Последняя попытка

      Мелодия… Какая противная мелодия. Мужчина открывает глаза и осматривает комнату, в которой находится. Пелена перед глазами после внезапного пробуждения не сразу даёт понять, где он находится, но настойчивый звук телефона продолжает издавать мелодию звонка, помогая мужчине окончательно покинуть царство Морфея. Геннадий встряхивает головой, отгоняя остатки сна.       Он смотрит вокруг. Недопитая бутылка коньяка так и стоит на столе и чемодан в углу. Все те же стены, что и вчера. И запах… Вторая половина кровати до сих хранит ее запах, а скомканное постельное белье напоминает о ярко проведенной совместной ночи.       Но как же так? Он же был на ее свадьбе. Она вышла замуж, и ему не оставалось больше ничего, как уехать. И он вроде как уехал. Или нет?       Доли секунды, и до мужчины начинает доходить ясность происходящего. Это был сон! Это был всего лишь сон.       И эта мелодия до сих пор настойчиво продолжает нарушать тишину номера. И нет, совсем не противная, а наоборот, приятная. Приятная от осознания происходящего, от того, что все, что было это всего лишь глупый сон.       – Я слушаю, – отвечает Геннадий на телефонный звонок.       – Здравствуйте, Геннадий Ильич, – поприветствовал его знакомый голос. – Это Хромов Иван Николаевич, не забыли еще?       – Я помню вас, Иван Николаевич, – усмехнулся Геннадий, что Хромов и здесь наяву появился неожиданно, как во сне.       – Я не знаю, правильно ли я поступаю, но я должен вам это сказать, – замялся Иван Николаевич, подбирая слова. – Ирина Алексеевна… Она сегодня замуж выходит.       Кривицкий молчал.       – Она не хочет этого, – продолжил Хромов. – Она была сегодня ночью в отделении. Она плакала. Она любит вас. Но если вы не остановите ее, она выйдет замуж.       Повисла пауза. Несколько секунд молчания даёт понять Геннадию, что еще не поздно все исправить. Он будет настойчивее, чем во сне. Он убедит ее. Он сможет.       – Остановите ее, Геннадий Ильич, – просит Хромов. – Остановите, пока не поздно.       Не дослушав до конца собеседника, он прерывает разговор. Дрожащей рукой ищет ее номер в списке контактов. Находит… Набирает. Идут гудки. Долгие, мучительные. Он в ожидании продолжает слушать эти невыносимые гудки. С каждой секундой страх нарастает. Страх не успеть. Позволить совершить ей безрассудство. Но вот сейчас, кажется, она должна ответить. Но нет. Его звонок сброшен.       Еще одна попытка дозвониться, но звонок опять сбрасывается. Еще одна попытка и еще одна. Нет, все сбрасывается. Она не желает его слушать.       Ждать нельзя. Нужно действовать.       Полчаса и он уже на месте. У входа на улице столпилась масса народа. Несколько пар, ожидающих своего часа, и гости. Много гостей. Большинство незнакомых, но нескольких он узнает. Коллеги, его бывшие коллеги. Они с недоумением смотрят на него, прекрасно понимая, зачем он пришел.       Он отходит в сторону. Не хочет ни с кем говорить, не хочет слушать слова поддержки. Ничего не хочет. Только ее увидеть хочет.       Переминаясь с ноги на ногу, он начинает ходить из стороны в сторону. Пытается себя успокоить, но внутри волнение только нарастает. Ее до сих пор нет, хотя должна быть уже давно. Стрелки часов уже давно показывают время ее регистрации, но ее все также нет. Периодически кидая взгляды на своих бывших коллег, он видит, что и они начинают нервничать в ожидании и постоянно кого-то набирают. Снова пытается дозвониться до нее. Итог все тот же – вызов сброшен.       