рокировка длиною в жизнь

История проста до безобразия: Еринобу наконец решается повторить идиотский подвиг двадцатых годов и вновь восстает против отца. Еще секунда, опоздание — и господин Арасака был бы мертв. И был бы, в нормальных обстоятельствах, однако то, что получается в итоге, назвать таковыми не поднимается рука. Это не «нормально» и даже не «в рамках допустимого», ни за что. Сталкиваются два случайных «если». Что будет, если Еринобу наконец решит убить отца? Что будет, если в его номер проникнут два вора из Найт-сити и случайно застанут эту сцену? Одновременно. Неизвестно, что движет ворами в ту секунду. Может, они понимают, что по итогу окажутся не в самой дурной ситуации: в конце концов, на их стороне будет свидетельство самого гендира «Арасаки», того, кого уж точно послушают. Но девчонка, одна из тандема, активирует клинки богомола в ту самую секунду, когда пальцы Еринобу обхватывают шею отца; пробивает стекло, как нож масло, и вспарывает ему глотку. Кровь хлещет, она визжит, ее напарник — тоже. Так говорит господин Арасака, когда объясняет ситуацию Горо и Смешеру, мгновенно примчавшимся на помощь. Вероятно, он и сам не знает, что думать. Дать указ пристрелить грязных воришек? Но они спасают ему жизнь, эти двое. Что воровство чипа на фоне подобного? Наверное, именно поэтому он запрещает их трогать. Но требует допросить. Каждого, по отдельности. Дает это поручение Горо, пока сам, зорко, словно ястреб, наблюдает за уборкой тела собственного сына. Первым оказывается Джеки Уэллс. Приятный молодой человек для швали из Найт-сити. Он довольно быстро колется, сначала пытается кивать в сторону уличных правил, но потом сдается — стоит только нажать верные точки, например, упомянуть мать. ДеШон, Паркер — эти имена мгновенно оказываются в числе тех, кого начинают искать гончие «Арасаки». Второй оказывается та самая девчонка с клинками богомола. Она, в отличие от мистера Уэллса, кооперировать не желает. Проблема. Когда Горо заходит в узкую стеклянную комнату — за прозрачными стенами сидят агенты, тщательно анализирующие их диалог, стоят записывающие устройства — девчонка смотрит на него исподлобья волчьим взглядом. Сидит, одна рука на колене, во второй сигарета (самокрутка, кажется, слишком воняет кислотой). Эталонный пример крысы из города под ногами. Но она спасает жизнь господину Арасаке, жертвует ненавистью к корпорации — той, какую испытывает каждый родившийся тут в трущобах — и делает рокировку. Поразительное явление. На столе стоит массивный диктофон. Анализирует даже частоту, с которой девчонка выдыхает дым в воздух. Горо резко отодвигает стальной стул назад и опускается перед ней. Некоторое время они рассматривают друг друга, пристально, как зверь добычу (и сложно сказать кто где); затем, Горо достает планшет и опускает туда взгляд. Фото из айди выглядит полностью противоположно: прилизанная, улыбчивая, девчонка не выглядит взъерошенной кошкой. Ничего интересного. Отсутствие поводов шантажа. Одиночка с бедной историей преступлений и скучной жизнью уличной крысы из Найт-сити. Он откашливается. — Полагаю, Вы… Он называет ее имя, и девчонка кривит лицо так, словно съедает целый лимон. — Ви. Меня зовут Ви. Не надо вот этого, — когда Горо вскидывает бровь, недоуменно, она поясняет: — Типа, «ви» — виктори… И так далее, все, харэ рязину тянуть, задавай уже свои ответы, и я пошла. Задавать ответы… Манера речи и абсолютная уверенность в своей правоте. Замечательная комбинация. Добиться чего-то от такого человека почти нереально, Горо знает это не понаслышке: встречал множество таких людей во время работы оперативником. Он кривится, когда Ви выдыхает в воздух кислотное облако и начинает барабанить пальцами по столу. Еще и отсутствие манер. Мистер Уэллс хотя бы ведет себя примерно, осознавая опасность ситуации. А эта? Но не важно. В самом-то деле. — Что с Джеки? — вдруг прерывает она потом мыслей. Горо вновь поднимает взгляд на нее. — Мистер Уэллс уже был допрошен. — И где он? — Временно в месте заключения… — Ясно, — обрывает его Ви и кривится, хрустя шеей. — Обезьянник. А дальше? Пристрелите нас? В этом нет необходимости, вспоминает Горо слова господина Арасаки, и озвучивает их. — Да ладно, вы, пиджаки, такое обожаете, — сверкает белозубой ухмылкой девчонка. Разваливается на стуле, вальяжно, словно это она ведет допрос; указывает на него сигаретой. — Видела кучу яппи в клубах, которые только этим и кичились. И все из ебаной ‘саки! — Это не мои слова, — Горо качает головой. — Так считает господин Арасака. Видимо, аргумент проходит. Как и ожидается. Ви лишь кривит рот и откидывается на спинке стула назад. Одну ногу она ставит на стул, стягивает туфлю, и Горо хочется лишь