cause that's what young love is all about

— Включайте Моргенштерна! — кто-то крикнул с той стороны кухни, и комнату разразило громкими, что трескались стаканы, клубными битами и невнятным мычанием. Фрэнк уже не понимал, что происходит, где он находится и что за люди вокруг него. Он принял уже достаточное количество отцовского самогона, завалявшегося где-то в холодильнике, и полностью отключился от происходящего. В большой кухне собралось около десяти человек. Все они попеременно отбирали друг у друга пульт от телевизора, в беспорядочном порядке включая какие-то недвусмысленные песни кальянного репа. Парень разместился у вытяжки и тихо потягивал сигарету, не додумавшись даже включить вентиляцию. Смысла в этом не было — помещение и так уже было прокурено настолько, что дышать в нем становилось затруднительно. Компания его друзей-алкоголиков — вроде, они были его друзьями, — с пьяным блеском в глазах трясли своими телами и громко подпевали. Наверное, соседи Фрэнка уже пришли в ужас и боялись даже сунуться сюда, чтобы как-то умерить громкость. Такое происходило на зависть часто — раз в два дня друзья приходили «выпить пива», а оставались допивать родительский бар. У каждого подростка в этой комнате были свои причины, почему они добровольно проводили последние дни лета в полной вакханалии алкоголя и дыма — и все же, каждый раз повторять этот грешный ритуал было весело. Ну, хотя бы поначалу. Днем все играли в имаджинариум и действительно пили грушевый гараж, а потом кто-нибудь обязательно кричал «наливай мне водки, я так больше не могу!» и вечеринка из размеренного вечера настолок превращалась в собрание заядлых несовершеннолетних алкоголиков. В этот раз, Фрэнку стало не на шутку страшно находиться в этом жарком, дымном помещении — его охватила нерациональная, вызванная тяжелым алкогольным опьянением паника. К горлу подкатывал ком, а точнее волна непереваренного и просто невоспринятого печенью алкоголя, и очень хотелось просто проблеваться и уснуть. Но вместо этого он стоял у плиты, глотая воздух в прокуренные легкие, и старался успокоиться. — Ты в порядке? — до ушей парня громким криком донесся голос его друга, который с трудом пристроился рядом и поджег свою собственную сигарету. Фрэнк слишком резко покачал головой, моментально жалея о своем решении шевелиться. Он схватился за голову, в глазах все ходило ходуном и подросток уже готов был просто опуститься на холодный кафельный пол головой, чтобы не чувствовать этого ужасного мутного ощущения. — Меня сильно мажет, — промямлил он, опираясь ладонями на кухонную стойку за собой и закидывая голову, жадно вдыхая воздух. В воздухе, правда, был горячий дым от сигареты, и он сильно закашлялся, еле-еле сдерживая рвотные позывы. — Что-то тебе совсем нехорошо, — более четким и очевидно менее пьяным голосом произнес Джерард — да, вроде бы, это был Джерард, с красной такой макушкой — и подхватил друга под локти, когда тот начал сползать вниз. — Мне кажется, что я сейчас выблюю все свои внутренности, — пытаясь произнести каждое слово без запинок, сказал Фрэнк и поддался нескоординированным попыткам Джерарда увести его в ванную комнату. Шатаясь, Фрэнк еле как вывалился за раздвижную дверь кухни и был ослеплен ярким светом коридора. Он аккуратно осмотрелся вокруг, двигая глазами настолько медленно, насколько это было нужно, чтобы не опорожнить содержимое желудка прямо на кроссовки друзей. С помощью Джерарда он доковылял до первой туалетной двери. Неаккуратным движением он открыл дверь в туалет, соскользнув с ручки и ударившись ладонью о косяк. Будет больно потом. Фрэнк в бессилии упал на колени и вдохнул носом воздух в попытках успокоить калейдоскоп в глазах. Все внутренности просились наружу — ему казалось, что он сейчас вот-вот умрет. Еще одна секунда этого и он умрет, прямо