Злодеи должны умирать

      Чужое ледяное дыхание окутывает шею… Холод, кажется, проникает под кожу, замораживает кости.              Как чье-то дыхание может быть настолько холодным? Словно позади восставший мертвец…              - Ты пообещал оставить Стайнов в покое… - тихий вкрадчивый выдох, угроза, прямо в ухо Дина.              С губ суперзлодея срываются порывы холодного воздуха, касаются шеи, уха… Миллиарды мурашек разбегаются в разные стороны…              Дин сглатывает, закрывая глаза. И это ошибка. Лишившись зрения, остальные органы чувств начинают работать в усиленном режиме…              Тихий вдох…Тот характерный аромат озона, всегда появляющийся перед грозой, почти неуловимо витает вокруг. Опасность и дикая свобода…       Неестественная неподвижность тела позади… От злодея не исходит тепло, как от обычного человека. Все тот же могильный холод, и этот факт вновь приносит в разум Дина истерическую мысль об упыре.              Твёрдость холодного металла… Крыло полуобернулось вокруг Дина, втиснувшись между телом журналиста и стойкой, край первостепенного махового пера прижимается к горлу, чуть надавливая. Кожа немного пригибается под напором… Тающий от контакта с тёплой кожей иней стекает по горлу Винчестера юркими каплями…              Зеленые глаза резко распахиваются. Взбесившиеся чувства не хотят успокаиваться, слишком остро ощущая монстра позади.              - Знаешь, приятель, ты относишься к этому слишком серьёзно… - тихо, стараясь особо не двигать горлом, шепчет Дин. – Нервничать вредно. Это может привести к хроническим патологиям и морщинам. Так что… Как насчёт убрать крыло от моего горла? А я закажу пиццу?              Мозг пуст от паники, и Винчестер прекрасно понимает, что несёт чушь. Но что ещё он может сделать?              Перо нажимает чуть сильнее… Бардовая капля скатывается по серебристому с черным металлу…              Дин отчаянно поднимает подбородок выше, дёргается назад, пытаясь уйти от давления. Царапину жжет.              - Ты не любишь пиццу? – выходит судорожно, запыхавшись.              Перо вновь надавливает на горло, прямо на рану, и Дин, тихо выругавшись, делает рваный шаг назад, натыкаясь на холодное напряженное тело суперзлодея. Ангел даже не пошатывается…              Холод от тела злодея проникает сквозь футболку журналиста… Дин чувствует, как ровно и спокойно поднимается и опускается при дыхании грудь супера…              Винчестер нервно облизывает губы, скосив взгляд на крыло, почти полностью обернувшееся вокруг тела журналиста. Иней на серебре, плавно переходящем в мрак…              Мысли мечутся, пытаясь придумать план спасения.              Позади раздаётся вздох, настолько тихий, что журналист не уверен, слышал ли его на самом деле. А потом давление на горло пропадает, крыло убирается в сторону, и Ангел делает пару шагов назад.              Дин медленно оборачивается, облокачивается на стойку. Колени дрожат, но Винчестер не признает это под страхом смерти.              Дин медленно поднимает руку, словно в каком-то трансе дотрагивается до длинной царапины на горле… Кончики пальцев окрашиваются в бардовый.              Ангел с непроницаемым выражением смотрит на стену кабинета. Ту самую, на которой несколько десятков его фотографий и статей о нем же…              - О, так ты мой сталкер? – суперзлодей насмешливо приподнимает бровь, оглядываясь на Дина.              Пальцы журналиста судорожно вцепляются в край столешницы… Винчестер выдыхает, беря себя в руки и выдавливая уверенную, дерзкую усмешку.              - Нет. Я журналист, а ты подозреваемый.              Горящие синим огнем глаза сужаются. Горло Дина внезапно пересыхает. Вот и всё – это было слишком, и Ангел теперь все же его убьет?              - Ты не будешь расследовать ни меня, ни Стайнов, - в холодном голосе слышна уверенность.              А за спиной супера, на стене, внезапно появляется иней. Ледяные дорожки скользят, повторяя тёмные узоры обоев, дотрагиваются до фотографий, заползают на них… Бумага с тихим шелестом скручивается, намокает, буквы на статьях размываются…              Ангел делает шаг вперёд, к Дину. В синих светящихся глазах неприкрытая угроза.              Винчестер движется чисто рефлекторно, оборачиваясь, хватая кофеварку и кидая ее в супера, пытаясь отвлечь внимание. А потом журналист резко срывается с места, бросаясь к двери. Сердце колотится как бешеное.               Громкий треск – и кофеварка взрывается в воздухе, даже не долетев до суперзлодея. Замороженные хрупкие обломки падают на пол, на светлом ворсе ковра расплывается уродливое коричневое пятно кофе…              Одновременно с этим огромное металлическое крыло резко расправляется, перегораживая путь Винчестеру. Дин притормаживает, почти врезавшись в него.              Металлические перья чуть подрагивают. И это создаёт ощущение, что крылья – живая конечность, а не продвинутый механизм. Что, конечно, невозможно. Они металлические.              Иней красивыми узорами обвивает перья. Он особенно заметен там, где серебро переходит в черный цвет. Металл сверкает в свете лампы, это завораживает.              Дин оборачивается, сглатывая. Кадык судорожно дёргается.              Ангел вздыхает. Его глаза прикованы к луже кофе на полу…              - Я искренне не понимаю, почему ты решил, что кофеварка – хорошее оружие против суперзлодея.              С губ Винчестера срывается истерический смешок.              Ангел поднимает голову, взгляд напряжённо впивается в Дина. А потом суперзлодей движется вперёд, к журналисту.               Тот слабо выдыхает и делает шаг к стойке, она больно впивается в поясницу.              Ангел подходит ближе, порыв холода окутывает напряжённое тело Винчестера. Ледяные узоры ползут по столешнице, дотрагиваются до окровавленных пальцев журналиста, вцепившихся в край стойки… Дин резко убирает руки.              Крылья чуть дергаются и вновь складываются за спиной Ангела, возвышаясь над плечами суперзлодея. Они почти касаются потолка…              Рука в черной перчатке поднимается к горлу Дина, обхватывая и замирая. Холод окутывает шею…              - Хочешь убить – так убей, – через пару минут напряжённого молчания огрызается Дин. - Не играй.              