Розарий

Сердце сжимается. Вдох - выдох. Боль процветает в сердце. Вдох - выдох. Под рёбрами медленно прорастают первые побеги смертоносного растения. Они быстро разрастаются и крепнут. Некоторые из них оплетают рёбра - сначала, с внутренней стороны, сталкиваются с восхитительно прочным и сильным телом рёбрышка, а затем, найдя найдя для себя небольшую дорожку, пробираются дальше и постепенно отрывая мышцы от кости, закручиваются витиеватой спиралькой, перекидывая время от времени свои острые путы на другие кости. Другие же не отвлекаются на «захват», а потому уже скоро разрезают мышцы своими тонкими небольшими шипами, оставляя часть из их в повреждённых тканях, продолжают своё движение разрывая сухожилия. У них есть цель - свет. Они родились в сердце, но не хотят оставаться там - этого мало - их желание, что бы другие узнали о их существование, их силе и победе в этой схватке с судьбой, с самой жизнью. Продолжая свой путь к свету они готовятся воскликнуть: "Смотрите! Смотрите на нас! У нас получилось! Радуйтесь нам, ведь мы так прекрасны. Посмотрите, у нас такие яркие стебельки и такие нежные лепесточки - прикоснитесь, мы не обидим". Они растут дальше, становятся больше и сильнее, и уже поражают нервы своей силой, а затем, мучительно медленно, наслаждаясь и одновременно боясь неизвестности, прорывают кожу. Секунда, две - свершилось... Кровь. Тонкая струйка крови потекла из верхнего левого угла грудной клетки - место, под которым находится измученное сердце - и на божий свет показался небольшой остренький шип. Ещё чуть - чуть. За шипом показался стебелёк, увенчанный крохотным листочком - увы, они пока такого же цвета, что и шип, но ничего, скоро кровь стечёт и он обретёт свой сочный зелёный цвет, свою молодость. Дальше. Вслед за стебельками наполненных жизнью, появился первый бархатный лепесточек. Он наконец-то явился взору этого мира - радостный, он созывает братьев подобраться и вылезать вслед за ним - они слушают его. Вот, под солнышком показался уже не один лепесточек, а целый бутон - ярче рубина он светится под солнечными лучами, а кровь, что каплей за каплей падает с раскрытых лепестков, постепенно густеет и темнеет приобретает свой траурный вид, но ничего, цветочек не против. Сейчас, ещё немного и он станет самым прекрасным на этой планете, он такой единственный. Кровь породила красный, и он родился из истинного красного - благородство и сила наполняют его. И вот он - великолепный, красивый и ужасающий в своём лучшем проявление, сияет под лучами полыхающего солнца, гордо раскинув свои сочные веточки в разные стороны и распустив свои мясистые лепестки, давая солнышку возможность прикоснуться к ним и помочь стереть с них то, из чего они проросли и показать миру их настоящий цвет - тот, что течёт в них самих, а в их "почве". Какой наивный малыш. Он ещё не догадывается, что солнышко будет нежно с ним лишь временно. Что, стоит ему остаться под его лучами ещё немного и оно перестанет нежно греть. Тот, кто помог прорасти, начнёт медленно, шаг за шагом выжигать тебя, пока не иссушит, пока не превратит в маленького скукожевшегося уродца, на которого никто не захочет больше смотреть. Он не догадывается, что хоть тот, кто дал ему жизнь уже мёртв, часть его навсегда въелась в малыша. Всё его лепесточки отныне и навсегда покрыты кровью умершего по его вине человека. И даже дождь не сможет смыть эти следы. Он не догадывается, что как только радость поутихнет и он осмотрится, то заметит миллионы таких же безумно красивых цветов, что, когда-то, так же как и он, тянулись вверх, к солнцу. Они все разнообразны: у всех свои лепестки и стебельки, свои листочки и шипы, но одно у них общее - цвет. Появляясь на свет они яркие, но проходит время, кровь запекается и приобретает такой скучный и грустный багровый оттенок. Все здесь - скучного, грустного багрового оттенка.