здесь, перед унитазом, оперевшись лбом о белый трон. — Попробуй вызвать рвоту, должно помочь, — совершенно спокойно сказал Джерард, в его голосе ни намека на опьянение. Фрэнк на самом деле не следил за тем, кто и сколько пил. Может быть, Джерард и вовсе не был пьян? Джерард опустился на одно колено рядом с Фрэнком, поглаживая его спину. Парень с беспокойствием смотрел на него, периодически оглядывая ванную комнату в поисках всевозможных путей спасения своего друга. — Давай, вот так, — Джерард захватил копну черных волос, убирая их от лица Фрэнка, — подыши глубоко и проблюйся. Фрэнк ловил буквальные вертолеты на дне слива унитаза. Он порывисто дышал, чувствуя, как алкоголь подкатывает к горлу. Через секунду по онемевшему пищеводу покатилась жгучая струя самогона вперемешку с желудочным соком, агрессивно вырываясь обратно на родину, а точнее — в белые кафельные объятия унитаза. Звуки катастрофы в туалете перебивались глухими битами с кухни. Люди кричали и пели, не вдаваясь в подробности исчезновения двух из их компаньонов. От осознания, что всем, на самом-то деле, плевать, становилось еще хуже. От этого Фрэнка стошнило еще пару раз. Вытерев слезящиеся глаза рукавом толстовки, парень потянулся ко рту, когда рука Джерарда его остановила и вместо толстовки к губам прикоснулось мягкое мохровое полотенце. Благодарно кивнув, Фрэнк взял ткань в руки и вытер лицо, после чего уже легче поднялся к раковине. Стало легче. Он не чувствовал себя настолько пьяным и ущербным, в глазах перестали мелькать вспышки и искры, а пространство вокруг перестало так сильно плыть. Он облил лицо, руки и волосы холодной водой и набрал немного в рот, чтобы прополоскать горящее горло. Выпив из-под крана еще пару глотков, он потряс головой и повернулся к другу, который теперь сидел на краю ванны и с неподдельным беспокойством смотрел на Фрэнка. — Спасибо, — промолвил подросток, слабо улыбаясь. — Мне казалось, что я реально умру. Джерард усмехнулся и провел рукой по задней стороне своей шеи. Он глубоко вдохнул и откинул голову, разминая затекшие мышцы. — Представляю. — он поднялся, нажал на кнопку спуска унитаза и открыл дверь, пропуская едва шатающегося Фрэнка вперед, — не думаю, что ты хочешь тут оставаться. Как бы предлагая, Джерард прошел дальше по коридору и остановился у странной походной табуретки, которую кто-то притащил с собой. Было бы неплохо сейчас выйти и продышаться. — Но это моя квартира, я боюсь их тут оставлять. — замялся Фрэнк, почесывая затылок. — Расслабься, — сказал Джерард, натягивая кеды, — они уничтожат все здесь в любом случае. Здесь ты или нет, они тебя не послушают. Парень мотнул головой в сторону разрывающейся кухни и пальцами щелкнул по шее, невербально называя друзей неадекватными алкоголиками. Фрэнк лишь посмеялся и качнул головой, соглашаясь с ним. С хозяином квартиры или без, если этой кухне суждено взлететь на воздух, это произойдет. И лучше не находиться здесь, когда этот момент настанет. Молча, Фрэнк надел кроссовки и открыл дверь, захватывая сумку со столика. В ней, вроде, должны быть ключи, паспорт и сигареты. Может, если повезет, мобильник. Джерард вышел в подъезд следом, тихо закрывая за собой дверь. Конечно, никто даже и не заметит их отсутствия. Без лишних слов проехав 10 этажей в лифте, ребята вышли из подъезда, вдыхая свежий воздух августовской ночи. В одной футболке, Фрэнк наслаждался легким покалыванием холодного ветра. Детская площадка перед домом, которая обычно кишила детьми, была пустой и как будто заброшенной. Ветер качал стебли кустов и лишь легонько шевелил кроны окружающих деревьев. Такая яркая луна в безоблачном небе подсвечивала множество звезд, вырисовывающих странные силуэты в ночи. — Ну, красиво? — сказал Джерард, оказываясь рядом по левую руку, — всегда хочется просто уйти от этого вечного