ли? — вздохнул рядом с Вадимом Алтан, ласково касаясь щеки. — У меня… иммунитет. Я не болею, — смог ответить он, открывая глаза и любуясь взволнованным выражением лица Алтана. Таким Вадим его, наверное, никогда прежде не видел. Алтан, который вечно натягивает на себя маску равнодушия, сейчас выглядел чересчур встревоженно. Даже когда дела в клане шли не очень, он ни разу не корчил такую мордашку. А тут, видите ли, забеспокоился. Еще и за кого — за наемника, а по совместительству любовника. Если бы мозг сейчас лучше соображал, Вадим бы точно не удержался от подкола. — Не болеет он. А тридцать восемь и три на градуснике ничего тебе не говорит? Ты у нас свинья, что ли? А если бы в обморок грохнулся и башкой долбанулся обо что-нибудь? Твой труп мне нахрен не сдался, — в голосе Алтана не слышалось злобы, скорее проскальзывали ласковые ноты. В дверь постучали, и в спальню вошла служанка, внося поднос. Вадим, не отрывая головы от подушки, смог разглядеть на нем лишь графин и стакан. — Сбивать температуру пока нежелательно. Но порошок все-таки выпей, там не так много парацетамола, — слышал Вадим голос Алтана, но не наблюдал за его действиями — глаза болели, словно их пытались выдавить изнутри, поэтому он даже не пытался их открыть. — Я посплю и все пройдет, — пробормотал Вадим, действительно надеясь, что уже к утру будет чувствовать себя как огурчик. — Вот и порошок тебе поможет лучше поспать. Во сне организм лучше борется с заразой. А утром вызовем врача. Приподнимись. Вадим через силу сел на постели, приоткрывая глаза. К губам приставили стакан с водой, от которой пахло каким-то химозным лимоном. Шутка про попытку отравления застряла где-то под горлом вместе с первым глотком теплой сладкой воды. Каждый глоток отзывался болью в горле, но Алтан все равно не отстал от Вадима, пока не была выпита последняя капля. — Умница. Голова болит? — Немного, — пробормотал Вадим, откидываясь на подушки. — Жить буду. — Хреново, но будешь. А теперь молчи и отдыхай. Лба коснулась влажная холодная ткань, Вадим сначала вздрогнул от резкого перепада температуры, но позже стало легче. Головная боль ощущалась уже не так остро. — Ты бы шёл, золотко, — прохрипел Вадим, закутываясь по самый подбородок. — Заразишься ещё. — Ага, а ты тут подохнешь. Размечтался, буду тебя контролировать. — Не подохну. А ты вот заразишься. Или… — Вадим прокашлялся, — зараза к заразе не липнет? — Ты… ох, спи лучше, — Алтан погладил его по щеке, совсем невесомо, но так нежно, что это даже не причиняло дискомфорта. — И жидкости больше пей, тебе сейчас надо. Возможно, начинал действовать хваленный порошок Алтана, потому что ломота в мышцах постепенно становилась меньше, а боль не так сильно долбила по вискам. Ещё и в сон потянуло, глаза уже ни в какую не хотели открываться. — Саг унтаха, Луу… саг унтаха, — слышал Вадим рядом с собой, но совершенно ничего не понимал. А потом он вообще перестал что-то разбирать, вздрогнул лишь когда пальцы Алтана перестали гладить по щеке, а пересохших губ коснулась влага — снова заставили попить.

***

Ночью Вадим спал чересчур, как ему казалось, крепко, хотя пару раз просыпался в туалет (из-за того количества воды, что в него вливал Алтан, разместившийся на ночь на софе с противоположной стороны комнаты, это было неудивительно). Алтан его провожал и чуть ли не в дверях стоял, оправдываясь тем, что Вадим может из-за слабости грохнуться. Но на утро он почувствовал себя в разы лучше. Даже особо не болело ничего. Правда, появился противный кашель. — Я смогу работать, золотко, мне лучше, — возразил Вадим и попытался выбраться из постели, но Алтан всучил ему градусник. — Ага, и перезаражать мне тут всех. Обойдешься. Несмотря на улучшение самочувствия, градусник показал тридцать семь и два. Алтан даже не стал слушать возражения, загнал в постель и заставил позавтракать, хотя прекрасно знал, что Вадим с утра довольствовался лишь кофе. — До двенадцати должен врач прийти. Хоть это, скорее всего, простуда, но лучше перестраховаться, — сообщил Алтан, добавляя в свою порцию овсянки мёд. Как бы Вадиму не претила мысль провести какое-то время в постели с простудой, ему была приятна забота Алтана. Его золотейшество всю ночь провел рядом, пусть и не в одной постели, заставлял пить воду и менял холодный компресс на лбу. Вадим уже и забыл, когда о нём кто-либо так заботился. Врач подтвердил банальное ОРВИ, прописал постельный режим, спрей для горла, полоскания и обильное питьё. Вадим даже подумал, что по выздоровлению будет состоять из воды на девяносто восемь процентов, как медуза. Алтан всё это время лишь ненадолго уходил, чтобы разобраться с делами (забота-заботой, а работу надо работать), а так весь день не отходил от Вадима. — Алташ, мне, конечно, приятно твоё внимание, но врач сказал, это просто простуда. Я не при смерти, тебе не надо со мной постоянно сидеть, — сказал Вадим, когда Алтан притащил ноутбук и предложил посмотреть сериал. — И ты заразиться можешь, хоть бы маску надел. — Все, что от тебя мог подцепить, я уже подцепил, — фыркнул Алтан и забрался на противоположную сторону кровати. Хорошо хоть кровать большая, была возможность все-таки хоть небольшую дистанцию соблюдать. — И я каждый час полоскаю горло и нос, все нормально будет. — Ну-ну, только не говори потом, что я тебя не предупреждал, — Вадим хитро прищурился и подполз к Алтану, оставляя совсем небольшое расстояние между их лицами. — Так, может, если все нормально будет, я заслужил поцелуй? — В макушку до крови, — лицо Вадима закрыли ладонью и оттолкнули. — Пока болеешь — никаких поцелуев. — А другие способы для обмена жидкостями? Алтан рядом тяжело вздохнул, откидывая голову и затылком несильно ударяясь об стену. — Вчера за тобой ухаживать было проще… Вадим хотел снова подколоть, но залился в новом приступе хриплого кашля.

