Solamente mío

— Баджи-сан…? — спросил он с некоторым сомнением, осознав необычность и неловкость ситуации.       Баджи смог только зарычать громче, когда заметил, как Сано Манджиро, его друг детства, снова и снова настаивал на том, чтобы перевернуться на спину, обхватить обеими ногами бедра самого высокого и забраться на его тело, как если бы это был лемур. — Отвали от меня, Майки! Черт возьми, я уже сказал тебе, что отвезу тебя домой, так что перестань вести себя, как гребаный сопляк! — закричал он, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Но Кенчин всегда несет меня на своей спине, он не такой, так что, как мой друг детства, ты несешь эту ответственность. — возразил он с некоторым раздражением, пронизанным в его голосе. — Что-то не так? — наивно спросил Такемиччи, заметив, что лицо его спутника несколько мгновений оставалось ошеломленным и спокойным. Переведя взгляд вперед, он смог понять, что происходит. — Ах, сегодня Дракен-кун не мог прийти, верно? С ним всё в порядке? — Всё в порядке, просто небольшая простуда. — ответил командир, наконец опустив обе ноги на пол, но всё ещё держа пару рук за спиной Кейсуке. — Эмма говорит, что присматривает за ним, так что проблем быть не должно. — он опустил плечи, совершенно беззаботный. — Настоящая проблема заключается в этом, зависимом от Дракена, карлике, который, кстати, как маленький ребенок, требует, чтобы его проводили до дверей его дома. — продолжал Баджи, всё ещё пытаясь оттолкнуть его, но, похоже, это невыполнимая миссия. — Я не виноват, что мой мотоцикл на этой неделе в мастерской. Кенчин предложил перевести меня в школу и ко мне домой.- ответил он, смешно надув губы, ещё крепче обнимая его. Баджи мог только контратаковать, рыча. — Давай, неси меня, Ба-а-а-а-адж-жи-и-и! — Черт возьми, я уже сказал тебе «да»! Но тебе и в голову не придет залезть мне на спину! Я не собираюсь быть твоим вьючным мулом! — продолжал разглагольствовать Баджи для Майки, не в силах переубедить своего друга.       Такемиччи, с другой стороны, только улыбнулся, когда капля соскользнула по его виску из-за любопытной драки. Хотя его жест изменился, когда он заметил холодную, непреклонную серьезность, пронизавшую лицо его спутника Чифую, который, казалось, молчал с тех пор, как начался весь разговор.       В конце концов, сдавшись, Баджи пришлось проглотить гордость и достоинство перед победоносным лицом Манджиро, который не переставал улыбаться и обнимал друга за шею, когда спускал его, неся на спине, по лестнице храма, где Томан обычно проводил свои собрания.       Недаром он называл себя непобедимым Майки. — О, как давно я не садился на твой мотоцикл, Баджи! — закричал он, как маленький ребенок, одним прыжком соскакивая и бросаясь к вышеупомянутому транспорту. — Я за рулем! — И черт с ним, с этим! Этого точно нет! — через пару шагов черноволосый уже стоял рядом со своим другом, борясь за управление рулем.       Никто, кроме Такемичи, не был свидетелем нервного тика, который усилился в правом веке Чифую при просмотре этой сцены. — Всё в порядке? — спросил он более сдержанно. Чифую сделал глоток воздуха, как будто задержал дыхание на долгое время. — Всё в порядке, приятель. — он улыбнулся, сказав это вполголоса, хотя его друг сразу понял, что этот жест был более чем притворным. — Серьезно? — снова спросил он, на этот раз ещё шире открывая оба глаза и приближаясь к лицу собеседника. Возможно, несколько озадаченный заботой своего друга, Чифую слегка улыбнулся, положив руку на плечи Ханагаки, чтобы обнять его. — Ко всему этому, приятель. — он решил уклониться от вопроса. — Как у тебя идут уроки вождения? Ты должен научиться водить эту драгоценность. — он указал большим пальцем на то место, где был припаркован мотоцикл Такемичи. Да, ту, которую ещё несколько недель назад Майки и Дракен подарили ему лично. — Я полагаю, всё в порядке. На днях я без проблем сходил на пляж с Майки-куном и Дракен-куном. — он пожал плечами, не желая придавать этому вопросу слишком большого значения. — Прекрасно. Тогда отвези меня домой. — образовавшаяся гробовая тишина застала его врасплох, хотя не из-за этого он передумал. Более того, сам Баджи и