Summer In Your Veins

      Чонгук проснулся от того, что простыни словно впились в его кожу. Как будто кто-то разжëг под кроватью костёр, и пламя пробилось сквозь кожу, сжигая альфу вместе с ним. Открыв глаза, он почти ожидал увидеть комнату, пылающую оранжево-красным жаром, но, кроме струйки утреннего света, просачивающегося сквозь занавески, висящей на одном из окон, его встретила темнота. Тьма, пропитанная единственным и неповторимым ароматом, который без труда затуманивал разум Чонгука до безумия. В нём была исключительно высокая доза сладости, которая делала его подавляющим и более насыщенным, чем обычно, пропитывая каждую поверхность комнаты. Альфа сел, не обращая внимания на одеяло, обёрнутое вокруг его талии, и посмотрел вбок. Даже в темноте его глаза различили корчащуюся фигуру, повëрнутую к нему спиной. Он видел обнажённое бедро, приподнятое вверх и совершающее небольшие толчки в кровать. Смотрел, как нежные пальчики, освобождённые от привычных драгоценных колец, в отчаянии сжимают оливкового цвета простыню, а из пухлой дырочки сочится склизкая смазка. Готов к заполнению и растяжению, готов к узлу. Тишину нарушало тихое мычание, задыхающееся и плаксивое; звуки были такими же сладкими, как аромат ванильного сахара, пронизывающий чувства Чонгука. Альфа подсознательно сжал кулак, глядя на свою пару, ноздри раздувались. Его прекрасная омега, которая страдала в муках жара. Они оба спали обнажёнными, поэтому Чону было легко заметить румянец, распространяющийся по упругой коже там, где её не прикрывало одеяло. И когда его пара беспокойно перевернулась на спину, издав громкий вой, сорвавшийся с губ, Чонгук сразу заметил, что его лицо покрыто испариной. Длинные чёрные волосы омеги прикрывали лицо, прилипнув к впалым щекам и лбу. Чонгук протянул руку и осторожно отодвинул шелковистые пряди, сердце заколотилось, когда его пальцы соприкоснулись с горящей кожей. Его омега чувствовал себя, как вулкан на грани извержения, лава текла по его венам. Чонгук на мгновение забыл о причине своего пробуждения, но с одним лишь прикосновением всё рухнуло. Течка. Его пара, несомненно, была её источником.       — Чимин, — Чонгук обхватил влажные щëки и осторожно потряс. Он жалобно заскулил, — Малыш, проснись.       После ещё нескольких толчков и нежных слов ободрения Чонгук наконец получил ответ на свои усилия. За густой пеленой трепещущих ресниц показались стеклянные глаза цвета мокко. Расфокусированным взглядом они смотрели по сторонам, а потом, когда остановились на Чонгуке, наполнились слезами. Те каскадами стекали по раскрасневшейся коже, добираясь до дрожащих губ. Аромат Чимина резко вспыхнул, ванильные волны разнеслись по комнате. Он издал жалобный скулёж и протянул руки к Чонгуку. Дискомфорт от того, что его пара не прикасалась к нему, прошёл сразу же, как только Чимин оказался в тёплых объятиях и прижался к твёрдой груди. Облегчение разлилось по его дрожащему телу подобно цунами, как только он оказался в контакте кожа к коже и тут же прижался к рельефным грудным мышцам. Пухлые пальцы массировали гладкие округлости, а затем к лечебным процедурам присоединились пухлые губы, которые нежно ласкали и теребили шоколадно-коричневые соски, сжимая. Чонгуку казалось, что котëнок мнёт его грудь. Чимин всегда был очарован им, однажды даже оседлал его, когда альфа был одет в кроп-топ с высоким воротником с длинными рукавами, его влажная дырочка намокла вдвойне. Чонгук до сих пор помнит тёплые струйки смазки, стекавшие по его рельефному прессу, и бешеную пелену похоти, застилавшую красивые глаза Чимина. В прикосновениях омеги чувствовалась настоятельная необходимость, которая, как знал Чонгук, подстëгивалась его течкой.       Внезапное чувство вины охватило альфу, который понял, что его омега проявил признаки предварительной течки несколько дней назад, но он не обратил на них внимания, так как был слишком увлечëн работой над домиком на дереве, который строил на заднем дворе. Когда Чонгук вспомнил об этих мелочах, они оказались так очевидны, и от этого ему стало ещё хуже. Весь вчерашний день омега был ненасытно навязчив, с того самого момента, как проснулся, и ходил за Чонгуком по всему их коттеджу. Во время завтрака устроился на коленях альфы за маленьким обеденным столом и ел небольшие кусочки еды, но в основном принюхивался и сильнее прижимался. Когда Чонгук отправился в утренний душ, Чимин тоже пошёл с ним, пытаясь привлечь к себе внимание, пока Чон не прижал его к скользкой стене и не оттрахал до потери сознания. А пока они одевались, он не переставал красть поцелуи и распускать руки, что побудило Чонгука начать второй раунд. Чон должен был забить тревогу, когда почувствовал усиливающийся запах Чимина, когда он набрасывался на него сзади, но был слишком увлечён возбуждением, которое в нём вызывал омега. Исходящие от него сладкие феромоны были достаточно мощными, чтобы разорить пекарню. После двух утренних потех Чимин не мог находиться в комнате, где не было его альфы. Если Чонгук шёл в одном направлении, тот как магнит тянулся за ним. Он даже присоединился к Чону на улице, когда тот работал над домиком на дереве в их пышном дворе, свернувшись на мягкой траве, рассеянно поглаживая свой плоский животик, любуясь своим трудолюбивым парнем и представляя их будущее с детьми. Если тогда ещё можно было не понять, то за день до этого они ездили в город за продуктами, и Чимин оскалил зубы на омегу, работавшего в ларьке с фруктами, который случайно задел Чонгука, когда альфа расплачивался. По дороге домой он прижался к Чону, а его аромат ванильного сахара отпугивал потенциальную опасность. Чонгук должен был догадаться об этом вечером, когда Чимин начал вить гнездо.       