reveal

      Ёнджун нажал на случайный пост на wеverse и усмехнулся, прочитав нелепые реплики, опубликованные их фанатами. Он никогда не собирался заглатывать наживку, но похвалил их за то, что они всегда старались.       Положив ноги на другую сторону дивана, он размышлял о том, что ответить на конкретный вопрос, когда низкий голос Бомгю раздался в их тихом общежитии: — Я дома!       Бомгю и Тэхён были увезены после тренировки их менеджером, чтобы сделать то или иное, и в то время как Тэхён вернулся некоторое время назад, Бомгю отсутствовал. Задернув голову вверх, Ёнджун промурлыкал: — Добро пожаловать до-       Слова застряли у него в голове, когда он осознал, на что смотрит.       Бомгю стягивал с себя тяжелую телогрейку, снимая с головы шапку, покрытую мелкими хлопьями снега.       На его голове теперь были гораздо более короткие волосы, чем всего несколько часов назад.       — Ты подстриг волосы, — утвердил Ёнджун. Он не хотел, чтобы это прозвучало обвиняюще.       Лучезарно улыбаясь, Бомгю протянул руку и провел по одной из густых, выбившихся прядей волос у своей щеки. — Да. Наконец-то. Что ты об этом думаешь? — он выглядел симпатично, но по-другому, чем раньше. Очевидно, Бомгю всегда выглядел симпатично.       — Я не собираюсь раздувать твое эго, извини.       Смех Бомгю был громким и беззаботным. — Ты так груб со мной, хён.       Бомгю развернулся на пятах и направился на кухню, чтобы перекусить, а Ёнджун наблюдал за ним, его собственная тонкая улыбка исчезла, как только Бомгю отвернулся.       Он успокоил бабочек в животе и вернулся к общению с фанатами на weverse, упорно игнорируя образ Бомгю, который он не мог выкинуть из головы.       Бомгю уже несколько месяцев грезил о том, чтобы подстричься, так что, по логике вещей, неудивительно, что он это сделал. Но Ёнджун очень привык видеть его с длинными волосами, и атмосфера, которую он излучал с короткими волосами, была совершенно другой. Это было странно. Он не осознавал, насколько важными были длинные волосы Бомгю для его имиджа в последнее время, пока они не исчезли.       На самом деле, было много вещей, которые Ёнджун не осознавал.       Показательный пример: шея Бомгю.       С его длинными волосами, она всегда была закрыта, только маленькие участки кожи торчали из-под его густой шевелюры. Теперь, когда его волосы были короткими, ее действительно можно было снова увидеть, и, о боже, Ёнджун видел.       По правде, Ёнджун не мог перестать смотреть. Он чувствовал себя так, словно был проклят.       Когда Бомгю ухмылялся или хихикал, он поднимал голову, и его шея вытягивалась, обнажая так много кожи, что Ёнджун думал, что у него будет сердечный приступ. Когда он сосредотачивался, он сглатывал, и его глотка дергалась. Когда ему хотелось спать, он опускал подбородок вниз в сторону, демонстрируя одну сторону шеи.       До этого момента Ёнджун даже не замечал, что шеи – это то, что ему нравится. Это даже не имело смысла. Не то что бы он никогда раньше не видел шею Бомгю.       Прямо сейчас они снимали фрагмент своего разновидного шоу, и Субин гонялся за Бомгю с водяным пистолетом. К несчастью для Бомгю, у Субина были более длинные ноги, и он легко догонял его; вскоре Бомгю промок с головы до ног, белая рубашка прилипла к груди, а волосы слиплись по бокам лица.       Кожа его шеи блестела. «Я хочу укусить его», — подумал Ёнджун, а затем вздрогнул, потому что откуда, черт возьми, это взялось?       — Хён! — Бомгю вскрикнул, а затем в лицо Ёнджуна ударила сильная струя воды. Он зашипел. — Поймал тебя!       — Я не убегал, — невозмутимо ответил Ёнджун, вытирая лицо рукавом и глотая соленую воду, попавшую ему в рот.       — Все равно поймал тебя, — нахально сказал Бомгю, взводя курок пистолета с яркой улыбкой. Он сделал это, когда поднял голову и ухмыльнулся, и Ёнджун не смог заставить себя улыбнуться в ответ.       Не тогда, когда он смотрел прямо на линию шеи Бомгю, на участок бледной кожи, где, как легко мог себе представить Ёнджун, поместились бы его зубы.       Блять. Блять.       Таким образом, переходом от зацикленности Ёнджуна на волосах Бомгю к его шее, по видимому, было желание сделать что-то с указанной шеей, и единственное, что действительно можно было сделать с шеей, это: а) задушить б) укусить.       Его мозг выбрал ‘б’.       Не помогло и то, что их стилисты начали использовать в своих интересах недавно оголенную шею Бомгю, постоянно надевая на него ошейники. Предположительно, это соответствовало их концепции, но Ёнджун был убежден, что это Бомгю попросил стилистов надевать их на его шею на основании того, что он мучил Ёнджуна. Он чувствовал себя достаточно замученным.       — Ты можешь мне помочь, хён? Немного тесновато, — простонал Бомгю. Он потянул за ошейник, который был на нем – поясок из псевдокожи, тонкий, с большим бантом посередине. — Застежка сзади.       Кашлянув, чтобы прочистить горло, Ёнджун кивнул. Он откинул волосы на затылке Бомгю в сторону и осторожно расстегнул ошейник сзади, позволив ему упасть с шеи. Он оставил слабую красную линию на коже, и зрачки Ёнджуна расширились, глядя на это. Кожа Бомгю так легко покраснела.       — Хён? — запросил Бомгю.       — Извини, — выпалил Ёнджун, а затем покраснел. Он не хотел, чтобы это прозвучало так громко. — Насколько распустить ты хочешь?       — Может быть, на одну засечку ниже?       Ёнджун ослабил пояс до следующего уровня, а затем снова обернул его вокруг шеи Бомгю. Бомгю слегка вздрогнул от прикосновения, тихонько напевая, и этот звук сразу же вызвал жар, разлившийся в животе Ёнджуна.       И если пальцы Ёнджуна слишком долго скользили по коже Бомгю, он надеялся, что сам Бомгю не заметил.       (Бомгю определенно заметил.)       — Ха, — сказал он, как только ошейник снова был закреплен. Он протянул руку, чтобы коснуться его, проверяя вес на шее. — Интересно. — Он смотрел не на себя или ошейник, а на Ёнджуна в отражении зеркала.       — Что? — Ёнджун нахмурился, безуспешно пытаясь вести себя естественно. Бомгю, смеясь, развернулся и упер руки в бока. — Ничего, хён, ничего.       Это не было пустяком)       Это определенно не было пустяком.       Несколько дней спустя они давали интервью на новый год, на которых вопросы состояли в основном из: «достигли ли вы того, чего хотели в 2021 году», «какой промежуток времени в году был вашим любимым» и тд, и тп.       В одном из интервью их спросили: — Что такого неожиданного произошло недавно?       — Бомгю подстригся, — сказал Субин. — Я думал, он оставит их еще на некоторое время.       — Я тоже! — Хюнин Кай заскулил. — Я не хотел, чтобы он их обрезал!       — Это было утомительно. — Бомгю вздохнул. — Они всегда бросались мне в глаза. И, кроме того, подстричь их имело еще одно преимущество. — его взгляд скользнул через комнату к Ёнджуну, а у того кровь в жилах застыла.       — Хм? — Хюнин Кай, прищурившись, переводил взгляд с одного на другого.       — Спроси Ёнджун-хёна, — сказал Бомгю.       Все повернулись к Ёнджуну, и он нахмурился, озадаченный этим. Они были на интервью. Это может стать главной новостью на публике. И Бомгю действительно ставил его в такое положение?       — …Он больше не роняет свои длинные волосы повсюду. Это раздражало, так что я рад, что он сделал это, — слабо сказал Ёнджун, пытаясь придумать буквально любое правдоподобное оправдание. Другие участники не выглядели слишком впечатленными, но интервьюер поспешил со своим комментарием, пошутив о том, что Бомгю линяет, как какая-то кошка. Ёнджун вздохнул с облегчением.       