Колода

      Голоса от телевизора разрезают тишину и вносят в комнату – причём, единственную – хоть какую-то атмосферу постороннего присутствия. Кира находит пульт где-то за диваном, снова падает на сиреневую мягкую подушку и выключает надоедливую технику. – Э, – возмущённо подаёт голос Росен, – я не досмотрел, вообще-то. Такой интересный момент оборвала.       Санса лениво раскатывается рядом с Эйхман и смотрит в потолок, придавая своему голосу тихие нотки, чтобы задремавший Руфо не открыл глаза и продолжал мирно сопеть на плече Вондерберга: – Эту рекламу уже шестой раз показывают, – она чувствует, как Кира аккуратно касается её волос, и сама подставляет голову под тёплые пальцы. – И чё. – Ничё.       Дэмон на их мелкую перепалку лишь поднимает уголок рта и глубоко вздыхает: на полу было холодно и твёрдо, но идти к девочкам не хотелось. У них там своя какая-то конфетная идиллия в розово-жёлтых тонах, которую он своей ненавязчивой грубостью и ярким голубым цветом только нарушит.       Росен немного потягивается, выпрямляя спину и лопатки, и зевает. Ру сонно мычит и всё-таки просыпается; он отрывается от чужого приятного тела, осматривает всё помещение и встречается с Дэмом взглядами. – Лия так и не пришла? – полушёпотом спрашивает, после этого сглатывая. Его длинная чёлка забавно приподнялась, а глаза были расфокусированы. – Куда она ушла вообще? – Хз, – кидает в ответ Келлерман.       Белингтон не являлась человеком-настроения и излишней эмоциональностью тоже не подвергалась, но если в её славную головушку ударяла какая-нибудь немыслимая или странная идея, зажигая в её глазах огонь, нет, настоящий пожар неподдельного и искреннего интереса, то противиться ей она просто не могла. На протяжении всей недели она постоянно рассказывала про каналы и странички в саппане, которые попадались ей в рекомендациях по чистой случайности, каких-то магов и ведьм, что делали привороты, гадали, проводили сеансы с духами и делились своим опытом в сфере магии и всякой подобной херни. Лия наивной не была, конечно, но тема волшебства и мистики всегда пробуждала в ней какую-то детскую веру. Дэмон тоже в сверхъестественное верил, но в силу своего возраста и упрямства никогда даже лично себе этого не признавал. Ну, вот боялся он, когда ещё был ребёнком, бабайек и домовых всяких, но это ещё ничего не значит ведь. Многие боялись, у большинства и до сих пор встречаются порой глупые страхи – например, у Руфо так вообще страх грозы. Вот он ещё ближе к Росену укутался, после того как за окном грохотнуло.       Короче, сегодня, в субботу, девушка всех позвала к себе, а когда все, собственно, пришли, куда-то сама без объяснений смылась.       Интересная вы особа, Белингтон, оказывается. Ничего не скажешь.       Через пятнадцать минут, после их короткого диалога, дверь с громким звуком сначала открылась, а потом со всей силой ударилась об стену одновременно с грозой. Дэмон и Руфо от неожиданности вскрикнули, а оставшиеся – крупно вздрогнули. – А вот и я! – Лия широко улыбалась и глубоко дышала, восстанавливая дыхание: вероятно, на обратном пути, домой, она бежала. – Соскучились? – девушка проходит вперёд, в коридор, захлопывает за собой дверь и щёлкает замком, закрывая. С её одежды стекла вода от дождя; волосы тоже мокрые – было стойкое ощущение, что она промокла до нитки, но её лицо вместо того, чтобы быть недовольным, выглядело счастливым.       Санса подорвалась со своего уютного места под боком подруги и направилась к ней. Кира просто перевернулась на живот, осталась у себя. Дэмон же сел и переглянулся с Ру, будто мысленно спрашивая, как он. Ответом ему послужили еле заметный кивок и закатывание глаз. – Ты издеваешься? – Сан скрестила руки, облокатилась на дверь в ванную. Её светлые бровки мило нахмурились: она попыталась быть сердитой, но вышло плохо. – И где ты была? – На, – игнорируя все вопросы, протягивает свой бежевый шоппер с рисунком пончика. – Доставай.       