Абсолютная беспомощность превращается в злость. Винчестер ничего, вообще ничего не может сделать, чтобы остановить супера, и это осознание бесит.              Ангел раздражённо вздыхает, заставляя тело журналиста напрячься ещё больше. Большой палец начинает медленно проводить по царапине на горле Дина туда и обратно… Винчестер вздрагивает.              Ангел движется чуть вперёд, почти не оставляя между ними места. В синих глазах вихрь искр.              Дин становится интересно, кто найдёт его труп. Журналист искренне надеется, что не Сэм. Брату не нужно видеть такое.              - Ты не будешь расследовать ни меня, ни Стайнов, - делая паузы, медленно и веско произносит Ангел. – Ты меня понял?              «Не будешь»? В будущем времени? В груди начинает зарождаться неуверенная надежда.              Глаза, горящие синим огнем, раздражённо сужаются.              - Ты меня понял?              Палец Ангела нажимает на царапину на горле, боль прокатывается по позвоночнику журналиста. Кровь стекает по чёрной коже перчаток суперзлодея…              - Да, - хрипло выдыхает журналист, отводя взгляд. – Да, я понял.              Гордость пришибленно молчит…              - И, Дин…              Губы злодея дёргаются, выговаривая имя журналиста, и Винчестер не может отвести взгляд. Иней на красном…              Чужая рука чуть поднимает подбородок журналиста, заставляя взглянуть в синие горящие глаза.              - Третья наша встреча будет для тебя последней.              Крылья суперзлодея дергаются, начиная расправляться, резкий холодный порыв – и со свистом ветра Ангел уходит.              Бумаги, лежащие на столе, кружат в воздухе, плавно опускаясь на пол, потревоженные взмахом крыльев…              Дин сползает на пол, ноги не держат… По горлу стекают тоненькие ручейки крови, окрашивают воротник рубашки в бардовый цвет. По телу то и дело пробегает дрожь.              Взгляд зеленых глаз останавливается на противоположной стене. Промокшие ошметки фотографий и статей жалко свисают с кнопок…       

***

      -Некоторые источники заявляют, что ночью на окраине нашего города Светоносный предпринял неудачную попытку поимки Ангела, - голос телеведущей громко разносится по кухне. – Комиссар Комитета по делам сверхлюдей Роберт Сингер отрицает данное заявление и утверждает, что ночью проходили учения…       Нож замирает в нескольких миллиметрах от колбасы.       - В результате инцидента был взорван старинный особняк, когда-то принадлежавший Кристоферу Гаррету. За несколько минут до инцидента Комитет эвакуировал людей из близлежащих домов, так что в результате взрыва никто не пострадал. Но возникает вопрос – какие учения требуют такого масштаба и даже взрыва?       Дин резко откладывает нож на разделочную доску. Опирается на стол, повесив голову.              Долгий вздох.              - И, даже более важно, кто одобрил такие учения? Насколько известно, президент Руни находится на больничном в своем особняке за городом и временно не принимает участия в управлении. Но также известно, что развернуть такую масштабную операцию… простите, такие масштабные учения с участием Светоносного... невозможно без подписи президента.              Дин на секунду закрывает глаза, пытаясь успокоить нервы, и так расшатанные ночным визитом Ангела, и прикидывает варианты.              - Сегодня в нашей студии Келли Клайн, ранее бывшая правой рукой президента Руни, а ныне его главный конкурент в предстоящих выборах. Возможно, она ответит на некоторые наши вопросы?               Так легко просто выключить телевизор. Продолжить нарезать колбасу. Потом положить ее на хлеб. Попытаться поесть. Одеться. Сходить в бар, развеяться. Увидеть красивую девушку. Прийти к ней домой... А потом найти другую тему для статьи.              Послушать Ангела и не лезть туда, куда не просят.              Винчестер тянется за телефоном. Журналист никогда не умел слушать чувство самосохранения.              - Что тебе надо, Дин? – раздаётся усталый голос Бенни.              Журналист замирает, нервно кусая губу. Сердце ускоряет свой ритм, грохот крови стучит в ушах.              - Если ты пытаешься узнать, что вытворил Комитет – то да, это была неудачная попытка поймать Ангела. У Комитета были ложные сведения о его местонахождении.              - Нет, я не… - Винчестер нерешительно замолкает.              Пальцы вцепляются в край стола, и костяшки стремительно белеют. Взгляд зеленых глаз в сотый раз оглядывают кухню.              Длинная царапина на горле жжет.              - Дин? – в голосе Бенни проскальзывает обеспокоенность.              Дин делает глубокий вдох, успокаивая нервы. Ангел не появится. Квартира пуста. Безопасна.              И журналист ненавидит, что кто-то заставил его сомневаться в безопасности его же собственного дома, его убежища.              - Ангел в особняке Стайнов.              Секунда тишины.              - Что? Откуда информация? – тон друга мгновенно меняется на деловой.              - Я его видел, - вздыхает Дин и садится на стул.              С усилием журналист разжимает руки, переставая вцепляться в край стола. Всё нормально. Всё хорошо. Ангел не может узнать, что делает Дин. Он не бог, в конце то концов.              Пальцы начинают нервно постукивать по столу.              - Расследовал Стайнов, - продолжает журналист. – И видел его там. Как ты понимаешь, официально я подтверждать свои слова не буду…              - Вот только не говори, что ты залез в их особняк! – недолгое возмущённое молчание. – Дин! Серьёзно?!              Какой-то шум на улице заставляет вздрогнуть. Журналист резко оборачивается, взгляд зеленых глаз бегает по пустой кухне, сердце колотится.              Ангела нет. Это было ожидаемо, но Дин все равно облегчённо выдыхает.              - Дин? Всё хорошо?              Журналист проводит рукой по глазам, с силой нажимая, и решает проигнорировать неподдельное беспокойство в голосе друга.              - Он стопроцентно там, Бенни. Возможно, не всегда, но он точно там бывает.              - Так, ладно, ладно. Хорошо, - в трубке слышен быстрый стук клавиш. – Я представлю тебя как анонимного информатора. Спасибо, Дин.              И друг бросает трубку. Журналист медленно кладёт телефон на стол, молча на него смотрит.              Часы на стене тихо тикают. Звук неожиданно громкий и резкий в установившейся тишине.              Дин наполовину ждёт появления разозленного суперзлодея, но тот так и не появляется.              Ну, вот и всё. При хорошем раскладе Ангела скоро поймают, и Дин перестанет шарахаться от малейшего грохота в собственной квартире. При плохом и более вероятном – Ангел поймёт, кто его сдал, и... Осталось лишь подождать.              Можно позвонить Бобби, как комиссару Комитета, это стопроцентно повысит скорость поимки Ангела. Но… Бобби сам убьет Дина, узнав, как он получил информацию про суперзлодея.       Голоса из телевизора повышают тона, вырывая Винчестера из оцепенения.              - Президент ушёл на больничный, чтобы не разбираться с митингами против повышения налогов! – приносится по кухне голос Келли. – Хотел переждать бурю. И переждал. Вопрос налогов больше не в приоритете. Но появились ещё несколько вопросов. Где именно находится президент, когда в столице США хозяйничают террористы? Что он предпринимает? Он просто боится!              - Как известно, президент болеет, - раздаётся визгливый голос ее оппонента. - Все решения принимает советник Аластер Блэйк, советуясь с президентом по самым важным вопросам.              Дин тянется к пульту. Оба выступающих пристрастны. Келли ненавидит Руни, а ее оппоненту платят за поддержку президента. Слушать этот цирк нет смысла.              - Вы не задумывались, что террористы появились, как только Руни уехал из города? Наш президент – единственное, чего боится АСЛ!              Дин нажимает кнопку выключения, экран телевизора с недовольным шипением гаснет.              Пальцы вновь сжимают рукоятку, нож погружается в колбасу. Перед глазами проносится воспоминание об остром крае пера у горла, и Дин вздрагивает, судорожно бросая нож. Лезвие с грохотом ударяется о столешницу.              Журналист закрывает глаза, считая до десяти и тщетно пытаясь убедить себя, что суперзлодей не появится за спиной в следующую секунду, каким-то сверхъестественным чутьём поняв, что Винчестер его сдал. Ангел – глава АСЛ, что, у него других дел нет, кроме как возиться с одним журналистом?!              Но он возился. Логичнее было бы просто убить Дина. Но…              Винчестер раздражённо выдыхает и вскакивает со стула. Ну всё. Так дело не пойдёт. Дин не позволит какому-то жуткому чуваку с крыльями его запугать.              Журналист запихивает колбасу в холодильник, окончательно отказавшись от мысли позавтракать, и уходит из квартиры.              Дверца Импалы захлопывается с успокаивающим шумом. Двигатель заводится с тихим мурлыканьем, Дин откидывается на спинку, обхватывает руль и наконец позволяет себе расслабиться.              Кажется, Импала теперь единственное место, где журналист ощущает себя в безопасности. Хотя это глупо и наивно – Ангелу ничего не стоит телепортироваться в машину.              Импала выезжает со стоянки. Улицы проносятся за окном. Лужи на дорогах, колеса детки разрезают воду…              Через час Дин припарковывается у высоких кованых ворот. Узоры металла складываются в гигантские цветы… Массивный каменный забор, примыкающий к воротам с обеих сторон, навевает мысли о тюрьме.              Дин выходит из Импалы. Ботинки ударяются о лужи, когда журналист подходит ближе к воротам.              - Кто? – раздаётся из динамиков.              - Я к Амелии, - Дин на секунду задумывается, а потом уточняет. – К доктору Ричардсон.              Через пару минут, потребовавшихся для подтверждения, ворота разъезжаются в разные стороны. Дин благодарность улыбается в камеру, проходя вперёд.              Впереди вырисовывается массивное белое здание. Краску недавно обновили, она сверкает чистотой. Хотя дождь, попавший на стены, немного прибавил темного оттенка.              Психиатрическая лечебница, одна из лучших в городе.               Дорожка к зданию усыпана белым щебнем. На границах растут кусты, их голые ветви заставляют чуть поежиться. Обычно двор кажется приветливым и уютным – но не сегодня.              Амелия ждёт у себя в кабинете. Темные волосы свободно падают на плечи, белый халат небрежно расстегнут, открывая бежевый свитер и джинсы.              - Привет, Дин. Я думала, что ты придёшь, - Амелия поднимает голову от бумаг, которые заполняла.              - Привет, - по губам скользит улыбка. – Рад тебя видеть.              - Ну, тогда ты первый человек, который рад увидеть бывшую брата, - хмыкает девушка. – Но я тоже рада тебя видеть. Ты хочешь встретиться с ней?              Наверное, Дин не очень хорошо скрывает удивление, потому что девушка насмешливо фыркает.              - Да ладно, Дин, - Амелия закатывает глаза. – Есть только один человек, ради кого ты мог сюда прийти снова, и это не я.              Журналист неопределённо хмыкает.              - Я слышал, она больше не принимает…              - Если она не захочет с тобой общаться, то так и скажет. В отличие от остальных она не больна. Травмирована, но не больна. Её можно было уже давно выписать, но…              - Но?              - Она прячется от мира здесь, - Амелия пожимает плечами и встает. – Пойдём.              Коридоры больницы белые, стерильные. На Дина они всегда действовали гнетуще. Они словно давят.              Амелия искоса смотрит на журналиста, и Винчестер уже знает, что она хочет спросить…              - Что с шеей?              Дин нервным движением дотрагивается до пластыря, белой тонкой полосой обернутого вокруг горла. При нажатии царапина посылает небольшие импульсы боли.              - Опасности деятельности, - журналист неопределённо пожимает плечами. – Ничего серьёзного.              Девушка скептически приподнимает бровь, но ничего не говорит.              