Всего лишь сон

Два дня я лежал в кровати Поппи, запоминая каждую ее черточку. Держа ее в своих объятиях, целуя — достигая нашего девятьсот девяносто девятого поцелуя. Когда мы вернулись с пляжа, кровать Поппи была переставлена к окну, так же как в больнице. С каждым часом она слабела, но в стиле Поппи, с каждой проходящей минутой она наполнялась счастьем. Ее улыбка заверяла нас, что она в порядке. Я так чертовски гордился ею. Когда я стоял в задней части комнаты, то наблюдал, как все члены семьи целуют ее на прощание. Я слышал, как ее сестры и Диди говорят ей, что увидят ее снова. Я оставался сильным, когда ее родители сдерживали свои слезы горя. Когда ее мама отошла в сторону, я увидел вытянутую руку Поппи. Она тянулась ко мне. Глубоко вдохнув, я заставил себя двигаться к ее кровати. От ее красоты у меня все еще перехватывало дыхание. — Привет, Поппимин, — сказал и сел на край ее кровати. — Привет, малыш, — ответила она, ее голос был чуть слышнее шепота. Я опустил свою голову к ее и прижался в поцелуе к ее губам. Поппи улыбнулась, и эта улыбка растопила мое сердце. Громкий порыв ветра просвистел у окна. Поппи резко вдохнула, и я повернул голову посмотреть, что она видит. Множество вишневых лепестков развевалось на ветру. — Они улетают… — сказала она. На краткое мгновение я закрыл глаза. Было уместно, что Поппи покидала нас в тот же день, когда вишневые деревья теряли свои лепестки. Они направляли ее душу домой. Поппи дышала поверхностно, и я наклонился вперед, зная, что время настало. Я прижал свой лоб к ее в последний раз. Поппи подняла свою мягкую руку к моему лицу и прошептала: — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Поппимин. Когда я отстранился, Поппи посмотрела мне в глаза и сказала: — Я увижу тебя в твоих снах. Пытаясь сдержать свои эмоции, я прохрипел в ответ: — Я увижу тебя в своих снах. Поппи вздохнула, и умиротворенная улыбка воцарилась на ее лице. Затем она закрыла глаза, приподняв подбородок для нашего последнего поцелуя, пока ее рука сжимала мою. Наклонившись к ее рту, я прижался к ее губам в нежном, самом значимом поцелуе. Поппи выдохнула через нос, ее сладкий запах захватил меня… и она больше не дышала. Неохотно отстранившись, я открыл глаза, теперь наблюдая за вечным сном Поппи. Она была такой же красивой, как и в жизни. Но я не мог оторваться от нее и прижался в еще одном поцелуе к ее щеке. — Тысяча первый, — прошептал я громко. Я целовал еще раз и еще раз. — Тысяча второй, тысяча третий, тысяча четвертый. — Ощутив руку на своей руке, я поднял голову. Мистер Личфилд печально тряс головой. Так много эмоций накатило на меня, и я не знал, что делать. Теперь уже замершая навечно рука Поппи оставалась в моей, и я не хотел ее отпускать. Но когда опустил взгляд, то понял, что она вернулась домой. — Поппимин, — прошептал я и посмотрел в окно, наблюдая, как улетают опавшие лепестки. Снова отвернувшись, я увидел ее банку с поцелуями на полке, одинокое бумажное сердце и ручка лежали рядом. Я поднялся на ноги, взял их и бросился на крыльцо. Как только воздух ударил мне в лицо, я прислонился к стене, пытаясь сморгнуть слезы, текущие по моему лицу… Поппи…моя Поппи… — Поппи, нет! Моя Поппимин! — парень вертелся на кровати, крутя головой со стороны в сторону. По его лицу текли слёзы, а рот был приоткрыт, хрипло нашёптывая имя любимой. Дверь слегка скрипнула, открывшись. Молодая девушка просунула голову в проём, улыбнувшись. Поппи закрыла за собой дверь и прошла глубже в комнату. Но увидев, что парень плачет, она мигом подошла к нему, опустившись на колени у кровати. — Руне! Малыш! — Поппи гладила его по лицу, стирая слёзы, которые не останавливаясь, текли. — Руне! Она снова попыталась его разбудить. Не получалось. Аккуратно склонившись над Руном и нежно запустив свою руку ему в волосы, нежно перебирая их, Поппи прислонила свои губы к его губам. Слёзы продолжали беспощадно течь по лицу, скатываясь вниз. Солёные капли попадали на губы, придавая поцелую солоноватый привкус. Девушка целовала его, словно изгоняя сон, который ему снился. Но Рун всё равно не просыпался. Сон словно окутал его, унеся в забытие. Поппи продолжала настойчиво целовать его, возвращая в реальность. Глубоко вдохнув носом, ресницы Руна дрогнули и он ответил на поцелуй. Слегка открыв глаза, он увидел, что его Поппи склонилась над ним и крепко обнимала. Его Поппи. Его малышка. Отстранившись от девушки, Рун прошёлся рукой по её волосам и тихо прошептал: — Поппимин! Где я? — Ты дома, малыш! У нас дома. Все хорошо. Взяв девушку за плечи, парень поднялся и облокотился на спинку кровати. Оглядев просторную комнату и возвращая взгляд на Поппи, Рун удивлённо спросил: — Дома? — Да, малыш. Тебе приснился кошмар. Ты весь мокрый. — она потрогала его лоб, покрытый испариной. Сон? Значит это был просто сон? — Сон? — озвучил вслух он свои мысли. — Да. Глаза Руна снова наполнились слезами. Он был счастлив. — Поппи! — всхлипнул он. Встав на колени, он обнял крепко девушку за талию, которая уже стояла на ногах. — Я люблю тебя, моя Поппимин! Мы всегда будем вместе. Навеки! Поппи нежно посмотрела на него, крепче прижала к себе и вторила его словам: — Я люблю тебя, Рун! Навеки вечные!