Сантианса цепляет влажную лямку сумки мизинцем и смотрит внутрь неё. На самом дне, рядом с телефоном и ключами от квартиры с пушистым брелком, лежала какая-то фиолетово-чёрная маленькая коробочка.       Дэмон подошёл к девушке и с интересом нырнул рукой, доставая всё содержимое. Положив два ненужных предмета на деревянную тумбу, они с любопытством стали рассматривать эту самую непознанную вещь. – Что это? – Дэм повертел её в руках – нигде не было никакой этикетки или надписи. Просто обычная металлическая коробочка. – А, – Санса подцепила край цветным ногтём и открыла её. – Ого.       Внутри находились глянцевые длинные карты с неизвестными странными рисунками и непонятным мелким шрифтом на другом языке. Дэм, конечно, не эксперт, но, кажется, это на каком-то дьявольском. – Таро? – Руфо забирает коробочку себе, вываливает все карты на ладонь и начинает пролистывать каждую, рассматривая. Келлерман даже не сразу понял, как они так быстро все телепортировались на кухню.       За окном становится светлее, дождь уже заканчивается. Росен открывает окно, вдыхая свежий запах улицы и мокрого асфальта. Кира протискивается между ним и подоконником, делая тоже самое. Чайник тихо кипятит воду, ветер приятно морозит плечи и лёгкие, а Санса что-то ищет в чужом холодильнике, пока хозяйка квартиры переодевается в соседней комнате в новую сухую одежду. – Ну, видимо, – Дэмон растягивается по стулу. – Только вот я не особо догоняю, нахера они тебе? – он повышает голос на последних словах, чтобы Лия его услышала.       Белингтон появляется на пороге кухни, вытирая свои волосы синим полотенцем. Она проходит к окну, не обращая внимания на претензии Росена и Киры, закрывает его, но не до конца.       Отвечает: – Глупый вопрос. Гадать сейчас будем. – Я могу заварить дошик? – блондинистая макушка Сан выглядывает из-под дверцы холодильника. – Вари на всех.       Насколько после стало известно, Лия ещё в четверг заказала себе карты в какой-то «волшебной» лавке со всякими бесполезными безделушками для слишком суеверных и просто туристов: к концу двадцатых их город был довольно популярным среди приезжих и религиозных фанатиков и малого числа сатанистов. С того момента прошло немало времени, но магазинчик всё ещё остался стоять на своём месте, даже когда клиентов стало приходить намного меньше.       Келлерман об этом, кстати, только сейчас узнал.       В связи с тем, что Лия только начинающая в этом деле и никаких навыков и опыта не имеет, тему которую они все благополучно решили выбрать – будущая половинка. Учитывая, что ни у одного из них её как раз таки не было.        Дэмон к магии относился как-то по-разному: то верил во все причуды, то категорически нет. Такое мнение у него было и к отношениям в принципе. Думал иногда, что найдёт кого-нибудь, но не сейчас, а потом и вовсе считал, что ему к чёрту никто не сдался. И то, что Лия настоятельно просит попробовать первым, вызывает и сомнение, и дразнящее любопытство. Даже если своей разумной стороной мозга он фактически осознает, что ничего не выйдет, и получится какой-то бред. – Итак, – тонкие длинные пальчики Белингтон перемешивают картонки, пока Руфо наливает в каждый белый контейнер кипяток. Они все сели вокруг стола, воображая из себя недошаманами, проводящие спиритический сеанс. – Начнём с... внешности!       Она выкладывает на середину три карты, потом открывает вкладку в телефоне и смотрит на значение. Её язык проходится по губам, взгляд задумчивый. – Брюнетка, – она тыкает на карту с какой-то непонятной карикатурой, ведёт вправо – на вторую карту – останавливаясь на ней: – Вот этот замок означает, что кожа у неё светлая, даже бледная. – Лия, ты себя описываешь? – скептически поднимает бровь Санса. – Нет, Слава Богу, – девушка переводит свое внимание на третью картонку. – Она практически одного роста с Дэмом. Точно сказать не смогу: может немного ниже, может немного выше. Буквально сантиметры, короче. – М-м, – Дэм вспоминает всех знакомых ему девушек, и ни одна не подходит под этот образ. Нет, бледных брюнеток он, конечно, видел, но чтобы с его ростом – ни разу.       