Майки, которые продолжали свой глупый детский спор, казалось, остановились после этого предложения, даже когда разговор их не касался. — К тебе домой? — голос его друга слегка дрогнул, когда он заметил, что на них смотрят две другие пары глаз. — Ты не привёз сегодня свой мотоцикл, Чифую? — Обычно я не беру его с собой на встречи, так как… — взгляд голубоглазого слегка, чуть менее чем на две секунды, переместился туда, где стояли Баджи и Майки, но тут же вернулся к другому блондину. — Я не хочу возвращаться пешком, к тому же это недалеко. Мы никогда не ездили вместе, я хочу посмотреть, насколько ты хорош за рулем.       Наконец Чифую оторвал руку от тела своего товарища, на этот раз, чтобы сделать пару шагов к мотоциклу. Такемичи казался немного неуверенным, но через несколько секунд он уступил просьбе другого.       Майки сразу заметил, как нахмурился Баджи вскоре после того, как вице-капитан забрался на заднее сиденье мотоцикла. Издав долгий вздох, он, наконец, откинул свое тело назад, чтобы дать своему другу необходимое пространство, чтобы занять место водителя.       Баджи сурово посмотрел на него, но, не сказав больше ни слова, неохотно тоже сел на мотоцикл. Двигатель завелся, оставив пару друзей всё ещё припаркованными, а нервный Такемиччи пытался завести транспорт.

***

      Баджи грубо швырнул свой студенческий портфель в какой-то угол своей темной комнаты. Он небрежно и даже жестоко провел рукой по своим длинным волосам, взъерошив их ещё больше, хотя, казалось, это его даже не волновало.       Его состояние? Явно расстроенный, он даже не пытался это показать. Причина? Он не умел слишком хорошо выражать свои эмоции и чувства словами, но был совершенно уверен, что с тех пор, как он увидел, как Чифую сел на тот мотоцикл, который не был его (и, очевидно, не его), что-то в его внутренностях отвратительно закрутилось.       Вероятно, сам Майки тоже это заметил, или, по крайней мере, он так думает, поскольку его друг детства молчал всю дорогу до их дома. Имейте в виду, он тоже выглядел несколько озадаченным и серьезным, но ему даже не было любопытно узнать, почему.       У него было слишком много проблем со своими чувствами, чтобы расспрашивать о чужих. — Дерьмо. Мне нужно пойти и поговорить с ним… — сказал он шепотом, как будто это была простая мысль. Он вытер пот со лба рукой и, несколько раз вздохнув, желая унять учащенный пульс, наконец соизволил включить в комнате свет.       Его взгляд сразу же устремился на пол, туда и обратно, ища некоего маленького кошачьего гостя, который раньше был почти что самым богатым жителем резиденции Баджи. Не обнаружив его, шныряющего в стенах своей комнаты, он вышел в коридор, всё ещё не спуская с него глаз, пока не добрался до кухни, где его мать занималась последними приготовлениями к ужину. — А как насчет Пеке Джея? — спросил он без какого-либо контекста. Женщина тоже огляделась, прежде чем ответить. — Он был здесь совсем недавно. Возможно, он уже вернулся к Мацуно. — незаинтересованная, она опустила плечи, прежде чем вернуть свое внимание к своим занятиям.       Чувствуя себя ещё более раздраженным и расстроенным, чем несколько мгновений назад, он закончил тем, что заскрипел зубами, прежде чем тщательно обдумать свою следующую фразу. — И… У тебя нет ничего, что ты хотела бы, чтобы я дал маме Чифую? — он провел рукой по своему затылку, желая казаться незаинтересованным и не давать волю своему беспокойству. — Я сейчас свободен.       Женщина только вздохнула, на этот раз немного больше похоже на смех, от которого лицо ее сына окрасилось в смущающий красноватый цвет. Конечно, она знала, что он просто хотел найти предлог, чтобы спуститься на второй этаж этого здания, однако она должна была признать, что доводить его до бешенства тоже было довольно забавно. — Если хочешь спуститься, просто сделай это. Но не задерживайся слишком долго, ужин почти готов. — материнская улыбка только заставила Баджи прикрыть лицо, стараясь не выдать своего волнения перед матерью, и, наконец, он повернулся, чтобы вернуться в свою комнату. Он разозлился ещё больше, когда услышал ещё один искренний смех своей родительницы по ту сторону двери. — Черт возьми… — нахмурившись, он направился к маленькому балкончику, который находился по другую сторону окна с раздвижными дверями.       