Очередной поворот. Белые стены, ботинки с грохотом ударяются о белый же пол. Белые халаты проходящих мимо врачей… Здесь буквально все белое. Это угнетает.              - А… - Амелия чуть заминается. – Как Сэм?              - Расстался с Джесс, - вздыхает Дин. – Ходит как побитый щенок. Очень раздражительный побитый щенок.              Амелия пару секунд молчит, обдумывая.              - Она тоже не выдержала его исчезновений?              - Исчезновений? – Дин хмурится, недоуменно взглянув на девушку.              Она вздыхает.              - Сэм… Он рассказал, почему мы расстались?              - Ты получила повышение, графики перестали совпадать, вы перестали проводить время вместе… Нет?              Тихий невеселый смешок срывается с ее губ.              - Я могла бы проводить с ним время, но почти каждый раз, когда я освобождалась, его просто не было. Он приходил под утро с какими-то надуманными оправданиями, и я… я думала, он изменяет.              - Сэм? – брови Дина приподнимаются.              Из-за угла показывается очередной врач. Массивная папка в его руках пытается выскользнуть, но мужчина удерживает ее от падения. Потом врач поднимает голову, с улыбкой кивает…              - Доктор Ричардсон…              - Доктор Девис…              Мужчина проходит мимо них, и Амелия вновь смотрит на Винчестера. Улыбка, появившаяся при другом враче, исчезает с ее лица.              - Я знаю, хорошо? – девушка закусывает губу. – Я не хотела в это верить, ну, это же Сэм, но… Он просто не мог объяснить, куда исчезает. Так что я… ушла.              Дин молча на нее смотрит.              - Сэм не… не говорил об этом.              - И не то чтобы я жаловалась, - она грустно усмехается и приподнимает руку, сверкая новым обручальным кольцом. – Но мне до сих пор интересно, что тогда было. Но раз ты не знаешь… О Боже. Я жалуюсь на бывшего его брату…              - Ничего страшного, - Дин усмехается. – Если хочешь, я могу пожаловаться на Сэма его бывшей.              Она смеется, чуть запрокинув голову назад.              - Можешь. Но мы уже пришли.       Амелия останавливается около входа в большую комнату. Прислоняется к стене, оглядывая помещение.              Белые диванчики разбросаны по всему пространству. Рядом с ними небольшие столы. За некоторыми сидят люди – одни или группками. Персонал больницы ходит между ними.              Амелия кивает в угол. Дин переводит взгляд туда. Там, спрятавшись в углу и закрывшись книгой, сидит невысокая девушка.              Винчестер останавливается рядом с ней, успокаивающе улыбаясь. Девушка приподнимает голову от книги.              - Привет, Бекки…       

***

      Джо сидит у стены. Руки обхватывают подтянутые к груди колени, подбородок упирается в них же. Глаза закрыты, маленькие капли слез скатываются по щекам, пропитывают рваные джинсы…              Вокруг привычный уже шум. Чьи-то всхлипывания – Джо думает, что это плачет темноволосая девушка, забившаяся в угол. Миссури сейчас сидит там же, пытается успокоить, тихий голос вплетается в шум.              Чьи-то шаги. Джо думает, что это Лиам. Высокий мужчина, темные волосы торчат в разные стороны, борода кажется неухоженной. Его похитили через пару дней после Джо. Мужчина боец. Это видно сразу. Пытался найти выход, проверил все стены. Даже ввязался в драку с охранниками и теперь красуется фингалом в пол лица.               Стены толстые, без единого отверстия, пол бетонный. Ни один способ выбраться не сработал.              Кто-то говорит. Слова не разобрать, Джо и не старается. Может, если она не будет обращать внимание на окружающее, это все окажется лишь страшным сном?              Небольшой треск – тусклая лампочка на потолке мигает.              Холодно. Джо подавляет дрожь и сильнее прижимается к своим коленям. Слезы останавливаются. Наверное, организм не может выработать больше.              Эллен уже подняла тревогу? Или решила, что Джо просто ее избегает после ссоры? Думает, что ее дочь все же придёт однажды?              Мысли вновь, уже в сотый раз за прошедшие пару дней, скатываются к Бекки. Как она смогла сбежать? Отсюда нет выхода.              И это не просто пессимистичные мысли. Джо уже испробовала абсолютно все, начиная с проверки стен (под жалеющими взглядами остальных пленников) и заканчивая попыткой подкупа охраны. Ничего просто не сработало.              Но отсюда должен быть выход. Просто должен быть. Иначе Бекки не светилась бы по всему интернету. Нужно просто найти…       На плечи Джо накидывают чью-то куртку. Тяжёлое тепло… Девушка вздрагивает, поднимая голову.              - Заметил, что тебе холодно, - Лиам чуть улыбается.              Улыбка не доходит до его глаз, подчеркнутых огромными темными кругами. Джо благодарно кивает, а потом вновь ускользает в свои мысли.              Резкий порыв ледяного ветра откидывает волосы девушки назад. И наступает тишина. Прекращается разговор, останавливаются шаги, и даже плач затихает…       Джо медленно поднимает голову. И ее глаза расширяются при виде того, кто появился посреди склада. Сердце на секунду запинается, чтобы потом ускорить ритм.              С тихим электрическим треском мигает лампочка, в мерцающем свете видны крылья за спиной супера. Горящие синим пламенем глаза разгоняют темноту.              Люди замирают, словно кролики перед удавом…              Пронзительный ледяной взгляд проносится по пленникам. Пальцы Джо судорожно вцепляются в куртку, словно серая плотная ткань может защитить.              - Они фигово выглядят, - раздаётся скучающий женский голос.              И Джо только теперь замечает двух людей, появившихся рядом с Ангелом. Один из них – высокий седой мужчина в дорогом костюме. Он явно нервничает, хотя и пытается этого не показывать. Но по лбу сползает капля пота, а здесь не жарко…              Мужчина кажется знакомым, но Джо не помнит, где она могла его видеть. Что-то крутится в голове, но… Возможно, видела его в телевизоре? Спейн или как то так?              Вторая – невысокая девушка. Кожаная куртка, джинсы, тёмные волосы и скучающе-презрительное выражение лица.              - Некоторые здесь пару месяцев, Мэг. С тех пор, как произошла… накладка, - чуть заминается мужчина. - Но могу гарантировать, что они все ещё годны.              Джо застывает, подавляя всхлип. Слышен тихий выдох Лиама рядом…              Они назвали имя. Значит, считают всех пленников мертвецами. Не то чтобы об этом не было известно, но… получить подтверждение ужасающе.              - Мы не останавливаем набор, чтобы не отставать от графика. Потери будут минимальными, - мужчина в деловом костюме неуверенно смотрит на Ангела.              Супер кивает. Его взгляд скользит по пустым стенам, по грязному полу… На лице суперзлодея тщательно ровное выражение.       - Хорошо.              Взгляд Ангела останавливается на Джо, и она отшатывается, упираясь в стену. В темно-синих глазах виден ад. Холод пронзает спину… Ужас примораживает к месту, с губ почти срывается тихий всхлип…       - Считаешь себя богом? – внезапно раздаётся вызывающий, чуть дрожащий голос Лиама.              Джо вздрагивает. Взгляд суперзлодея отрывается от девушки, и она наконец может дышать.              - Ты, кажется, не понимаешь… - все с той же скучающей интонацией тянет Мэг. – Он и есть бог.              И небрежный взмах рукой в сторону неестественно неподвижного суперзлодея. В его позе видно что-то чуждое, иное, люди так не замирают…              - Он… - Лиам сглатывает, а потом смотрит прямо на Ангела. – Ты… не бог. Боги не скрываются от полиции. Боги не похищают людей, продавая их органы. И богам вообще не нужны деньги.              Руки Лиама сжимаются в кулаки… Лампочка мерцает в очередной раз…              - Иди ты к черту, бог… - и нескрываемое презрение в голосе.              Горящие синим огнём глаза прищуриваются. По спине Джо пробегают мурашки…              Девушка чуть оборачивается, ловя взгляд Миссури. В карих глазах женщины отражение того же страха, что испытывает Джо.              А в следующую секунду суперзлодей исчезает, чтобы с холодным порывом ветра появиться перед Лиамом. Кто-то вскрикивает… Джо отшатывается, судорожно пытаясь отползти в сторону…               Крыло Ангела движется. Темный конец металлического пера проводит по чужому горлу, нажимая… Кровь веером расплескивается по воздуху.              Раздается несколько перепуганных криков. Мэг подаётся вперёд, в глазах сверкает неприкрытый восторг. Седой мужчина чуть отшатывается, закрывая глаза. По его телу проходит дрожь.              Джо словно в замедленной съемке видит, как Лиам падает, обеими руками сжимая перерезанное горло. Темно-бардовая кровь вытекает сквозь пальцы, заливает его руки, пол… С губ срываются судорожные хрипы…              Джо бросается к нему, к черту самосохранение. По щекам проскальзывают первые дорожки слез…              Покрытые инеем крылья чуть расправляются. С их кончиков на пол с громким звоном падает кровь. Темная лужа на грязном полу…               Тихий хриплый голос суперзлодея проносится по замершему в ужасе складу.              - Каждому богу нужны жертвы…       

***

      Дверь Импалы с грохотом закрывается. Дин откидывается на спинку, закрывая глаза. Пальцы обхватывают руль, заземляя.              Раздражение кипит в душе. Он рисковал всем… почти буквально всем… если Ангел только узнает об этом… и ради чего? Чтобы Бекки посмотрела на него перепуганными глазами и симулировала паническую атаку, избавляясь от него?              Она что-то знает. Дин не первый год в журналистике и прекрасно понимает, когда ему лгут. И он заметил малейшее изменение лица девушки при вопросе о Стайнах. Но Бекки была слишком напугана, чтобы рассказать.              Что ж. Придётся приехать сюда ещё раз.              Просто… Винчестер и так сильно рискует, вот так нагло игнорируя угрозы главы террористической организации. В очередной раз. И что бы кто не говорил, Дин не самоубийца, лишний риск нежелателен.              Импала выезжает со стоянки. За лобовым стеклом дорога. Тёмный асфальт и лужи, в которых мелькают отражения машин.              Звонит телефон, и Дин тянется за ним. Берет трубку, не смотря на определитель. Зря.              - Дин? – раздаётся виноватый голос Сэма, и вот только его сейчас и не хватало.              Журналист подавляет вздох, не сводя взгляда с дороги.              - Сэм, - тщательно нейтральный голос.              - Дин, я понимаю, я облажался… - брат робко заминается. – Просто меня вызвали в последний момент, и…              - Я понимаю, Сэм, - перебивает журналист. – Тебе не нужно объясняться.              На той стороне ошеломленное, тревожное молчание.              Импала мчит вперед, привычный гул мотора.              - Прости, Дин… - наконец тихо выдыхает Сэм. – Я знал, как это для тебя важно, и я ненавидел, что мне пришлось бросить тебя.              - Сэм, я же сказал, что понял, ладно? Давай не будем устраивать момент с цыпочками?              И ладно, вышло резче, чем Дин планировал. Сэм виновато замолкает, и журналист почти может представить обиженный щенячий взгляд.              - Мне правда жаль, Дин…       И старший Винчестер не обижен. Он действительно понимает. У Сэма своя жизнь, которая не включает в себя пьянство с братом в день смерти их матери. Есть и более важные дела. Дин правда не обижен.              Журналист обрывает звонок. Смартфон летит на соседнее сиденье. К черту Сэма.              За окном внезапно сверкает синяя вспышка, и Винчестер вздрагивает. Нога автоматически нажимает на тормоз, громкий визг машин позади… Раздаются несколько гневных криков, и то, что никто не врезался в Импалу - просто чудо.              Зеленые глаза дико оглядывают улицу. Взгляд зацепляется за синюю вывеску какого-то цветочного магазина, и журналист тихо выдыхает. Никакого Ангела. Просто вывеска.              Пальцы, судорожно вцепившееся в руль, расслабляются. Сердце колотится где-то в горле.              Сосредоточиться на вождении после этого… инцидента… уже не получается. И вскоре Дин въезжает на знакомую парковку бара.              С первого взгляда «Дом у дороги» кажется именно тем местом, где можно нарваться на неприятности. Грубый и какой-то темный снаружи, он отпугивает внешним видом многих посетителей. Припаркованные рядом мощные мотоциклы тоже не внушают доверия.              