покачать головой, поражаясь наглости. Но, честно говоря, так даже проще. Немного. Несмотря на нежелание кооперации, она хотя бы будет честна. На ряд следующих вопросов она отвечает коротенько, быстро: без особых подробностей. Сведения совпадают с тем, что предоставляет мистер Уэллс: Ви не называет имени фиксера, явно цепляясь за правила улиц, но сдает любовницу Еринобу. Честно признается, что ее абсолютно не интересует чип, который они пытаются выкрасть, и в не случившемся налете они с мистером Уэллсом были не более, чем просто рабочей силой. Она довольно часто о нем говорит, о мистере Уэллсе. Беспокоится. Вот и человек для шантажа, заключает Горо, но не развивает эту мысль: в конце концов, Ви и сама понимает это. Они сейчас послушные крысы в клетке, знают, что не стоит кусать руку хозяина. Но отмечает себе. Верность — хорошее качество, даже для городских воришек. На закономерный вопрос — зачем спасла — Ви лишь пожимает плечами. С видом, будто это само собой разумеется. — Не знаю. Такой ответ устроит? Просто рука дернулась. Рефлекс. — Другие на твоем месте выждали бы или помогли, — парирует Горо. — Зачем? Чтобы Еринобу скинул на нас всю ответственность? — Ви плотоядно скалится. — Он же ебаный яппи. Для него это был бы просто удобный повод свалить на нас всю вину. Плюс, ему помог бы Смешер. А вот это уже интересно. — Он нас видел. Мой чип… в глазном импланте среагировал, — Ви стучит по виску. — Когда они мило болтали в начале, Смешер прожигал в нас с Джеки дырку. Я ему не сказала. Джеки и так напугался. Но… вот. Не знаю, что хуже: то, где мы сейчас, или что могло быть. Но так я хотя бы крутая спасительница самого Сабуро Арасаки, и все ‘саковские шавки будут лизать мне ботинки, потому что я такая… ну да, крутая. Не подвиг какого-нибудь условного Сильверхенда, но ты шаришь, да? Горо не сдерживает выражения отчаяния, когда потирает переносицу. Ну конечно. Разумеется. Воровка, да еще и фанатка Сильверхенда… Неисправимое создание. — Вообще-то, — кокетливо наматывает прядь на палец, — мне больше нравится Морган Блэкхенд. Не меняет факта неисправимости. Допрос продолжается, однако, ничего полезного Горо в дальнейшем не узнает: затем они и вовсе переходят на какие-то бессмысленные диалоги, не относящиеся к делу. Все дело в воровке. Она горазда болтать, только и делает, что переводит стрелки и резко меняет тему на тему. В какой-то момент диалог достигает той точки идиотизма, что они даже говорят о еде — совсем чуть-чуть, правда — но Горо ощущает, как его профессионализм рядом с ней тает, потому что Ви ведет себя подобно великовозрастной идиотке. Она очень странная, эта женщина. Такие люди, обычно, выводят его из себя. Но Ви, вместе с тем, что в ее пустой голове отсутствует серое вещество, все еще способна мыслить рационально: понимает подставу, действует быстро и четко, выбирает верный результат. Господин Арасака сетует, что Еринобу мертв… но говорит, что это его «устроит». — Главное, что голова не пострадала. Что бы это еще, черт возьми, значило. Ви насмешливо хихикает и выдыхает ему в лицо сигаретный дым. Горо брезгливо отмахивается. — Веди себя серьезно. — А то что? — Ничего, — признается он. — Но это облегчит наш с тобой диалог и завершит его скорее. Я вижу, что ты совсем не рада моему присутствию. — Если бы тут не было тебя, то тут сидел бы какой-то другой невыносимый пиджак. Рот Ви искривляется в ухмылке. — Ты, Такемура, тот еще юморист. Ты уверен, что ты не потерянный брат Хидеши Хино? — Кого?.. Когда Горо недоуменно вскидывает бровь, Ви плотоядно ухмыляется. О нет. За их короткий диалог он понимает, что за таким обязательно последует какая-нибудь глупость. — Поищи в Сети. Тебе понравится. Нет, Горо абсолютно не нравится. Но когда Ви заливается смехом, он, отчего-то, тоже не может сдержать ухмылки. Плохая шутка, но все равно забавно. Он позволяет себе подобной слабости — настоящим эмоциям — проскользнуть, потому что Ви, очевидно, не собирается сбегать, а еще более тесное общение позволяет получить доступ к сокровенной информации. Не то, что ему действительно есть, чего от нее ждать. Ви и мистер Уэллс лишь исполнители. За более подробной информацией следует копать в сторону Паркер и ДеШона. Наверное, это не совсем профессионально… — Из тебя вышел бы хороший корпоративный агент. — Вот так, да? — вдруг удивляется Ви, почти искренне. Даже давится сигаретой. — Ну и ну! — Что тебя удивляет? Твои качества… Она резко обрывает его тираду, в которой Горо пересиливает себя и даже выделяет в Ви какие-то положительные качества, что для него, в общем-то, сродни подвигу: — Кто так пытается завербовать? Все равно что самое безвкусное приглашение на свидание. Ему стоит оскорбиться, или что?