алкоголя и просто подышать. Фрэнк обернулся и посмотрел на парня. На улице уже даже не горели редкие фонари — лицо парня было почти неразличимо в темноте, только лишь белый свет луны подчеркивал его очертания. — Очень красиво, — завороженно произнес Фрэнк, не отрывая взгляда от профиля друга. — Пошли, прогуляемся? — Джерард с легкой улыбкой обернулся и, заметив легкий кивок головой, двинулся вперед. Алкоголь в крови уже почти совсем рассосался, а в небе начало проявляться восходящее солнце, окрашивая все в болотные оттенки, а через полчаса оно разразит пространство розово-рыжими лучами. Фрэнк и Джерард, наверное, уже прошли весь город два раза, медленно возвращаясь к десятиэтажке, которую Айеро прозвал своим домом. — Ты вообще не пил сегодня? — с усмешкой спросил Фрэнк, направляясь к качелям на детской площадке. — Не-а, ни глоточка, — гордо ответил Джерард, присаживаясь на одну сторону двойных качелей для детей, — вы даже не заметили. — Я был слишком увлечен имаджинариумом, а потом выпивкой, — Фрэнк звонко рассмеялся, отталкивая конструкцию ногой, — спасибо, что помог мне. — Боже, не благодари меня, — Джерард пожал плечами, — уверен, ты бы сделал то же самое для меня. Фрэнк улыбнулся и раскачал качели так, чтобы они не сильно отрывались от земли, но и не стояли на месте. Прикрыв глаза, он полностью облокотился на спинку и выгнулся, чувствуя потоки ветра сквозь волосы. Он всмотрелся в розовеющее небо. — Поэтому ты не пьешь? — подал голос парень, — чтобы не блевать потом? Джерард усмехнулся, поправляя неаккуратные локоны. — Нет, — он вздохнул, — вы все пьете, чтобы забыться, повеселиться или убежать от проблем. Я знаю, что я никак не смогу убежать от проблем, — он глухо посмеялся, — что бы я ни делал, что бы ни пил — я не смогу забыть. Поэтому, зачем? Мне нравится наслаждаться этой вакханалией. Я чувствую себя последним человеком на земле, а вокруг меня апокалипсис. Фрэнк дернул плечом, так и не возвращаясь в прямосидячее положение. — Не могу говорить за всех, — он улыбнулся, — но я не хочу пить. Всегда так получается — за компанию. И даже не весело, ведь самогонка-то моя, и получать от отца потом буду я! Джерард схватился за перила качель и стал раскачивать железяку, набирая скорость. Второй рукой он перехватил ладонь Фрэнка и вытянул его на себя, чтобы тот сел. — Кто бы мог подумать, спустя 10 лет ты станешь алкоголиком за компанию, а я молчаливым наблюдателем, — он хихикнул в ладошку, — а в детстве только так кричали, что алкоголь фу, сигареты фу! Айеро снова рассмеялся, озаряя своей улыбкой расцветающее утро. Он вскинул руки к небу, чувствуя себя сейчас настолько живым, насколько никогда не чувствовал под самогоном, виски, коньяком или чем угодно, что только они в себя не вливали. Парень заглянул в глаза собеседника, которые светились под падающим солнечным светом. Его лицо приобрело розовые оттенки рассвета, а волосы были ярче любого стоп-знака светофора. Что-то сейчас так сильно в нем горело — какая-то подростковая пылкость и беспечная безупречность. — А ты красивый, — произнес Фрэнк, разглядывая знакомые черты, — прям очень. — Ты точно протрезвел? — со смешком произнес Джерард, наклоняясь, чтобы проверить степень расширенности зрачков друга. Фрэнк закусил губу и утвердительно покивал головой. Он взглядом изучал все линии, соединяющиеся в такое прекрасное лицо напротив. Он видел его десятки тысяч раз, смотрел, как оно меняется и вытягивается, становится мужественным и взрослым — но таким красивым оно стало только сейчас. Только сейчас Фрэнк вспомнил, как часто заглядывался на него. Как часто в тумане пара и дыма выискивал среди пьяных голов именно Джерарда, как часто, гуляя группой, неосознанно старался всегда идти рядом с ним. Как часто на прогулках наедине хотел просто взять его за руку и ни о чем не думать. Они