Лия вытаскивает ещё три карты, и её выражение лица меняется на удивлённое: – Здесь сказано, что она довольно побитая, – девушка смотрит в колоду карт, вытаскивая ещё одну: – И жизнью, и в основном. – Типа... – Руфо проглатывает лапшу. – Он её спасёт от нападения? – Не знаю. Это уже неясно.       Спасать беззащитную девушку из беды – это несомненно прекрасно, и мысль о том, что Дэм сможет в их первую встречу ей помочь даже чуть улыбнуло, пока подруга не сказала следующее, опять показывая три карты: – Вы уже знакомы.       Пять пар глаз уставились на Келлермана в ожидании. Дэм никогда ни с кем не знакомился, а даже если и были такие случаи, то всегда всё рассказывал своим друзьям. Новость о том, что он уже знаком с кем-то противоположного пола вселяла подозрения, поэтому они все, наверное, просто ждали подтверждения. – Эм, – взгляд Дэма стал спутанный. – Я не знаю таких. – А ты можешь посмотреть на размер сисек? – резко и вульгарно выдаёт какую-то тупость Росен, тут же получая за неё пинок по ноге от Сансы под столом. – Ай!.. Да ладно вам, может я вспомню.       Ру закатывает глаза, обращается к другу: – Точно? Может всё-таки есть кто-то такой? – Да нет же, говорю. – Дэмон поворачивается к Лие, спрашивая: – Можешь характер посмотреть?       Она кивает, попутно листая страничку в телефоне, когда на столе карт становится ещё больше. – Так, она грубая, даже дерзкая. А ещё такая... Прям независимая, возможно, любит всё контролировать, или уже занимает где-то какую-то подобную должность, – Лия хмурится на секунду, демонстрируя из пачки ещё две случайные карты. – Не очень воспитанная, но умная и сообразительная. Даже поумнее тебя будет, скорее. Имеет плохие привычки: курение. – Она вытягивает ещё четыре карты, и ещё две следом: – М-м-м, может быть агрессивной, но в основном какая-то хмурая, серьёзная. – Тяжёлый характер, короче, – кивает Санса, и ей в ответ тоже. – Знаете, на чьё описание смахивает? – усмехается Эйхман, глядя в озадаченные лица друзей. – Бывшего зека? – едко ухмыляется Росен. – Или нынешнего, – пожимает плечами Руфо. – Нет-нет, – матает головой она. – Нашего старосты, – продолжает уже с улыбкой.       У Дэмона внутри будто всё ледяной водой окатило: органы неприятно скручиваются в трубочку, раскатывая болезненные спазмы по всему телу. В голову словно что-то ударило, а кровь закипела. Эмоции тупо пошли через край.       Единственный человек на всей планете Земля – да и вообще на всех планетах – которого Дэмон ненавидит даже больше, чем апельсины и кошек, из-за своей аллергии, является его судьбой. Да что за бред!? – Да ты гонишь! – он внезапно подскакивает со своего стула, из-за этого стол тоже от его действия немного отъезжает. Ребята, неожидавшие такого, резко вздрогнули от его бурной реакции. – Да погоди ты, – Кира осторожно коснулась его кисти, чтобы успокаивающе погладить. – Я просто пошутила. Ну правда, всё очень схоже.       Келлерман на подругу сердиться не мог априори: она сказала шутку, а он не понял и разозлился ни с того, ни с чего. За такую оплошность парень уже через секунду начинает чувствовать угрызения совести. – Пойду покурю.       Дэм мягко убирает чужую конечность, мысленно давая понять, что всё в порядке, и отходит в коридор за курткой, чтобы выйти на улицу и постоять там. И нервы успокоит, подумав, и девочки не будут дымом дышать, так как балкона у Лии не было. – Ну, ладно. Так... – хихикнув, соглашается Лия, собирая все карты в одну кучу, снова перемешивая и переводя взгляд на Вондерберга, договаривает: – Ты следующий.