Но, как ни странно, это самое безопасное место в городе. За всю жизнь Дина в этом баре не было ни одной драки. Бобби как-то рассказывал, что при открытии кто-то попытался нарушить спокойствие этого места - уползали они из бара уже с простреленными ногами…              Эллен Харвелл – хозяйка бара – довольно страшная женщина… Она какое-то время была с Бобби, потом грозилась его пристрелить, потом они помирились, потом опять поссорились, потом… Дин не знает. Он не то, чтобы следил. Винчестер правда не хочет думать, что у них там с Бобби. Это как думать об отношениях родителей.              Внутри «Дом у дороги» тоже довольно тёмный и грубоватый. Как и некоторый контингент…              - Д-дин! Наконец то пр-пришёл вернуть мне… м-моё устр… устр-ройст… штуку?              Журналист притормаживает, и внезапно идея прийти сюда перестает казаться такой уж хорошей.              Винчестер убыстряет шаг, пробираясь к стойке и нервно оглядывая бар. Возможно, Эшу будет лень его преследовать?              Эллен стоит за стойкой и протирает тряпкой какую-то бутылку. Она выглядит расстроенной, и хмурое выражение лица заставляет её казаться старше.              - В-винчес… Винче-тр! Верни… м-мне мою ш-штуковину! – разносится по бару пьяный требовательный голос Эша.              Эллен поднимает голову, начиная улыбаться… Взгляд карих глаз останавливается на Дине, и улыбка мгновенно исчезает, женщина вновь нахмуривается.              - Что с шеей?              - И тебе привет, Эллен, - журналист опускает глаза и сдерживает рефлекторное желание провести пальцами по пластырю на горле. – Так, мелочи.              Она скептически изгибает бровь.              - Просто драка, ничего страшного, - журналист успокаивающе улыбается. – Даже говорить почти не больно.              Эллен ещё секунду пристально на него смотрит, а потом вздыхает. Оборачивается, и через секунду протягивает Дину бутылку. Винчестер молча смотрит на этикетку безалкогольного пива, а потом фыркает. Вот именно по этой причине вчера журналист собирался напиваться в любом другом баре, кроме «Дома у дороги». Здесь его непростые отношения с алкоголем слишком хорошо знают.              - Что случилось? – тихо интересуется Дин, открывая бутылку.              Эллен отводит взгляд. Она выглядит уставшей.              - Все в порядке, с чего ты взял?              Дин хмыкает и указывает на нее горлышком бутылки:              - Не только ты хорошо меня знаешь, я тебя тоже.              Эллен неопределённо что-то бормочет. Потом поднимает подбородок с неким вызовом и прислоняется к стойке. Бутылка, которую она протирала, с глухим стуком становится на полку.              - Помнишь поднятие налогов пару месяцев назад? Не думаю, что смогу долго удерживать бар.       Дин замирает. Отводит глаза. Слова не идут.              Музыка тихо играет на фоне. Слышны голоса посетителей, броски мячей в лузы. Чей-то радостный вскрик…              - Будут выборы, - наконец неуверенно тянет Винчестер. - Если Руни проиграет, возможно, следующий президент понизит налоги…              Эллен недоверчиво фыркает, и журналист вполне ее понимает.              Пиво ледяное и на вкус как кошмар, но Дин все равно пьёт. Царапина на горле стреляет резкой болью от холодной температуры.              - К тому же Джо не отвечает на звонки, - меняет тему Харвелл. – Прокричала мне что-то о независимости и умчалась искать себе квартиру. Даже трубку взять не может.              В голосе Эллен запутанным образом переплетаются любовь, боль и раздражение. Ну, Джо с матерью в своём репертуаре. Не было ни месяца, чтобы они по крупному не поругались.              - Если встречу ее, позвоню.              Эллен благодарно кивает. Кто-то на другом конце зала зовёт, и она уходит, натягивая хрупкую приветливую улыбку.              Дин смотрит на бутылку в своих руках. Холод стекла обжигает ладонь, капли конденсата скатываются по пальцам и падают на темную поверхность стойки.              Эш, кажется, не в том состоянии, чтобы преодолеть расстояние в пол бара, и это единственный плюс этого чёртового дня.              Приторный и знакомый аромат духов появляется в воздухе, и Дин подавляет тяжёлый вздох. Поворачивает голову, оглядывая коричневую куртку, темные облегающие штаны и дерзкую улыбку на ярко-красных губах.       - Что ты тут делаешь, Бэла?              - Ты не отвечаешь на звонки, - девушка садится рядом, невинно пожимая плечами. – Опять сменил номер?              От запаха ее духов хочется чихнуть, и Дин сдерживается из последних сил. Но сдерживается. Что бы не заставило Бэлу прийти сюда – это важно. Иначе она бы не сунулась в место, которым управляет Эллен Харвелл, в прошлую встречу пообещавшая ее пристрелить.              - И чем же обязан чести?              Бэла окидывает журналиста взглядом, задерживаясь на пластыре на горле, но ничего не говорит.              По её шее вверх пробегает дорожка чешуек. Они темно-зелёные, чуть блестят и издалека кажутся детально прорисованной татуировкой. Но это не так. Скорее, это предупреждение. Жаль только, что не всех суперов можно распознать вот так легко. Иначе держаться от них подальше было бы намного легче.              Девушка тянется к пиву журналиста. Дин даже не дёргается, с любопытством наблюдая, как она отпивает. Горлышко бутылки стукается о ее зубы, капля небрежно скатывается по губе…              А потом лицо девушки искривляется, и Винчестер усмехается.              - Как ты можешь пить это?              Дин и сам частенько задаёт себе этот вопрос.              Бэла ставит бутылку на стол. С горлышка вниз стекает прозрачная тягучая жижа – яд, содержащийся в зубах девушки. Дин подавляет привычное чувство неприязни к сверхлюдям, смешанное с личным отвращением к Бэле.              - Ты пришла оскорблять моё пиво?               Бэла вздыхает, чуть откидывается назад. Закидывает ногу на ногу, и в глазах появляется деловой блеск.              - У меня есть очень интересная информация для тебя…       