были лучшими друзьями с самого первого класса — тогда, в пучине других детей, Фрэнк выцепил маленького запуганного мальчика из толпы и протянул ему ладошку в качестве приглашения дружить. Джерард тогда неуверенно пожал крохотную ручку и дал клятву дружить и не обижать друг друга. И как-то понеслось. Безумная подростковая жизнь взяла свое и парни отдалились, каждый предаваясь своим проблемам. Они не забывали навещать друг друга, и все равно делились всем самым сокровенным — но со времен средней школы многое поменялось. И сейчас, Фрэнк понимает, что не просто их дружба поменялась — они сами поменялись. С каждым месяцем глаза Джерарда становились тусклее с контрастом с его ядерно-красными волосами, которые становились только ярче. Некогда сильные руки становились все худее, а щеки впали заметнее, чем Фрэнк впал в алкоголизм. — С тобой все хорошо? — сомкнув брови, Фрэнк опустил ладонь на плечо друга, — мы так давно не говорили с тобой. Джерард вздохнул и опустил голову, размахивая красными локонами. Он бы мог улыбнуться слащаво и сказать, что все прекрасно, но он никогда не умел врать Фрэнку. Кому угодно, но не ему. Не помогало то, что парень буквально по дрожанию брови мог считать любую ложь. — В грандиозной схеме вещей, все хорошо, — усмехнулся он, — а в масштабах моей маленькой жизни, я пиздец как потерялся. — парень поднял глаза, встретив лишь обеспокоенный взгляд, — я постоянно переживаю. Дома происходит полный пиздец, родители пилят меня по поводу поступления, а я понятия даже не имею, что мне дальше делать. Они хотят, чтобы я был доктором, — Джерард вскинул руки на слове «доктор», — а я не знаю, что я хочу. И я знаю, что это всего лишь этап, все через это проходят, бла-бла-бла… Но от этого легче дышать не становится. Фрэнк понимающе кивнул, переместившись на одно колено перед Джерардом. Качели уже почти перестали качаться, лишь изредка по воле импульса поднимаясь. Красноволосый парень опустил голову на плечо друга, так удачно оказавшегося прямо перед ним. Он повернул голову, теплым дыханием согревая промерзшую кожу, а Фрэнк притянул его за плечи, и они оба оказались на металлическом полу маленькой качельки. — Хочешь, просто убежим отсюда? — сказал он, немного неуклюже складывая ноги лотосом, — закончим одиннадцатый и сбежим, не оглядываясь? Или не будем заканчивать школу, просто исчезнем с радаров… — С тобой я готов куда угодно, — посмеялся Джерард, — только в этой гребанной стране нам нужно будет очень много денег, чтобы так выжить. Фрэнк качнул головой, сжимая губы. — Тогда мы заработаем денег и уедем, собрав все свои сбережения? — он потормошил друга за плечи, заставляя того поднять голову и выпрямиться, — я сам так устал от этого города, от этой ответственности. Хочу прожить свою молодость, а не прожечь ее в провинциальном городке, запиваясь вискарем. Джерард взял активно жестикулирующую ладонь Фрэнка в свою и сжал ее. Он хотел бы сделать все так, как сказал Фрэнк — просто уехать, не возвращаться домой. Быть молодым, влюбленным и глупым. Об этом мечтают все подростки. Как бы хотелось, чтобы хоть одно из мечтаний стало реальностью… А вместе с ним и все остальные. — Конечно, — посмеялся красноволосый, — ты тоже красивый, кстати. Фрэнк мотнул головой, прячась за выпавшими прядями. Наверное, ему хотелось, чтобы эта фраза несла тот смысл, который он уже успел себе придумать. — Джи, я хочу тебе кое-что сказать, — полушепотом сказал Фрэнк, выглядывая где-то в бездонных зелено-золотых глазах разрешение, — я понял, что был очень плохим другом. Я думал, что мы просто изменились, закрылся от тебя, стал убегать в алкоголь и тусовки, но на самом деле я просто перестал видеть, как сильно в тебе нуждаюсь, — он накрыл пятерней ладонь красноволосого, который до сих пор сжимал его руку, — и как сильно ты нуждаешься во