Невнятное «альфа» вывело его из задумчивости, посмотрев вниз, он увидел извивающегося омегу. Только через секунду он понял, что тот вводит пальцы в себя. Рука Чимина исчезла за спиной под согнутым углом, в воздухе раздался тихий хлюпающий звук, а парень смотрел на Чона с горящими глазами и пылающими щеками. Его рот был приоткрыт, предоставляя возможность эротическим стонам и хныканьям вырываться с медовых губ, когда он судорожно погружал пальцы в себя. Чонгук почувствовал, как бёдра Чимина начали двигаться, ища трения, а его твёрдый член упёрся в бедро альфе. Он скинул с них обоих одеяло и осторожно перевернул на спину парня, который теперь лепетал об узле, а затем навис над ним. Это привело Чимина в восторг, и он с готовностью раздвинул ноги в знак приглашения. Он не мог думать; его ясный ум куда-то исчез и не мог связать ни одной мысли, кроме: альфа-альфа-альфа. Как он хотел, чтобы его альфа вошёл в него глубоко вместо того, чтобы собственные неуклюжие пальцы пытались удовлетворить зудящую потребность. Он хотел, чтобы тот завязал узел, растянул его так сильно, как мог сделать только он. Помечал его снова и снова. Омега жаждал ощутить горячий поток спермы, хлынувший в него, жаждал насытиться сущностью своего альфы. Глаза Чонгука потемнели от возбуждающего зрелища того, как его омега ублажает себя на его глазах, как три мокрых пальца проникают в дырочку. Каждый небрежный толчок Чимина по его особой точке заставлял смазку выплëскиваться и брызгать на простыню и на него самого. Небольшая струя попала на внутреннюю сторону бедра, и Чонгук, не раздумывая, наклонился, чтобы слизать её. Это непристойное действие вызвало содрогание всего тела Чимина, который извивался и стонал на простынях. Чонгук нежно потянул его за влажные пальцы, подавляя протестующие крики. Омега смотрел на него широко раскрытыми слезящимися щенячьими глазами с искусно надутыми губами, которые были для Чонгука искушением, их хотелось целовать и сосать до тех пор, пока они не опухли. Фигуристое тело Чимина было выставлено на всеобщее обозрение. Как обычно, с каждой течкой его грудь набухала, превращаясь в мягкие на ощупь округления идеальной формы, а карамельно-коричневые соски отвлекающе пухли. Если не считать смазки на некоторых участках кожи, его плоский живот выглядел шелковисто-гладким. Талия была достаточно тонкой, чтобы Чонгук мог (и часто так и делал) обхватить её одной рукой, а широкие бёдра были упругими, две сочных ягодицы образовывали аппетитную попку. В сочетании с медовым сиянием, покрывающим его кожу нежным румянцем, Чимин даже не представлял, какой вид он дарит Чонгуку, который был совершенно очарован.       — Всё будет хорошо, малыш. Альфа позаботится о тебе.       Чонгук потёрся немного, наблюдая за Чимином, который смотрел на него боготворящими глазами-звёздочками.       — Альфа, мой, — прошептал омега пухлыми губами, снова потянувшись к Чону.       Его невнятные слова прозвучали почти как вопрос, заставив Чонгука застонать. Он поймал одну из рук Чимина и нежно поцеловал запястье, отвечая:       — Твой.       Если это возможно, персиковый оттенок, распространяющийся по наготе Чимина, стал ещё насыщеннее. Чонгук не мог удержаться, чтобы не прижаться к нему ещё одним нежным поцелуем, восхищаясь тем, как он на него действует. Робкие пальцы провели по губам альфы, чтобы он поцеловал его ещё раз, и тот согласился, направляясь к подрагивающей дырочке Чимина. Течка и вытекающая смазка беспокоили его, головка члена Чонгука соприкоснулась с дырочкой, облегчённое хныканье Чимина разнеслось по комнате. Тёплые мышцы радостно затрепетали в ответ, когда он толкнулся внутрь стонущего омеги, сильное давление и всепоглощающий жар окружили член. Ощущение того, что он заполняет свою пару до краёв, всегда вызывало в разуме Чонгука что-то неясное. Заполняя Чимина, ощущение того, как пульсирующие стенки омеги поглощают каждый дюйм его тела, было непередаваемо приятно. Пак испустил поток стонов и обвил руками шею альфы, притягивая к себе, пока они не прижались грудью, рельефный пресс к пухлому животику, а бёдра — друг к другу. Соприкосновение кожи с кожей усилило удовольствие Чимина от того, что его растянули, и он уткнулся лицом в шею альфы, вдыхая знакомый запах кожи. Пак чувствовал тепло рук Чонгука, обхвативших его голову, и сильные татуированные пальцы, крепко сжимавшие бёдра, он ощущал запах пота на коже альфы и остро чувствовал, как Чонгук продолжает входить глубоко внутрь. С каждым вдохом, который делал Чимин, член Чонгука, казалось, становился всё больше.       — Так хорошо, детка, — Чонгук тихонько заурчал. Чимин мурлыкнул в ответ, на щеках появился румянец.       Чонгук сложил руки в более удобное положение так, что его широкое тело стало щитом над Чимином, и отвёл бёдра назад. Он не останавливался до тех пор, пока его насквозь промокший член не вышел из этого умопомрачительного жара, а затем с силой вошёл обратно. Чимин вскрикнул, когда его сладкая точка была мгновенно поражена. Мурашки удовольствия пробежали по его позвоночнику, а в глазах замелькали белые звëзды. Он цеплялся за Чонгука, как за спасательный круг, когда его безжалостно втрахивали в простыни, тяжёлые яйца оставляли хлюпающий отпечаток на его заднице от каждого грубого толчка.       — Принимаешь меня так хорошо, так красиво, — похвалил Чонгук, толкаясь в омегу, губы в форме сердца щекотали мягкие вороненые локоны Чимина. Он чувствует, как сжимающаяся дырочка отвечает ему каждый раз, когда он входит, скользкая смазка облегчает проникновение. Невозможно сказать, сколько времени прошло. Комната превратилась в симфонию всех звуков Чимина. Подушечки его губ приоткрылись, и из лепестковых складок полились нежные нотки, а неистовые стоны Чонгука дополнили их. Пот и смазка покрывали их обоих, заставляя тела скользить и двигаться вместе. Запахи переплетались, наполняя воздух ароматом, который погружал обоих в туманное оцепенение. Чонгук облизал брачную метку, оставленную им на шее Чимина, когда омега внезапно затих и замолчал. Прошло несколько секунд, и Чонгук почувствовал сперму на своём теле. Он сбился со счëта, сколько по времени кончал Чимин, но его грудь и пресс были изрядно измазаны жемчужной субстанцией омеги.       — Так грязно, — пробормотал альфа.       Он провёл сначала губами по нежной шее, а затем языком по выдающимся ключицам. Он вёл кончиком языка по контуру и лизнул ещё ниже, пока не сомкнул рот над пухлым ореолом. Реакция была мгновенной: Чимин с визгом дёрнулся, маленькие ручки поднялись, чтобы оттолкнуть голову Чонгука.       — Мнх, не могу…       Альфа уже дважды заставил его кончить, просто играя с сосками. Они набухли от настойчивых прикосновений зубов и губ. Чонгук мурлыкал около чувствительного соска:       — Они такие красивые, я ничего не могу с собой поделать, малыш. Они будут ещё красивее, наполненные молоком для наших детей. Ты ведь тоже дашь мне попробовать, правда, дорогой?       По щекам Чимина потекли слëзы, и он судорожно кивнул, пухлые пальцы отчаянно теребили волосы Чонгука. Мысль о крошечных щенках, прижимающихся к его груди и сосущих его грудь своими маленькими ротиками, захлестнула Чимина. Представление того, как Чонгук пьёт его молоко, обильно посасывая, как сейчас, вызвало ещё один оргазм, и пальцы на ногах поджались, когда он пронёсся сквозь него. Из его пухлого и покрасневшего члена выплеснулась струйка, которая медленно стекала к яйцам. Чонгук оттянул набухший сосок и приподнялся, любуясь пленительным образом под ним. От блестящего тела Чимина исходило тепло, мягкая кожа была помечена засосами и следами зубов, и Чонгук в очередной раз удивился, как ему удалось стать парой с, буквально, искусством. Его омега смотрел на него с желанием, лихорадочная пелена блестела в его глазах. Чонгук опустил глаза вниз, к месту их соединения, и облизал губы при виде этого зрелища. Его член был полностью поглощён розовой дырочкой Чимина, омега красиво растянулся вокруг него и был испачкан спермой и смазкой.       — Великолепно.       Чимин простонал, когда его перевернули на четвереньки. Он почувствовал, как грудь альфы накрыла его спину, губы опустились на шею, а сильные руки схватили бёдра. Его дырочка на мгновение опустела, а затем снова заполнилась, когда Чонгук вошёл в неё и задал новый темп. Изменившаяся позиция открыла альфе вид на манящую ложбинку Чимина и его покачивающиеся ягодицы. Он вцепился пальцами в талию омеги, снова и снова насаживая его на свой член, который исчезал между полушариями Чимина. Прошло совсем немного времени, прежде чем узел сформировался и вошёл внутрь опухшей дырочки. Жар, бурлящий под кожей Чимина, утих, как только наступила вторая половина дня. Когда омега окончательно отключился, Чонгук принялся приводить его в порядок, а затем занялся их грязной постелью. Закончив с этим, он отправился на кухню и собрал всё необходимое, готовясь к следующей волне. Чимин проспал почти весь день, пока на закате солнца его снова не охватила течка. На этот раз Чонгук был готов к этому. Он почувствовал это, когда Чимин зашевелился в коконе из его рук, а упругая задница прижалась к его паху. Он услышал его запах в свежей струйке смазки, которая медленно вытекала из дырочки.       — Поцелуйчики, — пробормотал Чимин, глядя через плечо на Чонгука с опухшими от сна губами.       — Где ты хочешь их получить, ангел? — Чонгук хмыкнул в ответ, массируя бок Чимина. Он был полностью зависим от тела своей пары, ему нравилось, как оно подчёркивает омегу. Чимин повернулся в объятиях Чонгука, разрывая кокон, и взял альфу за руку. Он простодушно направил её к своей дырочке и заскулил. Чонгук ворковал, — Хочешь поцелуев там, дорогой? Хочешь сесть мне на лицо?       Чимин судорожно кивнул.       — Да, хочу, пожалуйста.       — Тебе не нужно просить, чтобы сесть своей красивой попкой на лицо альфы, — Чонгук обхватил его руками и посадил их обоих на кровати, после чего устроился на подушках, а омега — на нём. Он провёл руками по толстым бёдрам, а пальцами — по атласной коже, пока Чимин поднимался.       — Чон… гук, — промурлыкал омега, почувствовав горячее дыхание Чона возле дырочки.       — У тебя самая красивая задница на свете, детка. Самая сексуальная дырочка, созданная специально для меня, — Чонгук вдохнул, разминая пышные полушария Чимина, раздвигая их, чтобы открыть сжимающийся вход омеги, который он так любил.       Краснота вокруг подрагивающей дырочки была покрыта восхитительной смазкой, которую он не мог дождаться, чтобы попробовать на вкус. Чимин заскулил от похвалы, а затем пискнул, когда зубы впились в его правую ягодицу, грубо укусив мягкую кожу. Он неуклюже ухватился за изголовье кровати, прежде чем Чонгук нетерпеливым и быстрым движением дёрнул его за бёдра. В считанные секунды мокрая дырочка Чимина была перекрыта пожирающими губами. Омега откинул голову назад в блаженстве и громко застонал, когда горячий язык скользнул внутрь, жадно облизывая влажные стеночки. Почти сразу же его бёдра начали двигаться сами по себе, чтобы погнаться за наслаждением, чтобы ещё больше насадиться на бархатный язык, его ягодицы накрывали лицо Чонгука с каждым движением. Альфа счастливо заурчал. Смазка с запахом ванили покрывала его лицо, как увлажняющий крем, наполняла рот, как восхитительный кремовый десерт. Он сжал и погладил задницу омеги, а затем скользнул руками вверх по вращающимся бёдрам, ощущая ложбинку в месте соединения бедер и ляжек своей пары. Кожа там сейчас была мягкой и потной, и Чонгук мог только представить, какой она станет после того, как Чимин родит их первого щенка. Добавленный вес, пухлая и мягкая на ощупь кожа, любовные знаки и поцелуи — одна мысль об этом сводила альфу с ума. Чимин застонал в сложенные руки, лежащие на изголовье кровати, линии его спины образовали искусную ложбинку. Он вращал бëдрами туда-сюда быстрыми круговыми движениями, с нетерпением подставляя свою пульсирующую дырочку проворному языку Чонгука. А тот коварно извивался внутри него, достигал и лизал чувствительный комочек, от чего омега стонал и видел мерцание в глазах. Удовольствие разлилось по его венам, когда он энергично скакал на лице альфы, многократно насаживаясь на его горячий язык, влажно шлëпаясь ягодицами. Чонгук смаковал каждую каплю, словно это был его последний напиток на земле. Сиропная струйка брызнула ему в горло, испачкав подбородок, нос, щëки. Она затронула даже мягкие бёдра и задницу Чимина, что тёплая упругая кожа прилипла к лицу, как клей с райским ароматом. Он обожал вход, трепещущий как сумасшедший вокруг его языка. Казалось, как бы много он ни лизал дырочку своего омеги, Чонгук не мог насытиться его приторным вкусом. Задыхаясь, Чимин почувствовал, что приближается к краю. В порыве наслаждения он отпустил изголовье и вместо этого обхватил колени альфы, вытянув руки за спину. В конечном счёте, новое положение давало ему больше рычагов и позволяло интенсивнее вращать бёдрами. Они скользили по лицу Чонгука, толстый член шлёпался о живот, который сильно уже заболел и покраснел, но омега хорошо усвоил, что нельзя трогать себя без разрешения.       Воспоминание о том, как его привязали к кровати, а Чонгук трахал его горло после того, как он кончил от прикосновения к члену.       Его горло болело целую неделю после тех карающих толчков, а подбородок натëрся от ударов тяжёлых яиц альфы по его лицу. Чимин сглотнул слюну при мысли о том, что Чонгук снова поимеет его рот.       Самый красивый стон внезапно заполнил комнату, заставив член Чонгука затвердеть. Альфа утонул в вибрациях, когда бёдра, плотно обхватившие его, забились в конвульсиях, и Чимин достиг пика, сжимая опухшую дырочку. Судорога пронеслась по омеге, как падающие звëзды, и сперма хлынула из его члена, фонтаном жемчужного месива падая повсюду. Чимин рухнул на ноги Чонгука и затуманенным взором уставился в потолок. Его конечности превратились в желе, а разум — в кашу, но он всё равно хотел большего. Он чувствовал себя слишком пустым без языка своего альфы и, надув губы, издал жалобный звук.       — Жадная ты маленькая штучка, куколка. Всё ещё не удовлетворён, — прохрипел Чонгук в ответ, садясь.       