Эпилог Ватару. Глава 1

- Алан, смотри, лаванда! Целое поле! Соберем букет? – Цуруми изо всех сил потянул старшего брата за рукав к лиловым растениям. Сквозь воспоминания того дня как будто прорывается характерный лавандовый аромат… Как давно это было? Цуруми поморщил лоб, пытаясь сосредоточиться. Ничего не вышло. Лето… Полевые цветы. Утреннее пение птиц. Солнечные зайчики, разбегавшиеся с утра по стенам комнаты, которую он делил со старшей сестрой. Он всегда так любил это время года! А теперь он, в очередной раз, проснулся в другой комнате. В ней мягкие стены и всего одно окно под потолком, сквозь которое лишь изредка пробивался солнечный зайчик. Как он оказался здесь? Сознание, в которое вспышками врываются детские воспоминания, не находило ответа. Все, что он знал, - он все еще любит лето. И не важно, что прошло уже двадцать два года, неважно, что в волосах цвета глубокой ночи, быть может, незаслуженно, но все-таки появилась проседь. Почему он здесь? Цуруми закрывает глаза и пытается хоть что-то вспомнить. Глава 1. Начало. Торговый порт Йокогама. 1 марта 1990 года. В небольшой семье Ватару – пополнение: родился третий ребенок. Радоваться или печалиться родителям – никто не знал. Мальчик особенный. То ли генетическая мутация, то ли какая-то мистика даровала младенцу крылья. Самые настоящие, росшие около лопаток. Его назвали его Цуруми – маленький ангелок – так прозвала его сестра, что с первых минут полюбила брата всей душой и обещала стать его опорой и помощью. Ангелком он был и вправду, но лишь когда-то... В детстве Цуруми, в отличие от других мальчишек, не лез в разборки и не играл в войну. Он помогал по дому, учился вместе с сестрой рисовать и играть на фортепиано, плел венки из ромашек и заплетал девочкам косички. Шинья восторгалась младшим братом, часто говорила о том, что у него большое будущее и поддерживала во всем, чего нельзя сказать об Алане, который холодно относился к Цуруми и постоянно читал младшей сестре нотации о том, что такими темпами из их брата ничего не получится. – Ты понимаешь, что у него нет будущего? Зачем ты вообще с ним возишься? Он и так, как девка, а ты еще учишь его ерунде! – прикрикивал Алан в порывах раздражения, глядя на то, как Шинья возилась с младшим. – Алан, у него талант! Вот скажи, ты в четыре года на фортепиано играл? А может ты не был вечно в синяках и не приносил семье убытки, в очередной раз порвав рубаху, перелезая через забор? Что, нечего сказать? Вот и все! А Цуруми талантлив, и ему это нравится, так что я продолжу! – тараторила девочка, упорно пытаясь доказать старшему, что он не прав. – Где же ты, Ши... – с губ Цуруми сорвался хриплый шепот, а вместе с глухим ударом затылка о мягкую стену по щеке скатилась слеза. Для него нахождение здесь – вовсе не пытка. Пыткой было другое: знать, что уже не вернуть ни брата, ни крыльев, знать, что все это – дело рук самого Цуруми, знать, что ничего уже не вернуть и не исправить. Четкое осознание собственной вины пульсировало в висках, а ясность того, что сестра уже не поможет, даже не задумается об этом разбивала душу, вернее то, что от нее осталось, в дребезги. Конечно, он очень ошибался, но ведь и не подумаешь иначе, когда вот уже пол года, с самого первого дня пребывания в психиатрической клинике, Ватару так и не получил ни одной весточки от Шиньи. В груди Цуруми зияла дыра, омут, поглотивший даже чертей, которые в нём водились. Больше здесь не было ничего. Впрочем, душевные терзания прервались грохотом отмыкающегося чугуного замка. Скрип двери оповестил юношу о том, что настало время очередных откровений с психиатром, без которых, увы, не обойтись. Честность была его единственным ключом к так называемой свободе. – Цуруми? – раздался бархатистый, чуть с хрипатцой голос женщины-санитарки, что дежурила у палаты синевласого. – Цуруми, тебя ждут. Куда идти помнишь? – Я тут, мадам Андо. Я понял.. – с улыбкой, словно ребенок, отвечал он, выходя из палаты и оглядывая коридор. – Думаю, на этот раз точно доберусь. – теплая усмешка и такой же взгляд на санитарку, что незамедлительно взяла его под руку. – Ой, так уж и быть, схожу с тобой ещё разочек – смеялась старушка – и сколько раз повторять, зови меня просто Азуми! Сейчас Ватару совершенно не был похож на человека, которого упекли в клинику за что-то страшное, скорее, он снова был тем ангелом, что просто оступился, совершил глупую ошибку. Лестница, пролёты, двери. Мало слышный лепет этих двоих. И вот она – дверь, которая снитлась Цуруми в кошмарах не первую ночь, но выбора не было. Надо идти. Снова. – Ну.. С Богом! – Андо улыбнулась, поглаживая ладонь юноши. Такой жест успокаивал Ватару, будто рядом с ним стояла не санитарка, а его родная бабушка. Вдох, выдох. Дрожащей рукой он потянулся к ручке, открыл дверь и несмело, словно на эшафот, направился в глубь кабинета, где