Но проходит час, два, три… А ее все нет. Рядом все пустеет. Люди уходят, так ее и не дождавшись. В их глазах читается полное непонимание, что происходит. Он сам не понимает, что произошло. Но что-то произошло это точно. Но вот что именно – неизвестно.       Геннадий присаживается на скамейку и оглядывается вокруг. Уже темно и… пусто. Рядом никого нет. Все ушли. Остался только он. Один.       Внезапно сзади чьи-то ладони ложатся ему на плечи.       – Гена, – шепчет знакомый голос.       Он вздрагивает. Это она.       – Я не смогла, – снова шепчет женщина и обходит скамейку, присаживаясь рядом с мужчиной. – Я не смогла выйти за него замуж.       Ирина опускает голову вниз, пряча поток неконтролируемых слёз.       – Я не смогла, – с надрывов и дрожью в голосе снова произносит Ирина. – Это ты виноват! Зачем ты приехал? Если бы ты не приехал, я бы сделала это. А сейчас я просто не смогла.       Он счастлив. Она рядом. С ним. Родная, любимая и такая слабая в его обществе.       Он обнимает ее одной рукой за плечо, а она, почувствовав такое родное тепло, в один миг прижимается к нему. Утыкается лицом в его грудь и обнимает мужчину рукой за пояс.       – Не уезжай, – просит она. – Больше никогда не уезжай. Останься со мной.       Он молчит, давая ей возможность успокоиться. Конечно, не уедет. Не сможет ее оставить.       – Все, что было не с тобой – это ошибка. Все ошибка, если тебя нет рядом, – сквозь слезы повторяет она. – Но больше эту ошибку я повторять не хочу.       Он чувствует на своей груди что-то тёплое, оставленное ею. Неудержимый поток слёз оставляет небольшое мокрое пятно на его рубашке. Она плачет. Все еще плачет в его объятиях, не в состоянии успокоиться.       – Я не уеду, Ириш, – говорит он и поворачивает ее лицо к себе, устремляя свой взгляд в ее красные от слёз глаза. – Я больше никогда не уеду. Я останусь с тобой. Здесь. Навсегда.       Наконец она улыбается.       – Сегодня уже поздно, но завтра мы с тобой снова придём сюда. На это место, на эту скамейку, где начнется новая и счастливая жизнь, – Геннадий легким касанием руки вытирает остатки слёз с ее лица и тихо шепчет. – И сделаем то, что должны были сделать еще тридцать лет назад.       Она понимает о чём он. Эта попытка… Последняя попытка точно окажется удачной и вознесёт их на вершину такого долгожданного счастья.       – Ты делаешь мне предложение? – с придыханием спрашивает женщина. – Снова?       – Да, – кивает он головой. – Этот раз точно последний. У нас все получится.       Она расплывается в улыбке. За последнее время, за эти несколько лет, прожитых на грани, она, наконец, ощущает радостную теплоту внутри. У них точно все получится. Теперь их жизнь засияет яркими красками, в которых будет только счастье и больше никаких горьких слёз.       Геннадий берет в свои ладони ее лицо и прислоняется к ее губам. Едва касаясь ее губ своими, он вовлекает в нежный и трепетный поцелуй.       – Я хочу, чтобы ты стала Кривицкой… – шепчет он сквозь поцелуй.       – А я не хочу, – отвечает она. – Я просто желаю этого.       Ее белоснежные локоны, его мягкая кудрявая шевелюра и их пальцы, зарываясь в волосах друг друга. И их губы все яростнее, с каждой секундой продолжают поцелуй. Не в состоянии оторваться, не в состоянии прервать этот сладкий момент.       Люди, проходящие мимо, с улыбкой наблюдают за ними. За этой странной возрастной парой, которая, как молодые, все никак не может отлипнуть друг от друга. Но им плевать… Плевать на все. Они вместе. Теперь навсегда вместе. Навеки.       Женщина с неохотой отрывается от мужчины, обнимает его и укладывает голову на мужское плечо.       – Пойдём домой, Ген, – тихонько шепчет Ирина. – К нам домой.