Чимин пискнул, когда его подняли за талию и потащили к альфе, который упал назад, позволяя Чимину снова сесть на лицо. Чонгук с упоением погрузил свой язык внутрь, с новой силой проникая к влажным стенкам. Маленькие руки вцепились в его волосы, сильно дёргая, но ему не нужно было ничего подсказывать, чтобы наклонить голову ближе к этим мокрым полушариям. Он громко чавкал, когда вылизывал Пака, язык входил в хлюпающий проход Чимина, как пуля. Альфа впился пальцами в мягкую задницу, раздвигая и разминая её, ещё больше обнажая растянутую дырочку, измазанную его слюной и смазкой. Чимин лежал мёртвым грузом, не в силах удержаться на ногах, пока Чонгук разбирал его на части самым лучшим способом. Альфе очень нравилось, что он сделал своего малыша неподвижным, наслаждаясь тем, как упругая задница Чимина обмякает на его лице, словно мягкая подушка. Гладкие ягодицы скользили по его лицу, оставляя шелковистое ощущение. Он слегка приподнял омегу, чтобы провести зубами по влажной дырочке, дразня и покусывая, а затем высунул язык и стал быстро водить им вверх-вниз, заглатывая больше смазки.       — Мхн… нет… ах…       Стоны Чимина переходили на разные ноты в развратной манере. Каждый звук эйфорического блаженства, который он издавал, Чонгук записывал в голове на память. Альфа поднялся и обхватил рукой член своей пары, пульсирующий и тёплый в его ладони. Он начал водить рукой по нему в такт языку, трахая Чимина, и вскоре омега испытал очередной оргазм. Он был не такой сильный, как предыдущий, но всё равно заставил Чимина потерять сознание. Чонгук осторожно передвинул парня на более чистую сторону кровати и втянул полной грудью душный воздух. В его дыхательных путях не было ничего, кроме ванили, вкусовые рецепторы утонули в пикантном запахе ещё больше. Он провёл рукой по лицу, собирая дорожку спермы, которая была на шее, а затем посмотрел на свою блестящую ладонь. Он взглянул на Чимина и увидел сверкающие глаза цвета мокко, которые уже смотрели на него, точнее на руку.       — Мой грязный малыш, — сказал альфа.       В его тоне была только нежность и ласка. Омега протянул дрожащую руку, бёдра сжались вместе. Сладкие феромоны манили альфу к себе. Чонгук в считанные секунды оказался на Чимине. Альфа поцеловал манящее тело своей пары и расположился между вытянутыми ногами, которые сомкнулись вокруг него. Он опустился к телу Пака, пососал то место за ухом, которое так нравилось Чимину, и шлëпнул членом по омеге. Он начал дразнить его самым кончиком, и тут же почувствовал давление, когда разгорячëнные стенки попытались втянуть его внутрь.       — Пожалуйста, пожалуйста! — простонал Чимин. Он скрестил свои тонкие лодыжки и со стоном прижал Чонгука к себе. Ещё больше член альфы проскользнул внутрь от отчаянного движения.       — Он твой, милый, — пробормотал Чонгук в приоткрытый рот своего омеги.       Он опустился на руки, сложив их над головой Чимина, и вошёл глубоко внутрь. Сразу же альфа начал ритмично двигаться, и звук его бёдер, шлëпающих по заднице Чимина, быстро заполнил комнату вместе с нарастающими стонами омеги. Чонгук ещё глубже вошёл, стенки были такими мягкими и влажными, они прижимались к члену с умопомрачительным давлением. Вся его длина была обволочена пульсирующим ощущением и трепещущими мышцами, которые сводили его с ума, когда он почувствовал приближение кульминации. Они кончили, как эффект домино. Чимин прижал Чонгука своими бёдрами в тот момент, когда почувствовал, что формируется узел. Альфа снова и снова погружался в него, попадая в сладкую точку, с каждой секундой становясь всё толще. Тупое давление заполнило каждый сантиметр пространства омеги, растягивая его до перехватывающего дыхание расширения. Казалось, что его лёгкие могут разорваться в любой момент, грудь вздымалась, а тело билось в спазмах от нахлынувшего оргазма. Чонгук застонал от тесноты, охватившей его, толчки замедлились из-за набухшего узла. Погрузившись во влажную дырочку, альфа застонал, подëргивая бёдрами, и кончил внутрь омеги. Его зрение расфокусировалось, пока удовольствие сотрясало тело, и он вслепую обхватил губами один из сосков Чимина, целуя и облизывая вздымающуюся грудь. Следующие несколько минут были долгими и непреодолимыми, но в конце концов Чонгук пришёл в себя. Он в последний раз лениво лизнул мокрый сосок своей пары, а затем отстранился и осмотрел его. Урчание вырвалось из его груди при виде замершего Чимина, пухлые губы слегка приоткрылись, а щëки порозовели. Засосами были покрыты ключицы Чимина, его шея, они распространились по груди, и все были покрыты засыхающей спермой. Благодаря Чонгуку остались следы укусов на стройных бёдрах, а также слабые отпечатки рук, обхвативших талию и задницу омеги. Это была самая яркая часть тела Чимина, особенно место между ягодиц, кожа там была влажной, похожей на глянцевый блеск. Чонгук был очарован всем этим и любовался бы всю ночь, но тут его охватили инстинкты заботы. Во-первых, ему нужно было искупать Чимина. Снова. Но на этот раз, поскольку они весь день просидели взаперти, альфа решил искупать его в озере прямо за их причудливым коттеджем. Несмотря на то, что на улице уже стемнело, летний воздух был свеж и комфортен, а вода в это время года всегда тёплая. С этой мыслью Чонгук подождал, пока его узел уменьшиться, осыпая Чимина нежными поцелуями.