***

      Выходные летят настолько же быстро, насколько и листья с деревьев под окном Келлермана. Наблюдать за ними становится чем-то обычным и привычным, поэтому, оставаясь в своей комнате, он только и делает, что смотрит на то, как одно время года заменяет другое. Этот процесс даёт ему два выбора: либо тупо смотреть и ни о чём не задумываться, либо задумываться и очень много; буквально уходить в свои мысли.       Ещё в вечер субботы, когда после его ухода Лия успела нагадать ещё Росену и Сансе, а после они решили закругляться и посмотреть какой-то индийский фильм, Дэм снова попросил карты, которые ему выпали, и страничку, которую подруга на тот момент листала, для того, чтобы самому всё проверить. Больше всего он ждал, чтобы значение картонок не совпало, и всё это было или глупой шуткой, или нелепой ошибкой. Но всё вышло точно так же, прям точь-в-точь, что ни могло не расстроить.       Белингтон, пожалев друга, сделала ему второй расклад, но, правильно, ничего не поменялось. Зато прибавился ещё один факт – они одногодки и день рождения у них должен быть рядом. Получается, в декабре. А если Тэнэ – ебанный староста их факультета – родился, например, в ноябре, или январе, или вообще летом, то он сто процентов не судьба Дэма. Как-то так.       Только вот проблема была в том, что никто и не знал, когда Кёниг родился. Были люди, которые даже и не знали его точного возраста. У каких-то общих знакомых или даже друзей спросить тоже не выйдет: хмурое мудило ни с кем не общался, а если он всё-таки открывал рот, так это чтобы то ответить преподавателю, то послать кого-нибудь нахуй. Своей программе он никогда не изменял и окружающими себя как бы и не окружал. Да и они тоже с ним быть рядом не хотели – Тэнэ был настолько мрачным и постоянно злым, что аж дышать возле него становилось труднее.       Хотя с другой стороны это всего лишь какие-то карты, купленные в сомнительной лавке. Кто сказал, что они правдивы и информация от них настоящая? Никто.       Вот Росену, по словам Киры, вообще по описанию выпал Руфо, но они же не встречаются, а просто крепко дружат с самого детства.       Наверное... – На сегодня у меня всё, – истерик громко хлопает своей папкой, берёт её в руку и прощается со студентами.       Дэмон глядит вперёд, на первые ряды, в поисках тёмного затылка и пластыря на бледной щеке. Когда объект появился перед глазами, он облегчённо вздохнул и нервно сглотнул. – Останешься? – Сан положила руку ему на плечо. Получив в знак ответа кивок, продолжила: – Мы в столовой, если что. Удачи.       Дэм кивает повторно, но уже для себя и в полной уверенности в своём решении. Тэнэ выходит всегда последний, чтобы не идти в толпе. Он подходит к столу за журналом, зачем-то его открывает и что-то там смотрит, а это Келлерману только на руку. В аудитории остались только они.       Дэмон с каждым шагом ощущает волнение, хотя изначально шёл вроде как с боевой готовностью. Кёниг поднимает на него своё побитое лицо и плесную серость в глазах.       Ну, здравствуй, суженная!       От этой мысли он криво ухмыляется. Надо же, какая красотка с сине-фиолетовыми метками, грубыми выражениями в речи и тощим телом. – Чё лыбышься? – уже кисло плюётся он. – Да ничё. – Келлерман на пять секунд задерживает дыхание, чтобы успокоить нарастающую вспышку.       