***

Вместо нескольких дней Вадим провалялся в постели неделю. Он бы и раньше со всеми этими играми с Алтаном — жаль, не ролевыми — в доктора и больного закончил, но кто ж ему позволит? Температура держалась несколько дней, но поднималась преимущественно к вечеру, а к кашлю со временем добавился насморк. Даже сосудосуживающие капли не спасали — сопли приходилось чуть ли не на кулак наматывать, лишь бы хоть немного от них спастись. Все это время Алтан, словно заботливая женушка, ходил где-то неподалеку, заставлял чуть ли не силой полоскать глотку и нос, следил за приемом всех лекарств и исправно измерял температуру. Они, конечно, как обычно, пререкались, особенно насчет еды («Если я буду столько есть и не двигаться, стану толстым и ты не захочешь со мной трахаться!» — «Если ты не будешь столько есть и не поправишься к концу недели, я точно не буду с тобой трахаться!»), но, в целом, они вели себя даже чересчур спокойно. — Алта-а-а-н, у меня нет температуры, могу я наконец-то вернуться к работе? — ныл Вадим, который, несмотря на насморк и кашель, чувствовал себя как огурчик. Он не привык так долго лежать без дела, из-за чего ощущал себя железным дровосеком, ржавеющим без дела. — Пока врач не даст добро — отдыхай. Тебе еще десять лет без выходных на меня пахать предстоит, — сказал Алтан, даже не отрывая взгляд от ноутбука. В последнее время своему комфортному кабинету он предпочитал софу в спальне, где разместился Вадим. — У меня договор на меньший срок заключен… — Десять. Лет. Вадим, — блеснули рубиновые глаза и тут же вновь устремились в экран ноутбука. Ладно, возможно, Вадиму действительно не помешал отдых. Тем более что одиноким он себя не чувствовал. Алтан прописался в гостевой спальне, где на время болезни оставил Вадима. Даже спал через раз на софе, а не у себя. Пускай Алтан и не велся на провокации по типу «Подрочи мне, вся зараза сразу выйдет», с ним не было скучно. Хотя все это просто шутки, чтобы вывести Алтана на эмоции. То, что целую неделю их отношения были скорее агапе, чем эрос, было чем-то новым и по-своему приятным. Пытаясь хоть как-то развеять скуку, Вадим доставал Алтана. — Хочу фейхоа. — Ты хотя бы знаешь, как оно выглядит? — Нет, но вдруг я умру и не узнаю даже, какое оно на вкус. — Умрешь ты только в том случае, если я перережу тебе глотку. А уже на ужин в качестве десерта Вадиму принесли мисочку с небольшими зелеными плодами. Как объяснил поисковик «Вместе», это и были ягоды фейхоа. После долгих уговоров Алтана и убеждения врача, что он чувствует себя прекрасно, Вадиму наконец-то позволили выйти с больничного. Ему просто не терпелось наконец-то вернуться к привычному образу жизни — Золотко, — ласково протянул Вадим в последний вечер своего больничного, потянув на себя Алтана за руку, — я соскучился по тебе. — Да ну? — Алтан выгнул бровь и закусил губу, усаживаясь на колени Вадима и скрещивая ноги у него за спиной. — Я ведь всю эту неделю рядом был. И все твои капризы терпел. — Но на расстоянии, — Вадим уткнулся носом в шею Алтана и оставил невесомый поцелуй на бьющейся жилке. — И ничего я не капризничал. Просто… обо мне никто не заботился уже долгое время. А тут вот, золотко решило побеспокоиться о своем верном драконе. Это… приятно. Спасибо. Алтан замер в руках Вадима. А потом Вадим почувствовал ласковое прикосновение к волосам, как в первый день болезни. И тихий шепот на бурятском донесся до ушей: «Шамай дурлаха…» — Прекращай вылизывать мою шею! — А что, я соскучился по твоему вкусу. Или мне вылизать что-то другое? — Кретин.