Владыка Ада и Страсть

- Что, даже не изволишь драться? - интересуется Владыка Ада. Страсть, нежащийся на большом красном ложе, усыпанном сотнями лепестков кроваво-красных роз, смотрит ему прямо в глаза и обворожительно улыбается красными губами. Не такого приёма Люцифер ожидал, прибыв захватывать царство одного из Вечных. - Я пришёл подчинить твоё царство и сделать его частью моих владений. Ты сдаёшься? Улыбка Страсти становится ещё более хищной, ещё искусительней, ещё самоуверенней. Так не улыбаются проигравшие и отчаявшиеся. Так не должны улыбаться те, чьё Царство прибыл захватывать Ад. - Пришёл подчинить, ангелочек? - протяжно произносит Страсть; медленно, томно, будто пробуя на вкус каждое слово, и явно оставаясь довольным. - Так подчиняй. Люцифер расправляет крылья, готовый вступить в бой и показать всю свою боевую мощь, но ничего не происходит. Страсть не бросает ему вызов, и вовсе не покидает постели, продолжая лениво неспешно нежиться в лепестках роз и тонких красных простынях. - Ну же, подчиняй, крылатый красавчик. Я знаю, что тебе есть чем. Покажи мне ЕГО. Люцифер впадает в оцепенение, осознав ЧЕГО от него хотят. Что самое оскорбительное, не потому что Люцифер Морнингстар действительно "подчинил", победил в бою, явил свою господскую милость, оставив противника в живых, и решил поиметь ничтожного жалкого раба на глазах у всех подчинённых демонов. Ему, Владыке Ада, смеют указывать! Пока Люцифер решает, как наказать непростительного наглеца, Страсть времени не теряет: грациозно покидает постель и набрасывается на Первого из падших, заваливая на пол. - Ну же, красавчик, расчехляй своё копьё и пронзи меня им. - горячим шёпотом на ухо требует вечный. Впервые со дня творения Люцифер чувствует себя смущённым и беспомощным. Всё его тело в миг слабеет перед чарами Страсти. На щеках и в чреслах разгорается доселе неведомое невидимое пламя. Он расправляет крылья, судорожно ловит воздух ртом, не способный принять быстрое решение: скинуть с себя противника, избить до полусмерти или поддаться собственным низменным желаниям? Страсть решает за него: прижимая к полу тонкие запястья Люцифера, впивается поцелуем в губы и мир перестаёт существовать, расплаявляясь в красное марево животной первозданной похоти. * * * * Со дня основания Царство Ада не знало такого позора. Впервые его бессменного господина подмял под свою волю кто-то, столь сильно ему уступающий в силе; посмел требовать от Владыки Ада, покусился на непозволительное и взял это без спросу и согласия с изяществом самой дорогой куртизанки. С невыразимым чувством Люцифер поднимается с пола, не глядя на довольного вальяжно устроившегося на боку любовника, в объятиях которого провёл, по ощущениям, четверть вечности. Впервые Первый из падших чувствует себя сильно потрёпанным и уставшим не особенной близкой к апатии внутренней тоской древнего небожителя, а уставшим оболочкой, десятки раз использованной для ублажения чужой бездонной похоти в различных вариациях ролей и позах. Вечный насадился на его копье, после сам брал его и как мужчину и как женщину, ублажал его ртом, покорял своим жезлом, вбивал в пол беспощадными ударами, поставил на четвереньки, заставлял умолять о милосердии, а именно о том, чтобы не останавливался... Люцифер уходит, не оборачиваясь, в молчании сохраняя оставшиеся крупицы своего демонического достоинства. Это царство настолько прогнило, столь извращено, невыносимо отвратительно и порочно, что не достойно стать частью владений Ада.