✰✰✰

      Чимин открыл глаза, процесс был таким же, как у котëнка, впервые разлепляющего глазки — бусинки. Его веки были словно наковальня, но всё остальное тело было невесомым, словно поднятым на парящем облаке. Он моргнул один раз, затем медленно второй, осознавая, что смотрит не на потолок, а на открытое ночное небо. Сотни звёзд мерцали над ним, как серебряные свечи, рассыпанные на многие мили. И ещё он понял, что лежит не в постели, а в воде, которая мягко плещется вокруг его тела. Однако, прежде всего, Чимин заметил, как некомфортно свободна его дырочка. То, что он не проснулся от того, что его альфа заполняет его, было трудно для его измученного течкой мозга. Его стенки сжимались вокруг пустоты, и омега недовольно фыркнул.       — Проснулся, любимый?       Чимин повернул голову назад и встретился с ласковым взглядом Чонгука. До него наконец-то дошло, что, хотя он находится в воде, руки альфы держат его в защитном коконе. В нём всколыхнулось возбуждение, и он прижался лицом к шее Чонгука, издавая негромкие мурлыкающие звуки.       — Как ты себя чувствуешь? Я подумал, что открытый воздух освежит нас, ведь мы уже давно сидим взаперти. К тому же, вода приятная и тёплая, в ней можно умыться, — объяснил Чонгук, ласково погладив Чимина по щеке.       Вода действительно была приятной, но не она занимала главное место в мыслях Чимина, а член альфы, покачивающийся под водой у его бедра. Даже в вялом состоянии Чонгук был всё ещё внушительных размеров, и Чимину хотелось, чтобы он раздвинул его полушария и достал до сладкой точки, которая заставляла его разрушаться. Мысль об этом окутала его разум медовым вожделением, и омега приподнялся, прижимаясь грудью к Чонгуку и руками обхватывая его шею. Желание исполнилось, когда Чон бесшумно приподнял его за талию и плавным толчком вошёл. Вода плескалась вокруг них, создавая рябь, когда альфа многократно опускал его на свою длину, огни плясали в его глазах. Чимин застонал, когда его сладкая точка была достигнута, и опустил бёдра навстречу толчкам Чонгука, уже чувствуя знакомое нарастание оргазма. Альфа чувствовал, как Чимин прижимается к нему, и от этого ощущения у него сводило челюсти. С низким рычанием он заставил бёдра своей пары оставаться неподвижными и впился в него, как в тряпичную куклу, проталкивая каждый дюйм в сжимающуюся дырочку. Чимин кончил с криком, тело содрогалось. Чонгук встретился с губами Пака в успокаивающем поцелуе, а затем провёл языком по податливым губам, нежно посасывая их. Чимин приоткрыл рот, медленно приходя в себя. В ответ он провёл языком по губам Чонгука, облизывая их и покусывая нижнюю губу альфы, а затем лизнул родинку под ней. Руки пробежались по бокам до груди, длинные пальцы игрались, пощипывая соски, от чего омега застонал. Чонгук всё ещё находился внутри него, сильно растягивая пульсирующую дырочку. Так было до тех пор, пока альфа внезапно не вышел.       — Нет! — запротестовал Чимин, когда Чонгук вынес его из воды и осторожно положил на травянистый берег.       — Тш, малыш, я ещё не закончил. Видишь? Всё готово, только для тебя, — Чонгук успокоил свою пару.       Чимин не обращал внимания на траву, прилипшую к его мокрой коже, и сосредоточился только на своём альфе, который парил над ним, как тёмный ангел. Глаза цвета мокко путешествовали по широким плечам и точëному торсу, опускались всё ниже и ниже, пока не остановились на огромной длине члена, жёстко свисающей между мускулистыми бёдрами. Чонгук усмехнулся, глядя на то, как Чимин уставился на него, и обхватил его рукой, направляя к дырочке. Он несколько раз постучал кончиком по нагретой коже, прислушиваясь к жалобному мычанию омеги, а затем плавно вошёл внутрь. Тёплые стенки пульсировали вокруг него, втягивая всё глубже, а Чон наращивал темп. Чимину хотелось плакать от того, насколько его тело снова соединилось с Чонгуком. Альфа погружался в него снова и снова, а горячий рот покрывал вытянутую шею поцелуями до синяков. Чимин обнимал плечи своей пары, посылая звуки наслаждения прямо к звёздам. Время под открытым небом пролетело как в тумане, они тонули друг в друге, конечности, сердце и душа сплелись в паутину. Кайф не прекращался, пока они держали свои тела соединёнными, пот и смазка покрывали их обоих с головы до ног.       — Ах… мм…, — задыхаясь, выдохнул Чимин, его нижняя часть тела оторвалась от земли и полностью расположилась на коленях Чонгука.       