его уже ждал человек, являющий юноше его же страх. Он прошел и сел в кресло, находясь теперь напротив своего мучителя. – Здравствуйте, господин Ватару, как самочувствие? – звучал сухой и спокойный голос врача, взгляд которого был направлен на пациента. – Прошу вас, господин Сато, давайте без этой ваты. Вы и сами все знаете. – Цуруми явно не горел желанием говорить, он не хотел вновь нырять в этот омут. – Как скажете. Так на чем мы остановились в прошлый раз? – мужчина изогнул бровь, пока синевласый отправился в свои воспоминания. *** – Алан, мать твою! Отпусти его! Отпусти немедленно! – надрывала голос Шинья, пока старший брат сжимал в руке основание одного из крыльев брата, пока тот, поднимая пыль вторым крылом, тщетно пытался выбраться. – Ему всего 14, а он уже побежал воровать! А что будет дальше?! Убьет кого-нибудь?! – Ватару старший так же повышал тон на сестру. – Если бы ты не пропивал и не прокуривал деньги, этого бы не произошло! Посмотри, куда мы скатились! Уж лучше бы умер ты, а не родители! Сволочь! – голос Шиньи ломался, похрипывал и срывался, а слезы подступали сами собой. Алан нахмурился, все больше гневаясь, и замахнулся на сестру, но, невнятно что-то прорычав, опустил руку, выпустил брата и, громко хлопнув за собой дверью комнаты, ушел. *** Мэдока Сато, психиатр по профессии и реалист по своей сути, спокойно слушал Цуруми, лишь иногда делая пометки в своём блокноте, и иногда равнодушно поглядывал на него. – Скажите, Ватару, вы злы на сестру? Например за то, что пожелала вашему брату смерти? Насколько мне известно, он всё же погиб.. – Нет, что вы. Шинья совершенно не при чем. На самом деле, я даже рад, что Алана больше нет. С его смерти дела пошли в гору. – Вы корите себя за то, что воровали? Может, вы делали что-то ещё? Сигевласый замялся. Ему всегда было трудно отвечать честно даже самым близким, а этому человеку тем более. Он считал его не просто чужим, он считал его лишним. "Я лучше умру, чем ещё хоть раз пойду туда"– каждый раз думал юноша, но каждый раз всё же шёл в кабинет. – Я жду ответа, Ватару. Вы же понимаете, что чем больше вы молчите, тем больше сеансов у нас ещё будет. А ведь ни вы, ни я не хотим этого, я прав? – Да, правы... Я не корю себя, нет. Я ненавижу себя того, который творил это, я не только воровал. В целом, я был ужасным человеком. Да и сейчас не лучше. – горькая усмешка проскользнула на его губах. – Ну, ну. Давайте не будем погружаться в это состояние снова. Давайте-ка вот так. – Сато открыл ящик стола, достал из него стандарт таблеток, налил в стакан воды и протянул всё это своему пациенту. – Что это? – Цуруми недоверчиво взял таблетки и стал их рассматривать. Ничего особенного в их внешнем виде не было, но он всё равно пристально изучал лекарство. – Флувоксамин. Если помните, вы принимаете его довольно давно. Я, конечно, не люблю прописывать этот препарат, но увы, он хоть как-то облегчает ваше состояние. Ватару ничего не ответил. Лишь молча принял таблетку. – Господин Сато, я могу попросить вас об услуге? Это важно. Можно от вас позвонить? Мадам Андо уже получала выговор за то, что давала мне телефон. Я не хочу, чтобы это повторилось. – Сейчас? – мужчина призадумался и достал из кармана телефон, крутя его в руках. – Ладно. Только быстро. Юноша подскачил с места, выхватил телефон и стал судорожно набирать номер, вспоминая нужные цифры и надеясь, что трубку всё-таки поднимут. И её подняли. – На связи! Пенничка слушает! – в трубку звенел весёлый женский голосок, что был едва отличим от детского. – Пенни! Неужели научилась пользоваться телефоном без беззвучного режима? – с неподдельной счастливой улыбкой затараторил Цуруми, слыша знакомый и такой родной голос лучшей подруги. – Как ты? Ты общаешься с Шиньей?? – Цу! Это ты! Тебя отпустили? Как ты себя чувствуешь? Мне приехать?? – игнорируя вопросы синевласого завизжала в трубку Пенни. – Нет, звезда моя, не отпустили. Но ты не волнуйся, я в порядке. Лучше расскажи, как там Шинья. – Ну, насколько мне известно, она всё так же работает. Как я поняла, ничего не изменилось, но это, наверное, и хорошо... – Понятно... – на этих словах врач, одолживший телефон своему пациенту, нарочно прокашлялся, показывая на своё запястье и этим жёстком говоря Ватару, что время диалога истекло. – Спасибо, что ответила! Пока... Цуруми положил трубку и нехотя вернул телефон Мэдоке. Как же он не хотел возвращать телефон, хотел слышать её голос дольше, чаще, ближе. Он скучал. – Кто это был? – равнодушно поинтересовался Сато, убирая телефон обратно в карман. – Подруга. Очень хорошая... – Синевласый вздохнул с лёгкой улыбкой и опустил взгляд, теперь уже ковыряя заусенцы на пальцах. – Лишь подруга, Ватару? – Да.. – неуверенно ответил он. – Почему вы интересуетесь? – Просто так. Впрочем, почему бы вам не рассказать о ней? Как вы познакомились?