мне. Я был ужасен, прости меня за это. Я смотрю на тебя и мне так хочется вернуться назад и никогда не дать тебе погрязнуть в этом всем, я… — В этом нет твоей вины, — поспешил перебить его Джерард, — ты не виноват, правда- — Можно тебя поцеловать? — выпалил Фрэнк, прерывая этот поток бессмысленных объяснений и оправданий. Джерард резко перестал говорить, округлившимися глазами смотря на Фрэнка. Он с искренней надеждой бурлил глазами в ответ, закусив колечко в губе. В его взгляде читалась тревога, вина, осознание чего-то, страх. Как брошенный щенок, он просто ждал положительного ответа, кивка головой, так рьяно желал просто завершить этот порочный этап здесь и сейчас. За эти пару лет Фрэнк перестал замечать того простого счастья, которое крутилось под его ногами. Он убегал, прятался, в упор не хотел видеть то, что, казалось, могло решить все его проблемы одним поцелуем. Джерард же не ждал от него ничего: совершенно ничего. Фрэнк писал все реже, отвечал все суше; и да, они были близки, ближе всех в их компании. Но все еще не так близко, как хотелось: как было нужно обоим. И Джерард опешил от такого отчаянного признания. Он не знал, что ему сейчас ответить или сделать, бегал глазами по лицу друга, многоэтажкам вокруг, ослепляясь от ненароком пойманного взглядом оранжевого солнца. Он давно прокручивал этот момент в голове, но с каждой встречей все вернее терял надежду, и перестал вообще на что-то надеяться. — Пожалуйста… — одними губами прошептал Фрэнк. Его прикосновения приземляли, гвоздями вбивая конечности в холодный металл, не давая пошевелиться. Красноволосый слабо кивнул, губы самостоятельно сформировали едва заметную улыбку. Секунда, и Фрэнк уже кинулся парню в объятия, мгновением высвобождая все прятавшиеся внутри чувства, эмоции и желания. Он целовал с едва уловимой тревогой, все сильнее отдаваясь этому моменту. С закрытыми глазами Джерард поцеловал в ответ, впуская Фрэнка снова глубоко в свое сердце. Он хотел показать, как сильно, все-таки, скучал. Солнце уже почти полностью показалось из-за горизонта. Оранжевое небо постепенно становилось желтым, голубым — начинали петь первые птицы, голуби кружили в небе, пытаясь найти местечко, чтобы опуститься. Фрэнк так и сидел на качелях, разделяя отчаянный поцелуй с лучшим другом — такой, который заставил прочувствовать все годы недосказанностей. Отстранившись, Фрэнк хихикнул и глубоко вдохнул. — Не смейся, но это мой первый поцелуй. — он опустил голову на плечо Джерарда, чувствуя потрясывающиеся ладони на своей спине. — Я бы знал, если бы это был не первый, — Джерард посмеялся и щекой прильнул к чуть растрепавшимся волосам. — Все ты знаешь. Фрэнк ткнул парня в ребро, заливаясь ярким и таким живым смехом. Рядом приземлилась небольшая стайка голубей, которые важно осматривались по сторонам. — Черт, у тебя в квартире все еще куча пьяных несовершеннолетних подростков! — воскликнул красноволосый, мигом поднимаясь с качелей и направляясь к подъезду, — Боже, лишь бы квартира не сгорела к чертям. Бегом они добрались до двери на 10 этаже, впопыхах отворяя дверь ключом. Когда они прошли внутрь, по ушам уже не долбила кальянная трэпчина — на кухне было тихо, как в морге. Они осмотрели комнату, в которой мягко посапывали несколько пьяных тел. Выдохнув, Фрэнк закрыл дверь, давая ребятам спокойно проспаться. Он провел Джерарда к своей кровати, с грохотом взваливаясь на нее, уже чувствуя, как отключается мозг. — Поцелуешь меня еще раз? — с уставшим огоньком в глазах спросил Фрэнк, на локтях поднимаясь. — Только если ты увезешь меня отсюда далеко-далеко. — Джерард мечтательно закрыл глаза, подаваясь навстречу. И теперь Фрэнк, когда его лучший друг аккуратно целовал его нежные губы, дал себе обещание точно увезти Джерарда куда-нибудь очень далеко, навсегда исчезнув со всех радаров.