Альфа стоял на коленях и обхватил его за бёдра, трахая, их кожа шумно шлëпалась друг о друга. Плечи Чимина вжались в травянистую землю, а ноги бескостно подëргивались по обе стороны от Чонгука. Все от пояса внизу онемело: бёдра от долгого пребывания в хватке, и ягодицы, даже лодыжки потеряли чувствительность. Но он чувствовал каждый толчок Чонгука, его дырочка сжималась от непреодолимого удовольствия, от которого он уже не раз терял сознание. Звёзды показались в его глазах, когда он почувствовал, что узел Чонгука окончательно сформировался, растягивая его внутренние стенки, пока увеличивался. Чонгук рыкнул и позволил одной из ног Чимина опуститься на землю. Другую он поднял повыше и обхватил руками, после чего придвинулся ближе, встав на колени — угол наклона обеспечил ему более глубокий доступ. Альфа подался бёдрами вперёд, издавая хлюпающий звук. Чимин выгнулся дугой, как натянутый лук, когда в него вошёл толстый член Чонгука. Он чувствовал, как набухшие яйца шлëпают его по заднице каждый раз, когда он заполнял его до краёв, и это было слишком для омеги, чьи слезящиеся глаза затрепетали, когда он кончил. Последнее, что успел рассмотреть Чимин, прежде чем поддался тьме, кружившимся перед глазами, — это звериный оскал Чонгука и увесистое давление узла альфы, засевшего в его стеночках.

✰✰✰

      Утренняя суета природы заставила Чонгука открыть глаза. С деревьев вокруг доносились мелодии птиц, рядом стрекотали цикады, а солнце заливало ореолом света. Озеро мягко журчало, и время от времени уши улавливали звук всплеска рыбы. Чонгук моргнул, осознав, что на него навалилась тёплая тяжесть, и опустил взгляд вниз, нос мгновенно прижался к копне тёмных волос. Он вдохнул ваниль вместе с росистым утренним воздухом и посмотрел на свою пару, безмятежно дремавшую у него на груди. Рот Чимина был приоткрыт, он тихо дышал, и его тёплое дыхание щекотало кожу Чонгука. Он растянулся на альфе, как котёнок, с свернувшимися ногами, спутанными с Чонгуком, и голой задницей на виду, на упругой плоти которой красовались синяки и следы укусов. Фактически, вся его задняя часть была усеяна ими. Это всё от хищного рта альфы. Кожа омеги светилась медовым светом под солнцем, и Чонгук положил руку ему на поясницу, тепло сразу же просочилось в конечности. Альфа понял, что они заснули снаружи, когда он намеревался забрать их обратно, как только они закончат. Но после нескольких сеансов и двукратного завязывания узла, он, должно быть, отключился вместе с омегой. Медленно поднявшись, Чонгук осторожно держал Чимина, изучая последствия. Помимо множества засосов на его омеге, также были запëкшаяся сперма и смазка. Повсюду. Не говоря уже о том, что из-за того, что он спал на земле, к нему прилипли грязь и трава. Было ясно, что нужно принять ещё одну ванну и…       Его желудок решил громко заурчать.       Еда. Когда он ел в последний раз, Чонгук не помнил, но знал, что перед второй волной он накормил Чимина батончиком и сухофруктами. И это было вчера вечером.       — Хорошо, — пробормотал альфа про себя и осторожно поднял дремлющего омегу на руки, после чего направился через пышный двор к входной двери их коттеджа.       Земля была подарена мистером и миссис Пак, но коттедж Чонгук построил сам с нуля. В тот день, когда закончилось строительство, он вносил в него Чимина, как и сейчас, хотя тогда омега не спал и безудержно хихикал, когда Чонгук добавил несколько экстравагантных вращений около их порога, и оба они дрожали от возбуждения. Даже сейчас, когда переступал порог дома, он не переставал испытывать прилив эмоций: он знал, что проведёт здесь остаток жизни со своей невероятной парой, воспитывая детей, за взрослением которых они будут наблюдать. Это было сюрреалистично. Когда Чонгук вошёл в ванную комнату и включил ванну, Чимин зашевелился в его руках. Он смотрел, как длинные ресницы трепещут на пухлых щеках, открывая карие глаза.       — Доброе утро, любимый, — альфа тепло поприветствовал своего омегу.       Чимин сонно поджал губы. Чонгук рассмеялся и поцеловал лоб, заслужив тихое мурлыканье.       — Я быстро приведу нас в порядок, а потом поедим, хорошо?       Чимин кивнул, удобно устроив лицо в шее Чонгука. Он чувствовал себя немного голодным. И в горле пересохло. Но жар всё ещё был словно под его кожей. Слегка пульсировало между бёдер.       