Осенний ветерок ласкал его лицо, когда он открывал его, и, хотя у него возникло искушение вернуться к удобному обогреву внутри, он решил, что прохлада снаружи пойдет на пользу его ужасному настроению. — «Для начала, почему я испытывал такое раздражение? Всё началось как раз в тот момент, когда Чифую попросил этого идиота Такемиччи подвезти его до его дома… На его мотоцикле.»       У парня не было другого выбора, более того, он даже не примирился с тем фактом, что блондину так или иначе придется той ночью вернуться в жилой комплекс, где они жили. У Чифую был свой мотоцикл, это правда, его даже сам Баджи научил его ездить на нем вскоре после того, как он стал его младшим капитаном, но он редко пользовался им, особенно если они встречались только в местном храме.       Он водил его, если они отправлялись в отдаленные места, такие как пляж, или в какой-нибудь более отдаленный район, но для более тривиальных вещей заднее сиденье его любимого «Таракана» было для Мацуно излюбленным местом.       И та ночь, должно быть, не стала исключением.       Но, конечно, вмешался глупый Микки (Майки), и без каких-либо других вариантов было очевидно, что Чифую попросит своего лучшего друга об этой маленькой услуге.       Это было ясно. У всего этого была причина даже для самого Баджи, который хвастался, что он довольно глуп в подобных вопросах.       Но если это было так, то… Почему он всё ещё был так зол? С Майки? С Такемиччи? С Чифую?       С самим собой? — «О боже, как мне хотелось ударить Ханагаки Такемичи по лицу в эти драгоценные моменты.»       Кошачье мяуканье было причиной того, что разум Баджи полностью отвлекся. Он несколько раз повернул голову, чтобы найти животное из семейства кошачьих, однако только, когда он посмотрел вниз, он узнал изящный черный силуэт Пеке Джея, который проворно покачивался на перилах лестницы, всего на этаж ниже его. — Так вот где ты был. — маленькие ушки малыша зашевелились, когда он это услышал, он даже поднял глаза, и снова мяукнул Кейсуке в ответ. — Не двигайся, я должен отнести тебя к Чифую! — на мгновение у него возникло желание прыгнуть через это маленькое пространство, но он подумал, что, возможно, это слишком рискованная идея, и он решил, что это не так. Его мать отругала бы его за то, что он поступил ужасно варварски, поэтому, немного проклиная свой слабый здравый смысл, он поспешил спуститься обычным способом. — Я пойду к Чифую! — крикнул он, даже не дожидаясь какого-либо ответа, прямо перед тем, как выйти за дверь.       Дойдя до того места, где он видел Пеке Джейя в последний раз, он чуть не упал, когда заметил, что непослушное маленькое животное чуть не прыгнуло снова, желая вырваться из крепкой хватки подростка. К счастью, черноволосый был быстрее, и, хотя он получил в ответ несколько укусов и царапин, в итоге он схватил его за поясницу, прежде чем прижать к себе. — Даже не думай убегать. У нас с тобой есть незавершенный разговор с Чифую. — кот мяукнул, и Баджи почувствовал, что его отчитывают, но в итоге улыбнулся и спустился ещё на несколько этажей вниз по нисходящей дорожке, которую он уже прекрасно знал наизусть.       Ещё более странные ощущения он испытывал сегодня. Ему пришлось пару раз подышать воздухом, стоя перед дверью с табличкой «Мацуно», прежде чем он осмелился позвонить в дверь. Секунды ожидания показались ему необычно долгими — О, Кейсуке-кун! — он был внутренне поражен, когда, открыв дверь, почувствовал разочарование от того, что его принимала мать. — Ты пришел оставить Пеке Джея? — женщина приветливо улыбнулась, когда мальчик протянул зверька. Котенок мурлыкал, когда его ласкали эти нежные руки. — С-встретится ли Чифую? — его голос дрогнул в начале предложения? — А? Он тебя не предупреждал? — женщина склонила голову, видимо, несколько смущенная. — Он еще не вернулся, похоже, у него были какие-то неприятности, поэтому сегодня он будет ужинать в доме Такемичи-куна.       Это бесконечное желание ударить Ханагаки по лицу становилось всё более ощутимым для бедного Баджи.

