Осколки разбитого сердца

                        6 месяцев назад Pov Джефф. Сумерки сгущались, небосвод окрасился в алый цвет. Уже вечерело, и я, выглянув в окно, а точнее то, что от него осталось, а именно, лишь бетонная рама, оглядел окрестности. Громко выдохнув, я ухмыльнулся самому себе, ведь меня впереди ожидает очень бурная ночь. Вечер, время поиска жертвы. Ночь — время веселья. Нащупав в кармане толстовки острое лезвие, мысли об очередном кровавом убийстве заполонили мой разум. Я представил, как сладостно лезвие холодного ножа будет входить раз за разом в беспомощную жертву, и с каждым разом оставляя всё больше и больше ножевых ранений, алая жидкость будет повсюду. Эти мысли мигом взбудоражили разум и придали адреналина, отчего я прикрыл глаза, звонко засмеявшись самому себе. Вдыхая прохладный, морозный воздух я быстрым, уверенным движением ринулся к выходу полу-разрушенного здания. «— Этой ночью будет весело..» — Пронеслось в моей голове в очередной раз. Минуя стволы деревьев и обходя местами колючие, надоедливые кусты, что вставали на моём пути, мешали двигаться дальше, я с интересом забегал глазами по округе, ища ни в чём неповинную жертву для развлечений. Отойдя от своего логова не очень далеко в парк, я заприметил девушку, что блуждала по окрестностям, любуясь природой. Очень жаль, что это будет её последняя прогулка. Не сумев сдержать ухмылку, я ринулся по направлению к ничего неподозревающей особе. Подкравшись сзади, я уже приготовился нанести удар ножом, но почуял на себе пристальный взгляд чьих-то любопытных глаз. Оглянувшись по сторонам, я никого не заметил, а после ударил брюнетку по голове рукоятью ножа, не став медлить. Та упала в мои объятья, и я, вновь обернувшись, никого не заметив и решив, что мне показалось, начал тащить бездыхальное тельце. Громко выдохнув, я оглядел свою добычу, пока тащил её по направлению к своему логову: Это была брюнетка с волосами чуть ниже плеч, и, как ни странно, одета она была во всё чёрное. По пути я уже представил, как мысленно буду расправляться над этим куском мяса, удовлетворяя свою животную потребность убивать и причинять боль. Сбивчивое дыхание нарушало тишину, мои вздохи отдавались эхом в практически пустом бетонном здании. Поднявшись на второй этаж, я кинул девушку что была без сознания на пол посреди пустой комнаты, на что та отозвалась болезненным стоном. Я ухмыльнулся, а затем сел на корточки, смотря на свою жертву. Девушка потихоньку начала приходить в сознание, и увидев моё лицо, она отозвалась гримасой ужаса, а затем что есть мочи закричала, ломая связки, но ей это не помогло. Молниеносно среагировав, она начала пятиться назад, врезавшись в холодную стену. Я громко засмеялся, крики девушки и мой психический смех эхом отдавались по заброшенному зданию. Девушка оцепенела от страха, я быстрым движением взял верёвку, которая лежала в углу комнаты, а после связал свою пленницу, пользуясь её положением. Осматривая лицо девушки, что содрогалась от страха, я заприметил, что у неё были карие глаза. Она сверлила взглядом моё лицо, багряную улыбку, выжженные веки, холодные и бесчувственные голубые глаза. Взгляд незнакомки тревожно бегал по комнате, застывая на мне. Мои губы расплылись в улыбке, оголяя лезвие ножа из кармана толстовки. Из глаз беззащитной, бедной девушки полились слёзы, её тело подрагивало, а сама она уже сорвала голос, безнадёжно крича. Я начал медленно подходить к перепуганной до смерти девушке, пытаясь растянуть этот сладостный момент чуть подольше. Подойдя вплотную, я резким движением нанёс удар ножом в живот, отчего глаза девушки широко распахнулись, а сама она сдавленно захрипела, хватая ртом воздух. Мгновенье, и её тело пронзает ещё один удар ножом. Ещё, ещё и ещё. Громкий смех сумасшедшего слышится даже на улице, но это его не останавливает. Кровь брызжет повсюду, окрашивая всё вокруг в алый цвет. Уже мёртвая девушка скатывается по стене и с глухим звуком падает на оземь с широко раскрытыми глазами, в которых видны только отголоски ужаса. Ещё одна несчастная жертва лишилась жизни по вине конченого психопата.. Задыхаясь в очередном приступе смеха, опускаясь на холодный бетонный пол рядом с мёртвой девушкой, пачкаясь с головы до ног в крови. Ещё тёплая жидкость медленно продолжает вытекать из бездыхального тела. Отвожу взгляд куда-то в сторону, глубоко дыша, а после оглядываю мёртвую девушку. Беру свой окровавленный нож, наклоняясь над жертвой, а после руками, которые пробивает мелкая дрожь веду лезвием по коже несчастной, вырисовывая кровавую улыбку, почти как у меня. Закончив, игриво усмехаясь, с силой толкаю мёртвую девушку подальше от себя, на что та падает совершенно в другую сторону. Закрываю лицо руками, пачкая всего себя в крови, громко выдыхаю, а после сижу так некоторое время, обдумывая произошедшее. — Ни с места, больной ублюдок. Опустил нож, живо — Грубый мужской баритон выводит меня из мыслей, открываю глаза — в проёме двери стоят три полицейских, у одного из них ствол, направленный на меня. В воздухе