Бомгю не смотрел на него до окончания интервью, самодовольство так и исходило от него волнами.       — Что это было?— спросил Ёнджун после, практически прижимая Бомгю к стене, мимо которой он неторопливо проходил.       Бомгю склонил голову набок (в последнее время он часто так делал.), даже не вздрогнув.       — Я не знаю, о чем ты. У тебя какие-то проблемы, хён?       — Нет, — хрипло сказал Ёнджун. Сказал так потому, что даже если Бомгю, казалось, знал о новой одержимости Ёнджуна, он все еще понятия не имел, как сказать что-то вроде «Я так сильно хочу укусить тебя» вслух, не умирая при этом от унижения.       — Тогда нет никаких проблем. — Бомгю улыбнулся. Ёнджун не был до конца уверен, верит ли он в это.       Последней каплей стало несколько дней спустя, после того, как они закончили свое расписание на день и им разрешили вернуться домой. Субин, Хюнин Кай и Бомгю планировали какой посмотреть фильм, пока Тэхён разговаривал по телефону с одним из своих друзей, а Ёнджун принимал душ.       Приведя себя в порядок, он натянул на себя черную рубашку без рукавов и свои любимые пижамные штаны. Вероятно, он мог бы заснуть прямо сейчас, если бы забрался в постель, но он знал, что, скорее всего, должен что-нибудь съесть, учитывая то, что они ничего не ели весь день. Потянувшись, он потащился обратно в гостиную, чтобы через нее направиться на кухню.       А затем остановился, как вкопанный, на полпути, сжав челюсти.       Свободная черная рубашка упала с широких плеч Бомгю, обнажив одну сторону: красивое, безупречное пространство. За исключением того, что демонстрации кожи сама по себе не была тем, что привлекло внимание Ёнджуна – это была сама рубашка.       Это явно была рубашка Ёнджуна.       Бомгю был одет в его рубашку.       — Это моя? — прошипел Ёнджун. Бомгю оглянулся через плечо, а затем рассмеялся ему в лицо.       — Наверное, — сказал он, застенчиво улыбаясь. — Если ты не хотел, чтобы я брал ее, тебе не следовало оставлять ее в сушилке.       Ёнджуну не было смешно. Бомгю, увидев пустое выражение лица Ёнджуна, затих, его улыбка слегка померкла, когда он понял, что Ёнджуну не так весело, как ему.       Он повернулся к нему лицом, прогнувшись через спинку дивана, и рубашка сползла еще ниже, обнажив ключицы. Стиснув зубы, Ёнджун медленно выдохнул через нос.       Это маленькое отродье. Если он думал, что Ёнджун просто будет сидеть сложа руки и смирится с тем, что его вот так мучают в их собственном доме, то он ошибался. Он был довольно терпеливым человеком, но даже у него есть свои пределы.       — Мы можем поболтать в моей комнате? Сейчас?       — О-о-о, — протянул Хюнин. — У кого-то неприятности.       Глаза Бомгю расширились, и на этот раз он и правда выглядел испуганным. Хорошо, подумал Ёнджун. Он должен был запаниковать. Он сам навлек себя на это. — Успокойся, хён, это просто-       — Бомгю.       Посмотрев на Субина, который только пожал плечами, Бомгю вздохнул и, побежденный, проворчал: — Хорошо.       — Хорошо. Пошли.       Бомгю выглядел как побитый щенок, когда тащился за Ёнджуном в его комнату; как только они вошли, он повернулся и запер дверь, жестом предлагая Бомгю сесть на его кровать. Он сделал это несколько неохотно, прижав колени друг к другу и надув свои щеки.       — Итак, — начал Ёнджун. — Я просто хотел спросить – в чем, черт возьми, твоя проблема?       Бомгю облизнул губы. — Я же говорил тебе. У меня нет никаких проблем, хён, — сказал он, надув губы. — А у тебя?       — Да, у меня есть, — с готовностью согласился Ёнджун, что, казалось, удивило Бомгю. Ёнджун подошел к кровати, сев рядом с ним, а Бомгю медленно отодвинулся, когда матрас просел.       — Хён…       — Я знаю, что считаешь себя забавным, — сказал Енджун, чьи глаза метались между смущенным красивым лицом Бомгю и румянцем, ползущим по его шее. — Но я не нахожу это таким забавным, как ты.       — Ты просто очевиден, хен. Я хотел знать, насколько ты серьезен, — проворчал Бомгю, имея наглость закатить глаза.       Он попятился до самой стены, зажатый между ней и телом Ёнджуна. — Тебе показалось, что я пошутил?       — Ты все время меня дразнишь, — сказал Бомгю, защищаясь. — Почему я не могу сделать то же самое в ответ?       — Ты только лаешь и не кусаешься, — ответил Ёнджун. Он схватил Бомгю за затылок, поражаясь тому, какие мягкие у него волосы, и тому, как Бомгю застыл от удивления. — Но а я лаю и кусаюсь.       Бомгю издал тихий звук, и Ёнджун посмотрел на него, ожидая, что он заговорит, отойдет или сделает вообще что-нибудь. Но он только уставился на Ёнджуна в ответ, ничего не сказав.       Он вообще не двигался, когда Ёнджун наклонился вперед, все ближе и ближе, пока его губы не прижались к коже Бомгю.       — Ха-а, — испустил Бомгю, когда Ёнджун задел губами его шею сбоку.       — Бомгю, — выдохнул Ёнджун. — Если ты хочешь, чтобы я прекратил, тебе нужно сказать мне это сейчас, — предупредил он, поднимая голову ровно настолько, чтобы можно было видеть глаза Бомгю.       Язык Бомгю высунулся из-под его плюшевых губ. Он продолжал молчать.       Тепло расцвело в груди Ёнджуна, когда он снова поцеловал шею Бомгю. — Я хотел сделать это в течение нескольких недель, — сказал он, а потом прикусил участок кожи.       Скулеж, который издал Бомгю, был восхитительным, сладким и воздушным на ухо Ёнджуну. Он начал сползать по стене, и Ёнджуну пришлось помочь ему сохранить равновесие. Он лизнул то место, которое до этого укусил, размазывая слюну по всей чувствительной коже, и отстранился, чтобы посмотреть, как образуется красная отметина в форме его зубов.       Бомгю выглядел ошеломленным, глаза затуманились, он прикусил нижнюю губу. Ёнджун на мгновение был потрясен тем, каким красивым был он, с растрепанными волосами и обнаженной шеей, на которой была отметина Ёнджуна.       Блять. Он хочет большего. Теперь он ни за что не собирался останавливаться. Он вспомнил все случаи, что случились за последние пару недель, когда Бомгю ухмылялся ему, гордясь собой тем, что сумел разозлить Ёнджуна. Теперь, видя Бомгю таким податливым и раскрасневшимся, Ёнджун чувствовал себя таким же самодовольным, как и Бомгю ранее.       Он наклонил голову Бомгю еще дальше в сторону, потянув его за волосы, чтобы он мог укусить его за острую часть челюсти, где его кожа была наиболее чувствительной. Бомгю приглушил свой крик сквозь сжатые губы, его руки схватились за рубашку Ёнджуна, потянув ее.       На этот раз он оттянул зубами кожу назад, прежде чем отпустить ее, и Бомгю действительно зарыдал, вцепившись в волосы Ёнджуна. Ёнджун был изумлен тем, как он реагировал, медленно выдыхая, чтобы успокоиться.       — Черт, — выругался Ёнджун в кожу Бомгю, позволяя своим губам скользнуть по оставленному им следу. — Ты такой нуждающийся.       Бомгю пробормотал: — Не то чтобы я часто этим занимался.       — О, правда? Не могу сказать того же. — саркастически ответил Ёнджун, просто потому, что знал – это смутит Бомгю, который клюнул на его слова и еще больше замкнулся в себе.       — Ты такой злой, — заскулил Бомгю, как он всегда это делал, заставляя сердце Ёнджуна воспарить от того, как мило это звучит. — Ты животное.       — Если ты все еще достаточно связен, чтобы ныть, то я не до конца выполнил свою работу, — Бомгю ахнул, когда Ёнджун продолжил движение вниз чтобы укусить его чуть выше ключиц.       Излишне говорить, что в ту ночь Ёнджун был очень скурпулезен.