***

      Самый дерьмовый день, какой только выдался. Это не могло быть хуже, чем было, по крайней мере, по собственному мнению Баджи.       Потому что ощущение, как солнечные лучи обжигают ваши сетчатки, первым делом, утром после бессонной ночи, было не лучшим способом встретить новый день.       Всё стало ещё хуже, когда он вспомнил, что не сделал домашнее задание в школе, что его мать ругала его за какую-то глупость, и что он обычно ходил в школу один после того, как мальчик, который каждое утро сопровождал его, не объявлялся перед его дверью, как он обычно делал. Всегда, даже когда у Баджи была возможность пойти в школу. «Любезно», что он ждал его более десяти минут.       И да, он опоздает на свой первый урок, но может немного поиздеваться над учителем классической литературы, его сейчас мало заботило, что у него ещё несколько задержек с успеваемостью.       За исключением несчастного парня, которого он ударил утром за то, что тот его разозлил, Баджи Кейсуке клялся себе, что в тот день ему повезло больше всех. — О, Баджи-сан! — и вот он был там, с его обычной глупой хаотичной улыбкой, запечатленной на его губах, в то время как блеск его глаз становился всё ярче и ярче, когда он называл свою фамилию. Среди всех учеников, вышедших передохнуть в коридоре после окончания первого урока, он сразу узнал его.       Он почти забыл о своем гневе, заметив его волнение. — Ты не пришел сегодня в мою квартиру… — это было первое, что он сказал вместо любого другого приветствия.       Он прикусил язык, заметив, что на самом деле это прозвучало скорее, как выговор, чем что-либо еще. Чифую пару раз моргнул и даже склонил голову, сделав его ещё более нежным. — Сегодня я должен был помочь с обслуживанием моего класса, — он нервно улыбнулся. — Я упоминал об этом вчера, но… Может быть, ты забыл. — «Черт возьми!»       Баджи хотел ударить себя по лицу сразу после того, как услышал это. Как будто это сыграло с ним злую шутку, его память автоматически воспроизвела сцену предыдущего дня, когда Чифую упомянул ему об этом, как раз перед тем, как придурок Майки ударил его по спине, жалуясь, что Дракен болен. — Пойдем со мной. — другой, казалось, был удивлен, когда старший крепко взял его за запястье, но нисколько не возражал, даже когда он чуть не споткнулся от резкости, с которой его капитан тащил его по коридору.       Они столкнулись с несколькими невинными учениками, но это не помешало им двигаться дальше.       Осторожно и молча они поднялись по лестнице, по две ступеньки на каждом шагу и, наконец, остановились, когда перед ними открылась дверь на крышу. Наконец Баджи отпустил его, пытаясь повернуть ручку, но сколько бы раз он ни пытался, она, казалось, была заперта.       Готовый начать пинать её (дверь), он остановился, когда заметил, как Чифую слегка дотронулся до его плеча, чтобы привлечь его внимание. — Баджи-сан? — он забавно прикусил нижнюю губу, прежде чем осмелился посмотреть ему в глаза. — Всё в порядке?       Уставший, он бросил свою миссию против невинной двери, в конце концов, он развалился на перилах лестницы, позволив своим длинным волосам, которые он сейчас распустил, закрыть лицо. — Куда ты, черт возьми, ходил вчера с Такемиччи? Как получилось, что ты в итоге поужинал у него дома? — Кейсуке был простым парнем, который всегда открыто высказывал всё, что приходило ему в голову, и этот случай не стал исключением. Хотя он признался, что почувствовал странное смущение, когда его слова прозвучали у него в ушах.       