Milky

Их накрывают на одной из квартир. Это вооружённая банда, восемь человек — Олег думает о сопротивлении, но Серёжа со странным бледным лицом говорит: — Делай, что они скажут. Они приказывают раздеваться. Нет, Олег не будет слушаться, что за бред, но он смотрит на Серёжу, который вдруг почти плачет и стаскивает штаны раньше футболки, и что-то тревожное вползает в его сердце. Олег-то может раздеться, ему наплевать. Серёже сковывают руки наручниками за спиной, у головы держат пушку. Олегу командуют лечь спиной на стол, привязывают за руки и ноги — это жесть… — но в это время они уводят Серёжу в ванную с пакетом молока и воронкой, и Олег застывает от шока. Не возвращаются очень долго, тело Олега затекает, а в голове бушует ураган. Но вот они выходят, Серёжа мокрый и жалкий, с пунцовыми щеками. — А теперь покажите нам, как вы ебётесь, голубки. Они заставляют Серёжу залезть на стол, и он нависает задницей над лицом Олега. Чужие руки разводят ягодицы Серёжи, в это же время давят на живот и белая капля падает Олегу на щёку. Серёжа опускается, и Олег послушно проводит по мокрой дырочке языком, слышит вверху знакомый нежный вздох. Так дико удовлетворять требованиям этой непонятной банды, удовлетворяя Серёжу его любимым способом… А постанывающему Серёже снова давят на живот, и из него вырывается струйка молока — Олег слизывает, глотает, а Серёжа сверху пищит, сжимается из последних сил. Олег обсасывает эту дырочку с молочным привкусом, ему совсем небрезгливо и хочется глубже языком, но он боится, что тогда Серёже будет ещё сложнее не пролить. Олег представляет, сколько молока он удерживает в себе над ним — наверняка целый пакет, один литр, распирает его кишки. Серёжу снимают и разворачивают, подтаскивают к члену Олега, и тогда он поднимает глаза, видит лицо Олега в белых подтёках. Серёжу берут за волосы, насаживают головой на член грубо, глубоко, неритмично. Олег чувствует, как горло Серёжи болезненно сжимается вокруг него, но эрекция от этого только крепнет. Теперь они пересаживают Серёжу на его член, и тому очень тяжело — только по слюне, он не растянут — в принципе он так может, если медленно, но это всё равно больно, а сейчас ещё и в его кишке мало места из-за клизмы — Олег видит, как немного выпирает его живот, представляет, как от члена там становится ещё теснее — так туго, и ему очень хочется нежно погладить Серёжу, приласкать. Но того держат за талию и заставляют подниматься и опускаться, и Серёжа закусывает губу, стараясь не стонать, сгибается от спазмов. — Ты такой красивый, держись, милый, — шепчет Олег, вызывая раскат хохота от окружающих их ублюдков. — Оттрахай свою сучку, отымей по полной! Шевелись, шевелись! — приказывают ему, шлёпают по ляжке, и Олег слушается, начинает двигать бёдрами. Внутри плещется, Серёжа старается сжаться на члене, но уже хлюпает. Олег чувствует, что ему течёт между ног — бедный Серёжа, так тяжело ему! И всё равно Олег разгоняется, вбивается в него, и вдруг молоко льёт потоком, и Олег понимает, что Серёжа близко — расслабление всегда приходит перед. Олег замедляется, меняет угол, старается глубже, и со сладким-сладким стоном Серёжа дотягивается до оргазма, забрызгивает каплями спермы Олега. Пока Серёжа ещё дрожит на члене, его дёргают сзади за руки и расстёгивают наручники. Не снимаясь, Серёжа падает на Олега, прерывисто дышит ему на ухо, между ними мокро — молоко, сперма и пот, и они приклеиваются друг к другу, сливаются вместе. Олегу развязывают руки, и он обнимает Серёжу, прижимает к себе. — Свободны, ребята, — слабо говорит Серёжа, и Олег захлёбывается воздухом. Вся шайка отступает, оставляя их одних. — Я с тобой потом поговорю, — Олег красный, а Серёжа становится ещё довольнее: — Поговори! 💗