Он бы с удовольствием позавтракал, сидя на узле своего альфы.       Нос Чонгука дёрнулся, когда ванная комната начала наполняться сладкими феромонами Чимина, ванильный аромат омеги смешался с лавандовым маслом, которое использовалось в ванне. Он видел, как по коже Чимина медленно распространяется румянец, а его глаза темнеют и затуманиваются. Это был лишь вопрос времени, когда на него обрушится новая волна течки. С этими мыслями альфа затащил их в ванну и смыл вчерашнюю липкость. Конечно, Чимин извивался под его невинными прикосновениями, раздвигая ноги, когда пальцы Чонгука подбирались слишком близко, или упираясь задницей в член альфы. Если не считать этих отвлекающих моментов, они искупались довольно быстро, после чего высушились и отправились на кухню. Альфа съел немного фруктов и выпил всю воду, но почти подавился ею, когда маленькая пухлая рука приземлилась на его член.       — Дай мне, — это было всё, что сказал Чимин, прежде чем опуститься на колени.       Он обхватил губами налитый член альфы без всяких колебаний, желание пылало в его глазах. Он сжал бёдра, ощущая вкус горячей плоти, и тихо застонал. Чонгук тяжело навалился на его язык и заполнил рот до отказа, но Чимину было всё равно; он заглатывал альфу, проталкивая его дальше в горло. Чонгук откинул голову назад с протяжным стоном. Он запустил пальцы в волосы Чимина, и те сжимались, когда его яйца ласкали. Горло омеги было таким плотным и мягким, что Чонгук не смог сдержаться, начав неглубокие толчки. Он смотрел на Чимина сквозь тяжёлые веки, наблюдая, как омега заглатывает его. Между хлюпающими звуками, которые издавал Чимин, и влажным жаром, поглощающим его, оргазм альфы пронёсся сквозь него, как ураган. Чимин проглотил сперму, хлынувшую в его рот, и вылизал всю длину Чонгука, собирая оставшиеся следы. Он поднял голову и почувствовал, что его долг выполнен, когда увидел ошеломлëнное выражение лица своей пары, направленное на него.       — Дай мне посмотреть, куколка, — хрипло приказал альфа.       Чимин охотно повиновался, с удовольствием демонстрируя альфе, что поглотил каждую каплю, и через несколько секунд его подхватили сильные руки и отнесли в спальню. Там они и оставались, пока огонь в венах Чимина не утих до невинного мерцания. К тому времени омега был абсолютно разбит, с хриплым голосом и зияющей широкой дырочкой, а его тело было агрессивно окрашено в пурпурные тона. У Чонгука были царапины на спине и руках, следы от зубов, когда Чимин кусал его, и больные бёдра. Омега вздохнул, вытирая лицо о свежевыстиранные простыни, которые ему постелил альфа, в данный момент находившийся в ванной и принимавший душ. Он чувствовал себя скованным, но в тоже время, как ни странно, помолодевшим. Последние несколько дней пронеслись как в тумане, но он помнил каждый раз, когда альфа связывал его узлом. Течка или нет, он всегда жаждал этих ощущений.       — Малыш, ванна готова, — Чонгук вошёл в комнату, запах опилок следовал за ним, как облако. Альфа был обнажён, и Чимин любовался им бесстыдными блуждающими глазами.       — Понесёшь меня? — спросил Чимин и осторожно сел.       Он потянулся к альфе, который исполнил желание, подхватив его, как будто тот был просто мешком с перьями. Тем не менее, Чонгук издал преувеличенный вздох.       — Боюсь, наши будущие дети будут такими же избалованными, как и ты.       На это Чимин хихикнул и нежно прижал руку к своему плоскому животику. Он представил себя круглым и полным, кожа пульсирует теплом от растущей жизни, и нежно улыбнулся.       — Потребуют, чтобы ты их везде носил с собой, как их создатель, — продолжал Чонгук. Он рассмеялся, когда маленький кулачок стукнул его по груди.       — Ты избалуешь их больше, чем я, и ты это знаешь, — Чимин снова ударил своего альфу, — Ты тоже их «создатель», — он фыркнул, когда они вошли в ванную, сложив руки на груди.       Чонгук усадил Чимина и взял его за руку. Он поднёс её к губам и поцеловал костяшки пальцев.       — Как оба создателя, я считаю, что это общий долг — баловать их. Однако я никогда не смогу разбаловать никого больше, чем тебя.       Чимин хихикнул и обвил руками шею альфы, приподнявшись на носочки, чтобы поцеловать острую челюсть.       — Я люблю тебя. Спасибо, что всегда заботишься обо мне, Чонгук.       Чонгук обвил руками талию Чимина и крепко обнял его.       — Я люблю тебя ещё больше. Навсегда.