Чифую сделал удивленный жест в ответ на это, однако постарался, чтобы его голос не срывался из горла. — На самом деле… У нас закончился бензин на полпути. — он почесал затылок, сожалея о том, что рассказал любопытную историю. — На самом деле он мало водит машину, поэтому он ещё не до конца подсчитал, что у него осталось в баке. Нам пришлось тащить его к себе домой, так как он был ближе всех к нам, и в конце концов меня пригласили на ужин в качестве извинения.       Баджи снова взъерошил волосы, на этот раз проведя рукой ото лба назад, также в качестве жеста, чтобы успокоить свои инстинкты, побуждающие его отправиться в Институт Мизо и не надрать Ханагаки задницу за то, что он был придурковатым преподобным.       И все по этой глупой причине?! Неужели из-за этой глупой проблемы он провел целую ночь, не смыкая век?! — Вообще-то… Пользуясь тем, что мы здесь вдвоем одни… — продолжал говорить блондин, поигрывая указательными пальцами обеих своих рук. — Я хотел бы извиниться, Баджи-сан!       Он сделал глубокий реверанс, плотно закрыв глаза и напрягая кулаки, даже если это причиняло боль его коже. Сбитый с толку, черноволосый только приподнял одну бровь, заинтригованный и сбитый с толку, это было не то, чего он ожидал. — «Неужели с Такемиччи что-то случилось, и ему нужно извиниться?» — Я на самом деле… — он сделал глоток воздуха. — Я был очень зол, когда прошлой ночью ты отвез Майки-куна домой на своем мотоцикле!       А? — «Подожди… я только что…?» — Я знаю, что Майки-кун-драгоценный друг детства Баджи-сана! — он поднял голову, всё ещё держа спину горизонтально в качестве извинения. — Я приношу свои глубокие извинения за то, что разозлил меня из-за чего-то такого детского, как это! — По-детски… — на правом глазу Баджи появился тик, как будто возможность принять его извинения задела его собственную гордость. — Мне очень жаль думать, что… Думать, что, то заднее сиденье на твоем мотоцикле было только… Для меня. — чем больше он произносил слов, тем ниже становился голос Чифую, и хотя последнее больше походило на шепот, в конечном итоге его услышал и Кейсуке.       Не получив ни слова, ни ответа, Чифую наконец отвернулся, всё ещё сохраняя свою суровую позу уважения, хотя его плечи выглядели слегка расстроенными. Его руки, переплетенные за спиной, помогали спрятать его нервные пальцы, которые не переставали двигаться. — «Он тоже был зол? Но Майки… всегда такой. Ага! Я этого не понимаю, это слишком хлопотно.» — Я думаю… Я думаю, мне пора. Второй урок уже начался, и… — Чифую начал поворачиваться всем телом, готовый спуститься по ступенькам, чтобы вернуться.       Оба глаза, спрятанные в его светлой челке, не позволяли Баджи встретиться с ним взглядом, но эта принужденная улыбка на его губах указывала на то, что, возможно, его долгое молчание было неверно истолковано.       Не нужно было даже физически останавливать его, чтобы он остановился. — Я ничего не понимаю из того, что ты сказал. Злишься? Какое отношение Майки имеет ко всему этому? — у Мацуно не было времени даже попытаться ответить, так как капитан одной рукой крепко держал его за щеки, заставляя его рот исказиться в смешной гримасе, и он был вынужден поднять взгляд на его карие глаза. — Это я был зол. Что за чушь у тебя в голове, чтобы согласиться сесть на заднее сиденье Такемиччи? — «Я ничего не понимаю. Ни Чифую, ни его извинений, ни его гнева. Он даже не понимал самого себя.»       