Чистый лист

      Кап. Кап. Кап.       Вдох. Воздух холодный. Он имеет странный вкус: чуть щиплет и горчит на кончике языка.       Здесь очень светло — чтобы знать это, необязательно открывать глаза. Яркий белый свет, бьющий прямо в лицо, превращает плотно сомкнутые веки в густое розовое марево.       Кап. Кап.       Звук незнаком — но это первый звук, который он слышит. Неосознанно стараясь определить, откуда? …удары крупных капель приходятся по чему-то гладко-хрустальному и расходятся в пространстве далеко, остро раня уши.       Кап. Кап.       Становится неприятно.       Он осмелился приоткрыть глаза — он готов к ослепляющему свету. Секунды на то, чтобы привыкнуть, и он различает над собой огромного круглопузого монстра — бестеневой прожектор, направленный прямо в его… ложе?       Он протянул руку, как бы желая оттолкнуть свет. Не получается. Далеко. Рука тяжелая. Он отворачивается, и сразу же ощущает блаженство — это хорошо, ушел мощный раздражитель и голове стало легче. Теперь бы найти, откуда исходит этот неприятный «кап-кап».       Он нетвердо тянется в сторону, и его предплечье пронзает неожиданная боль, тонкая, отдающая куда-то вглубь тела, в мозг. Прерывисто, хрипло вздохнув, он отдергивает руку, ища источник травмы: сбоку, совсем рядом, ощетинилось осколками треснувшее стекло. Осторожно, бережно он оттолкнул прозрачную преграду, и она послушно подалась в сторону.       Он свободен.       Кап. Кап. Кап.       Поглядел на высокий стол, оказавшийся прямо перед ним, уставленный празднично блестящим оборудованием. Источник звука нашелся тут же — огромная, упавшая на бок реторта, из которой на белоснежный кафель пола капала серебристая жидкость. Ручейки, оставляя за собой сероватый след, сбегали в решетчатые стоки на полу.       Бесшумно приблизился к столу — босые ступни ощущали гладкую теплую поверхность пола — и поправил реторту. На тонком стекле остались темные следы от его пальцев.       Он перевел взгляд на руку, помня, как только что испытал боль.       Раны не было.

***

      Пойдем?       Приоткрытая дверь манит, зовет. За ней свет чуть приглушен и нет звуков, нет острых запахов. Он шагнул по направлению к ней, чуть пошатнувшись, но выровнялся.       Холод лизнул обнаженную кожу, заставив вздрогнуть.       «Что-то нужно надеть. Холодно».       Он огляделся. На стене в ряд висели белые халаты. Но их ровные складки внушали ему потаенный неосознанный страх. Нет. Нет.       На табурете поодаль лежал небрежно брошенный голубоватый костюм, и от него как будто не веяло опасностью. Мягкая ткань, запах… Запах чего-то живого.       Сомнение. Но из двери вновь потянуло холодом — вероятно, сквозняк, и он натянул на себя тонкую рубашку, а затем и штаны. Стало немного лучше.       За дверью в обе стороны тянулся пустой коридор. Лампы под потолком излучали неяркий голубоватый свет, отражались во множестве стеклянных дверей. Он прошел по коридору, вглядываясь в пространство за этими дверями: там никого не было. Лишь только такие же столы, как и в том помещении, где он себя обнаружил, такие же ряды лабораторной посуды, такие же мягко мигающие огоньки диодов. И все.       Далеко впереди коридор прерывался большой двустворчатой дверью. Она в отличие от остальных не была прозрачной, ее ребристая матовая поверхность надежно скрывала то, что было за ней, лишь легко намекая. Там был свет. Там было что-то еще.       Заинтересовавшись, он ускорил шаг, приблизился: холодом веяло именно из-за этой двери. Озябли босые ноги. Он потянул на себя ручку двери, и та легко подалась.       В лицо дохнуло холодом и сыростью.       Прямо перед ним оказалась лестница. Она брала свое начало почти у самой двери и круто поднималась прямо в потолок.       Он сделал шаг, поставив ногу на ступеньку, показавшуюся ледяной. Стало очень страшно, необъяснимо страшно, как будто он находился на вершине чего то очень неустойчивого. Захотелось опуститься на корточки и пробираться дальше ползком. А еще лучше, повернуться и бежать прочь, обратно, к теплому кафельному полу и успокаивающему блеску диодов.       Он сделал еще один шаг.       Закружилась голова, и стало еще страшнее. Но вместе с тем появилась новая иррациональная уверенность в том, что он должен обязательно пройти этот путь. Из этой точки казалось, что лестница просто глухо обрывается, упираясь в потолок, но он знал, что там, вверху, есть что то ценное. Что-то, чего ему необходимо достичь.       Шаг. Еще шаг.       Внезапно ступенька под левой ногой дрогнула и бесшумно провалилась куда-то вниз в темноту. Он едва удержался, отпрянув, и его охватил панический ужас. Но… возвращаться было уже поздно, возвращаться было еще страшнее, чем идти вперед.       Он сделал еще шаг, преодолев жуткий провал.       И стало как будто легче дышать. Его охватило веселье. И… Лестница закончилась — она оказалась короче, чем виделось ему в начале пути. Осталась пара ступенек.       Которые он прошел без малейшего страха.