как пахнут звёзды?

он не понимает, как получил звание «солнышко» и «ангел». не понимает или не помнит, почему так отчаянно пытался всем помочь. что такого светлого было в нём, что хватало на весь мир? или это как в той песне?     хочу, чтобы после меня было чисто.                                                                    так                    меня занесло в оптимисты. я просто никогда не видел чистый путь. боже, такое клише. это солнышко теперь не светит. в ответе на вопрос «как дела?» место привычной яркой улыбки и громкого «хорошо» заняли натянуто чуть приподнятые уголки губ и еле слышное «порядок». этот ангел поломал крылья, а может и не имел их никогда. по крайне мере, думал он так. он чувствовал. ещё немного чего-то было в рёбрах. это «немного» ломало рёбра. это «немного» появлялось при виде одного человека. это «немного» выходило наружу криком в себя и плачем в темноте с подушкой в зубах. его демоны ели. они изнутри раздирали грудь и оглушительно кричали. забавно, что в такие моменты он лишь пытался улыбнуться, чтобы никто не понял, что что-то не так. все списывали это на переутомление. усталость. сейчас он немного вымотался, а завтра снова будет светить. это же так работает? и пока феликс задыхался от бабочек в глотке и блевал белыми ромашками, его мог понять лишь один человек. этот человек очень красивый, правда. но за душой у него очень болело. если было за чем болеть, конечно же. все считали его очень эмоциональным. чувственным. он таким и был. он и есть такой сейчас. он такой, когда плачет в душе, чтобы никто не слышал. он такой, когда садится рисовать, чтобы не бить лишний раз стены. он такой, когда ломает свои же холсты. но он другой, когда видит мальчика-солнышко. и из-за этого мальчика-солнышко он перестаёт быть таким. когда феликс ночью пишет робкое «как думаешь, чем пахнут звёзды?», хёнджин тут же собирается и идёт за младшим. тот встречает его с растрёпанными волосами, в старом растянутом свитере, что едва ли был ещё мягким и с одним кроссовком на ногах. феликс встречает его искренней улыбкой. он не знает, почему старший спокойно его сейчас причёсывает. не знает, почему тот завязывает бантики на его кедах. феликс не знает, почему когда они выходят на улицу, хёнджин берёт его за руку, позволяя думать, что ему дозволено чуть больше, чем другим. но феликсу очень хочется думать, что это по той же причине, по которой он выбрасывает сломанные и дарит страшему новые холсты. по той причине, почему он всегда готовит хёнджину брауни и плетёт браслеты. по той же причине, по которой феликс греет хёнджина не пледом, а объятиями. в круглосуточном, куда они пришли за тошнотворной клубничной жвачкой и отвратительным резиновым мармеладом, совсем нет людей. хёнджин берёт феликса за руку и ведёт в какой-то подвал, попутно рассказывая о новой картине, которую ещё не сломал. на стене рядом со входом красной краской написано «это лучшее место, чёрт возьми» и это внушает доверие. кафе, оказавшееся круглосуточным выглядит недостроенным и пиздец атмосферным. панорамное окно с заплаканными окнами, кофейные стены с двумя картинами: три кота и цветочное поле с двумя качелями. пару столиков с коричневыми стульями, приглушённый свет, а может просто перегоревшая лампочка и похожий на кота недовольный парень за барной стойкой. — хёнджин, тебе дома не сидится в 4 утра? — произносит тот самый парень с серыми волосами. — в другое время звёзды не пахнут, минхо. а где белка? «так вот как его зовут» — мельком пронеслось в голове феликса, пока тот пытался понять настроение кафе. — ты как назвал меня, лама несчастная? — из-за двери за стойкой показался парень с милыми щеками. — о, пришёл. феликс, — он обратил на себя внимание парня — знакомься, эта белка - джисон, а тот злой котяра - его парень минхо. а это феликс, он - — как котёнок, — перебил хан, сразу подбегая к феликсу, заинтересовано рассматривая — ты такой милашка. — не мог кого получше найти? — минхо протягивает ему чашку с какао и пресным зефиром. на вкус оказывается очень приятно и тепло. — так ты к своему другу относишься? — притворно-оскробительно удивился хёнджин. — я и не называл тебя другом. хёнджин готов был упасть в обморок, но сахарная улыбка феликса ясно дала понять, что парни ему понравились. даже больше, чем разноцветные чупа чупсы. когда они возвращались домой на часах было почти 9. примерно столько же попыток сдаться и превратить руки в вишнёвый сок было у феликса, пока он не встретил хёнджина. они стояли у подъезда или вечность или 20 минут. бархатными объятиями хёнджин спасал феликса, пока тот вдыхал запах черники и чистой одежды. младший был готов к чему угодно в этой жизни. но точно не к тому, что хёнджин поцелует его. остановилось сердце феликса или билось в конвульсиях он был не в состоянии понять. хёнджин, заметив стеклянные глаза и отсутствие дыхания сразу же берёт в руки его лицо и, фиксируя зрительный контакт, спрашивает: — что случилось, кроха? у тебя паничка? малыш? — ты поцеловал меня. — и всё? — ты поцеловал меня — вымучено выдыхает младший. феликс определённо наглотался в один вечер цветных пилюль и теперь видит несбыточные мечты, пока черви едят его тело. — я хочу, чтобы твоё «порядок» было настолько искренним, насколько это возможно. хочу всегда покупать тебе ежевичный йогурт, от которого тебя тошнит, но он же твой любимый. я хочу считать созвездия на твоих щеках и сильно-сильно обнимать. с тех пор, как я тебя встретил, мои холсты покрылись пластырями. я люблю тебя, феликс. у них было правило: не говорить слов, имеющих сильных вес, если не имеешь их в виду, иначе тебе в глотку засыпят горячий песок. — хёнджин.. — младший не был хорош в подборе красивых фраз, но значимость чувств показать хотел очень отчаянно, — я тебя очень сильно. люблю. больше, чем ты краски, а я печь брауни. и это было самой красивой фразой, которую хёнджин мог услышать. он нежно коснулся губ младшего своими, трепетно сминая в поцелуе. — хёнджин.. — м? —я понял. звёзды пахнут американо и красками. это «немного», сломавшее обоим рёбра, стало всем.