Тэнэ как-то надменно хмыкает, забирает журнал, сразу разворачиваясь к выходу. – Э, не, стой, – Дэм резко хватает его за рукав формы, удерживая. – Я спросить хотел. – Бля, лапы свои убрал, а не то я... – Когда у тебя день рождения?       Тэнэ смотрит на Дэма, как на долбаёба. Дэм смотрит на Тэнэ, как долбаёб. – Тебе нахера? – староста недоверчиво поднимает бровь, оглядывает парня перед собой с ног до головы, словно не верит, что это он. – Подарок подарить хочу, – Дэм честно пытался придерживать свой острый язык, но не смог. Нет, ну, серьёзно. Это какая-то слишком супер секретная тайна или что.       Тэнэ подкол, видимо, не зашёл: он раздражённо вырывает свою руку из чужого плена, закатывает глаза. Если бы у Дэмона не было быстрой реакции, то Кёниг бы уже шустро дошёл до двери и скрылся за ней, но везение предпочло его сторону, поэтому, когда Тэнэ уже был готов сделать широкий шаг, его снова схватили за предплечье, потянули на себя и больно прижали поясницей к краю стола. – Ты че творишь!? – Тэнчик! – Келлерман от неожиданности отскакивает от чужого тела, сохраняя между ними и маленькое расстояние, и достаточную дистанцию. – Спасибо тебе огромное, что отметил на анатомии! Я знал, что у тебя добрая ду... – на пороге замирает Лавэнэ – конченный пидор – смотрит на всю эту картину сначала с круглыми от удивления глазами, а после снова расслабляется. – Я там ждал, но тебя долго не было, и я решил сам проверить, где же ты. А что у вас здесь происходит? – по его лицу расходится дебильная улыбка, по которой даже сейчас хочется вмазать. – Если ты сейчас же нахуй не съебёшься, то в будущем здесь будет только место преступления, – чуть ли не рычит на него и так злой Тэнэ. Ещё немного и, кажется, у него изо рта пойдёт пена. – Вот именно, – поддерживает Дэм. – Уёбывай своим ходом, пока ползти не пришлось. – Да ладно-ладно, к чему агрессия? – риторический вопрос.       За Кицей слегка закрывается дверь. Теперь они точно одни. – Ебанный гондон. Ненавижу его, блять. – Как же я тебя прекрасно понимаю.       Дэм поднимает голову и глядит в чисто белый потолок. Сердце, возможно, уже делает тройное сальто за этот короткий промежуток. Он облажался. Конец. – Шестого декабря.       От недовольной рожи и след простыл. Тэнэ на всякий случай отошёл от всей мебели в помещение и даже к стене подходить не собирался – хрен знает, что этому придурку ещё в башку приспичит. – А? Че? – Проблемы со слухом? – А, так, ты родился шестого декабря? – последний раз уточняет парень и в ответ ему лишь слабый кивок.       Всё-таки Тэнэ был странным. Мрачным, хмурым, грубым и бесячим. Хотя иногда вспоминая некоторые моменты, Дэмон признаёт, что большинство их стычек происходили по его инициативе. Не то чтобы Дэм специально старался задеть старосту, просто.. Было в нём что-то такое. Такое, какое в других Келлерман за восемнадцать лет жизни никогда не встречал. И признавать это было ещё страннее.       Он пересекается с ним взглядом, рукой робко убирает белые пряди от лица, заправляя их за ухо, и с улыбкой радушно выдыхает: – А я седьмого.       И сам себе будто не верит.