Но думать, что блондин ушел с кем-то другим, кроме него, было глупо. Это выводило его из себя.       Его мало заботило, был ли он его лучшим другом. Или его напарник.       Было ли сиденье его мотоцикла предназначено исключительно для Чифую? Он никогда не думал об этом так, но если это утверждение окажется правдой, по логике было ясно, что Чифую тогда тоже принадлежал только ему. — «Просто… Мой?» — Баджи-сан? — младший отпустил его лицо и почти сразу же закрыл свое, не желая демонстрировать дрожь своих радужек. Что это была за провокационная мысль? Хотел ли он, чтобы Мацуно Чифую был только его? Почему он подумал о таком варварстве?! — «Да, я был более или менее согласен с тем, что с некоторых пор я начал думать, что его улыбка была красивой. Что его жесты были уникальными. Или что его простого общения было достаточно, чтобы заставить его чувствовать себя хорошо. Но перейти от этого к желанию монополизировать блондина, разве это не было чем-то, возможно, слишком навязчивым с его стороны?» — «Что со мной происходит?» — Я не знаю, что, черт возьми, с тобой, не так с Майки, но тебе лучше больше никогда не садиться на мотоцикл Ханагаки Такемичи. — холодность, с которой Баджи заговорил, заставила Чифую почувствовать, как по его спине пробежал холодок. Он даже не назвал мальчика по прозвищу, которое все использовали для обозначения его в Томане. — Меня удивляет тот простой факт, что он умеет ездить на велосипеде, я не знаю, почему Майки подарил ему мотоцикл, но этот ребенок опасен за рулем. — Есть… Беспокоишься, что с нами что-то случится? — он склонил голову, открывая глаза, возможно, пораженный предполагаемым признанием. — Этот идиот в конечном итоге умрет, врезавшись в столб или что-то в этом роде. — он не хотел подтверждать последний вопрос Мацуно. — «Нет, я беспокоился не только об этом… Что я был с тобой наедине, это вывело меня из себя.» — Тебе запрещено садиться в другую машину, где меня нет. — Если это так, то даже я сам не смогу водить свою машину, Баджи-сан. — Чифую пришлось прикусить язык, заметив странное выражение лица Баджи, когда он услышал последнее, не желая отпускать смешок, который грозил вырваться изо рта.       Почему? Почему эти угрожающие слова вызвали у него такое счастье? — Черт возьми, ты раздражаешь. Делай, что хочешь. — усталый, он расстался с самым низким, и именно он начал отправляться в обратный путь. Ему даже не пришлось оборачиваться, чтобы убедиться, что блондин внимательно следит за ним, и всего через пару шагов он уже оказался рядом с ним. — Черт возьми, я думаю, что собираюсь ударить Такемиччи в следующий раз, когда увижу его. — А? Не делай этого, Баджи-сан! Я многим обязан Такемиччи, ты не можешь причинить ему вреда! — Чифую нежно улыбнулся той чертовой улыбкой, которой ему удавалось убедить его практически в чем угодно. — Это будет просто удар. Я постараюсь не сломать ему нос. — он побарабанил костяшками пальцев, и в конце концов Чифую издал смешок, необычно забавный для такой агрессивности.       Он всё ещё не мог понять, почему он так себя чувствует. Всё было так странно, так странно… Так незнакомо. Но Чифую всегда был тем, что поддерживало его в здравом уме, что толкало его вперед. Он любил его. Каким-то образом он начинал это понимать.       Ему уже хотелось узнать название всех тех чувств, которые бурлили в его груди, когда они были вместе.