повисла секундная тишина, а после её нарушил серьёзный голос юноши в полицейской форме: — Встал и опустил нож на землю — Из моих рук предательски высказывает лезвие под дулом пистолета. Встаю, шатаясь, медленно подхожу к полицейским. Меня вновь захватывает приступ смеха, и задыхаясь, падаю на колени, закрывая лицо руками. Амбалы обходят меня, заламывая руки, и я чувствую, как на моих запястьях уже красуются железные браслеты. Резким движением громила заставляет меня встать, а после ведёт в полицейскую машину, грубо заталкивая внутрь. Последнее, что я увидел, когда постепенно удалялся от своего логова — желтоватый свет уличных фонарей сквозь маленькое решётчетое окошко полицейского бобика. Дальше, всё как в тумане... Конец pov Джефф. Юношу привели в узкий коридор, по обеим сторонам которого красовались многочисленные двери. Извилистые лабиринты коридоров больницы казались бесконечными, нескончаемыми и такими непонятными для человека, которого предварительно накололи какой-то дурью. Смирительная рубашка, заранее надетая на парня сковывала движения, а разум был затуманен. Запястья отзывались болью от до сих пор не снятых наручников. Образы расплывались в глазах, голова кружилась, а состояние убийцы заставляло желать лучшего. Он не смог бы самостоятельно держаться на ватных ногах, если бы санитар не держал его за плечи. Чем накололи его эти больные ублюдки в халатах? Маньяк тяжело дышал, осматривая всё вокруг и пытаясь прийти в себя. Белые железные двери, которые отлично вписывались в интерьер сливаясь с такими же белыми стенами. Гудение длинной потолочной лампы, которое нарушало тишину, помимо тяжёлого прерывистого дыхания. Дойдя до конца длинного белого коридора, юношу резким движением остановили. Он встрепенулся, когда отворилась железная дверь, не похожая на остальные. Маньяка толкнули по направлению вперёд и он пошёл прямо. Воздух был пропитан влагой, пахло сыростью и отдавало холодом. Юноша вновь огляделся, сознание до сих пор было мутным, но не настолько, чтобы не сделать вывод о том, где он находится. Подвальное помещение с тёмными, ржавыми от сырости этого помещения дверями. Наконец, маньяка довели до конца очередного, казалось нескончаемого коридора. Отомкнув замок с ужаснейшим, громким скрипом, на что маньяк обессиленно поднял взгляд на причину шума, ничего не поняв, его грубо затолкали внутрь, и без поддержки санитара, убийца упал на холодный бетонный пол, прохрипев от боли. В маленькую комнатушку вошёл врач, что шёл во главе с шестью санитарами, провожающих ничего не понимающего и не ориентировавшегося в пространстве убийцу. Оголив шприц с острой иглой, доктор вколол пациенту какую-то очередную дрянь, решив, что маньяк может прийти в себя раньше, чем задумывалось. Это было верное решение. Убийцу накрыла темнота, веки с каждой секундой тяжелели, и он, не сумев сопротивляться, закрыл глаза. К горлу подступил тошнотворный ком, а голова закружилась ещё сильнее. Маньяк хотел пересилить себя и встать, но слабость не дала ему это сделать. Он остался лежать на холодном полу до момента, пока не придёт в себя. И услышав на его безнадёжные попытки сопротивления лишь издевательский смешок, а после звук закрытия железной двери, юноша окончательно погрузился во тьму. Тишину прервал глухой стон. Ранее находившийся без сознания парень начал приходить в себя, пытаясь разлепить сонные уставшие веки. Маньяк протяжно промычал, пытаясь взяться за голову, а после окончательно пришёл в себя, понимая, в каком положении он находится. — Чёрт.. — Прохрипел маньяк, оглядывая подвальное помещение и смирительную рубашку, в которой он находился. Через некоторое время помутнённое сознание начало приходить в норму и маньяк начал вспоминать, как он тут оказался. Собрав все усилия, он облокотился о холодную стену. Желтоватый свет коридорной лампы подвального помещения проникал сквозь маленькое окошко, на котором красовалась чугунная решётка, слегка освещая тёмную тусклую комнатку, но этого было достаточно для того, чтобы разглядеть каждую трещинку на каменных стенах, малейшую царапинку или изъян. Маньяк потерял счёт времени, он не понимал, сколько он сидит в этой дыре. Может, пять минут, может десять, а может и вовсе несколько дней. Время тянулось мучительно долго, тишина давила на слух, и юноше казалось, что он сошёл с ума ещё раз. Мысли менялись так быстро, что он не успевал их запоминать. И вот сознание воспроизвело словно чёрно-белый кинофильм недавнее воспоминание с жестоким, кровавым убийством. Маньяк обнажил в кривой ухмылке острые зубы и широко раскрыл глаза, вспоминая содеянное с несчастной жертвой. Ухмылка переросла в нечто большее, нестихаемый приступ смеха, который разносился эхом из крохотной камеры по всему коридору подвального тоннеля. Убийцу это не смущало, а лишь наоборот развеселило ещё сильнее. Тишину ужасного, подвального помещения нарушал звук капающей воды и психический смех ненормального, что эхом отражался от стен и казался ещё громче, чем есть на самом деле. А после он стих через какое-то время....