***

      Дин удовлетворённо вздыхает и делает небольшой шаг назад, оглядывая свое творение. Его личное «иди к черту, Ангел».              Десятки фотографий висят на стене кабинета журналиста, почти полностью скрывая некрасивые потеки растаявшего инея на обоях. Газетные вырезки, распечатанные статьи, личные заметки Винчестера, написанные на разноцветных листочках – их все соединяют яркие красные нити. На некоторых… на большинстве фотографий Ангел, и журналист изо всех сил старается игнорировать холодок, пробегающий по спине.              Этот суперзлодей не умеет читать мысли – он не узнает. Никак не сможет узнать, если только опять не появится в квартире Дина, что очень вряд ли.              Взгляд зацепляется за мокрое пятно на светлых обоях, наполовину скрытое фотографией. Винчестер сжимает зубы, не давая решимости ускользнуть. Дин не позволит какому-то придурку с перьями диктовать, что ему делать. Кажется, эта фраза уже стала мантрой…              За окном темнеет. Полумрак окутывает город, выделяя сверкающие неоном вывески. Слышны гудки и раздраженные голоса – под окнами пробки.              Надо идти. Дин проводит рукой по волосам, взъерошивая их, и подавляет зевок. Винчестер толком не спал пару ночей – с тех пор, как… ну, с появления чёртового суперзлодея в его квартире. Любая попытка сна заканчивалась сумбурным кошмаром о сияющих синих глазах и металлических крыльях, без усилий перерезающих горло журналиста.              Ещё один зевок, прощальный взгляд на фотографии на стене – и Дин выходит из кабинета, осторожно прикрывая за собой дверь.              За полчаса, потребовавшиеся для того, чтобы собраться, пробки чудесным образом не рассосались, и журналисту пришлось добираться до нужного места больше получаса вместо двадцати минут, и под конец пути Дин уже буквально кипит.              Импала припарковывается около современного здания. Оно спиралью закручивается высоко вверх, притягивая восхищенные взгляды необычным строением. Всего этажей двадцать или двадцать один, Винчестер точно не помнит. Яркий зимний закат отражается в тонированных тёмных окнах, расплескивая по их поверхности смесь бардового и пурпурного.              Винчестер входит в раздвижные стеклянные двери. Взгляд зацепляется за собственное отражение – черный деловой костюм, галстук с белыми полосками и хищный взгляд зеленых глаз.              Дин на мгновение отпускает голову, стирая хищное выражение с лица, а потом приподнимает подбородок. Плечи расправляются, в походке сквозит уверенность.              Пройти мимо охранника оказывается удивительно легко. Высокий массивный мужчина устало зевает, кидая равнодушный взгляд на поддельный пропуск, и кивает.              Дин проходит вперёд, нажимая на кнопку вызова лифта. Она загорается тревожным красным огоньком.              Лифт пуст. Все сотрудники уже давно ушли по домам, остались лишь некоторые, особо приверженные своей работе.              Тихое гудение лифта, когда он поднимается вверх. Дин смотрит в пол, скрывая лицо от камеры, которая мигает белым в углу.              Лифт плавно притормаживает. Над дверями чёрным мигает цифра 6.              Высокая женщина в сером деловом костюме заходит в лифт. Под ее глазами тёмные круги, русые пряди выбились из небольшого пучка на голове. В одной руке у нее стаканчик с кофе, в другой – тонкая папка с логотипом «Stein 's Enterprises».              Она выходит на девятом этаже, ни разу не взглянув на Дина. После нее остаётся аромат кофе.              Больше никто не останавливает лифт, и он спокойно доезжает до верхнего этажа. Коридор пуст, что ожидаемо.              Всё как-то слишком легко.              Шаги журналиста громко отдаются в пустом пространстве. Тихое гудение ламп на потолке. Стены светлые, с ярко выделенными черными дверями по обеим сторонам коридора.              Винчестер убыстряет шаг, но не настолько, чтобы казаться подозрительным какому-то замученному охраннику, следящему за камерами.              Впереди появляется последняя дверь. Дин прикладывает пропуск к небольшому квадрату на двери. Наверху мигает зеленый огонёк.              Винчестер понятия не имеет, как Бэла умудрилась достать этот пропуск с высшим доступом, но журналист отдал ей довольно приличную сумму за него.              Дин дотрагивается до ручки, поворачивая ее. Дверь легко распахивается, пропуская Винчестера в комнату.              Это личный кабинет Монро Стайна. Святая святых этого здания.              Дин вздыхает, оглядывая современную планировку. Длинный стол для совещаний, небольшая монстера, стоящая в углу. Ветви с огромными зелеными листьями тянутся в стороны, словно она пытается выползти из горшка… На стене висит картина какой-то черно-белой абстракции. Прозрачная стеклянная дверь ведёт на балкон.               Окно во всю стену. На небе все ещё виден закат. Бардовые мазки на синеве…              Винчестер идёт к столу, на ходу доставая из кармана жучок. Бэла сообщила о сегодняшнем собрании Стайнов и Ангела, журналист не хочет пропустить это событие.              Нужно поторапливаться. Дин и так потерял много времени в пробках.              Журналист отодвигает одно из кресел и приседает. Пальцы прижимают жучок к внутренней поверхности стола, закрепляют.              Тихий шум открывающейся двери.              - Мы уж начали сомневаться, что ты придёшь…              Дин замирает, тихо выругавшись. Насмешливый голос Монро Стайна невозможно не узнать.              - Бэла? – выдыхает журналист, и это скорее утверждение, чем вопрос.              - Мы хорошо ей заплатили.              Винчестер на секунду закрывает глаза. Он должен был знать лучше, чем доверять этой блондинистой суке.              Дин медленно встаёт, оборачиваясь. Стайн входит в кабинет, как обычно безупречный в костюме за миллион, лакированных туфлях и синем галстуке. В тёмных глазах светятся удовлетворение и насмешка. За ними появляются охранники, руки дотрагиваются до пистолетов, висящих на бёдрах, с явной угрозой.              - Совещания не будет? – уточняет Дин, приподнимая бровь.              Стайн улыбается. Это маленькая и полная превосходства улыбка искривляет губы, вызывая отвращение.              - Почему же? Будет. Только вот ты в нем участвовать не будешь.              Монро пожимает плечами и проходит дальше в кабинет. Гулкий звук его шагов…              За Стайном и охранниками входят ещё несколько человек, перекрывая выход. Дин узнает Элдона и ещё одного из сыновей - младшего, вроде бы его имя Сайрус.              Пацан смотрит куда угодно, кроме как на Дина, и даже в своём дизайнерском костюме умудряется выглядеть как неуверенный школьник.              Монро доходит до стола, и взгляд Винчестера возвращается к нему. Одним плавным движением Дин отступает.              - Ангел меня отпустил, - немного напряжённо выдаёт журналист.              Монро тяжело вздыхает, проводя пальцами по столу. Наклоняется, вытаскивает жучок Дина, верит его между пальцами. Кажется, это устройство завладевает всем его вниманием.              - Ангел почему-то считает, что ты не представляешь угрозы, - наконец говорит старший Стайн. - Но будь это так, тебя бы здесь не было, верно?              Монро поднимает взгляд, смотрит в зеленые глаза. На лице Винчестера невозможно прочитать ни одной эмоции.              - То есть наш любимый крылатый кошмар не в курсе этой небольшой операции… - себе под нос бормочет журналист, а потом повышает голос до слышимого уровня. - Вам не кажется, что он расстроится, узнав, что вы меня убили?              - Убили? Нет, что ты, - вмешивается Элдон, откровенно ухмыляясь. – Ты покончил жизнь самоубийством. Как жаль, какая потеря и так далее…              Дин приподнимает бровь. Страха, как ни странно, нет. Раздражение – да. Но не страх. По сравнению с Ангелом эти попытки запугать его просто не срабатывают.              - Есть одна проблемка. Я не собираюсь убивать себя. Теперь, когда мы это выяснили, я пойду?              Дин движется вперёд, пытаясь проскользнуть мимо людей. Наглость не раз уже его спасала, может, и в этот раз?              Но нет. Темнокожий высокий охранник внезапно оказывается на пути, его кулак пролетает в миллиметрах от скулы журналиста. Винчестер отклоняется в сторону, ударяя в ответ.              На спину кидаются ещё несколько охранников, и сопротивление Дина гасится через пару минут. Губа разбита, кровь стекает по подбородку, попадает в рот… и журналист уверен в наличии синяка под глазом. И в паре сильных ушибов на ребрах.              Дин дёргается, пытаясь освободиться от охранников, удерживающих его руку в болевом захвате. Резкая боль пронзает мышцы.              - Ты пришёл сюда сам, - Монро подходит ближе, рассматривая журналиста с каким-то болезненным интересом. – Незаконно проник в охраняемое здание, тебя никто не похищал. А потом ты вышел на балкон и спрыгнул…              Дин сглатывает. Впервые за эту ситуацию появляется что-то, похожее на страх.              - Убейте его уже, - внезапно теряет интерес к происходящему Стайн, скучающе повертев жучок между пальцами.              Охранник дергает руку, заставляя журналиста дернуться и зашипеть от боли, и тащит к двери на балкон.              Ещё одна отчаянная попытка вырваться из захвата. Чьи-то руки, помогающие его удерживать… Удар в живот, боль затуманивает разум, и Дин хрипит, согнувшись, пытаясь дышать.              Холодный воздух улицы ударяет в лицо. Винчестера подтаскивают к краю балкона, и Дин упирается в невысокое ограждение. Ветер трепет волосы.              Где-то далеко внизу видны крыши домов… Они кажутся крошечными отсюда. Прямо под балконом задний двор здания, ровная заасфальтированная площадка…              И журналист внезапно остро осознает, что вот этот хрупкий бортик – единственное, что удерживает его от падения с примерно шестидесятитрехметровой высоты. Пульс резко ускоряется, кровь грохочет в ушах.              Это не… это не может вот так глупо закончится, верно? Он даже не помирился с братом…              Солнце ещё не закатилось полностью. С тех пор, как Дин вошёл в это здание, прошло лишь несколько минут. Журналисту они показались часами.              Темные росчерки глубокого бардового цвета пересекают тёмную синеву неба. То там, то тут видны небольшие вкрапления пурпурного и золотого цветов.              Это завораживающе.              Дин отводит взгляд от неба. Стайн смотрит на Винчестера, чуть улыбается и сжимает ладонь, сминая жучок… Элдон ухмыляется и поднимает ладонь, прощально ей помахав.              В карих глазах стоящего рядом с братом Сайруса явно виден ужас. И сочувствие. Дин секунду смотрит на парня, удивленный, а потом охранник тянет журналиста вперёд, пытаясь перекинуть через бортик.              Во рту кровь, металлический вкус. Дин отталкивается от ограждения, пиная одного из охранников. Тот вскрикивает, и хватка на руке чуть ослабевает. Этого достаточно.              Винчестер бросается вперёд, вырываясь из пытающихся удержать его рук. Мгновение свободы, эйфория и адреналин смешиваются в крови. А потом голова взрывается болью, и все окружающее расплывается, затемняется…              Сквозь дымку журналист видит яркую, счастливую улыбку Элдона, сжимающего пистолет. С темного дула капает кровь… кровь Дина?              Вновь чужие руки тянут назад и вверх. Окружающий мир расплывается, двоится…              Нет, нет, нет, не так, не снова! Не снова… Паника подступает к разуму, вцепляется скрюченными когтями.              Ограждение неудобно впивается в спину, а потом исчезает. И Дин летит вниз.              Дыхание выбивает, и журналист не может вдохнуть. Лёгкие разрываются, и это больно. Свист ветра в ушах оглушает.              Он бы кричал. Но не может.              Перед глазами на мгновение встаёт тщательно запрятанное в глубины сознания воспоминание о криках отца, кислородной маске на лице и мчащемся на полной скорости к земле самолете…              Раскинувшееся наверху небо всё дальше, и на секунду Дин эгоистично рад, что не видит приближающуюся землю. А потом страх захватывает разум окончательно, и журналист уже ничего не знает, закрывая глаза.              Прости, Сэмми.              Ледяной порыв ветра… чья-то рука, крепко сжавшая плечо… и знакомое ощущение телепортации.