Тлеющий цветок

Вообще-то я не планировала умирать второй раз за такой короткий промежуток времени, но видимо Айси решила иначе. Это было настолько же странно, насколько холодно и больно. Лед сковал меня толстым, но абсолютно прозрачным слоем и вцепился тысячью иголок в каждую клеточку тела. Я дышала. Не знаю, как и почему, но все же дышала и видела, как ведьма рыскает по шкафчикам, столам и заглядывает под кровать, ругаясь все громче и громче. Звук доносился плохо, как будто из-под воды — я больше ориентировалась по ее губам, что изгибались все резче и шире. Тело немело медленно, но мучительно. Ноги горели, чесались и по ощущениям покраснели до цвета спелых помидор. А я не могла пошевелиться даже кончиками пальцев, которые тоже стремительно теряли чувствительность. Скоро вернутся Винкс. Иначе быть не может. Я же в мультфильме? Я же не просто так здесь появилась?! Айси закричала, и лед у моего носа треснул — я едва успела прикрыть глаза. Сквозь мириады извилистых трещин я видела, как ведьма отбросила последнюю сумку, с утробным рыком швырнула стул в угол и задубасила по кровати кулаками. Стены комнаты покрылись слоем инея. Я тихо взвыла. Боль достигла пика. Холод обжигал все тело: от зудящей макушки до ног, которые уже свело судорогой. Айси подняла на меня взгляд. Криво усмехнулась и подошла вплотную. Она провела острым ногтем по поверхности льда, оставив тоненькую царапину. Это что будет, если она захочет влепить кому-нибудь пощечину? — Как же мне хочется разукрасить твое миленькое личико, — протянула ведьма и сжала кулак. Бедро обожгло. Изо рта вылетел скрипучий вздох. Я не могла опустить голову, но черт… Эта психопатка вонзила в меня кусок льда?.. А едва ощутимое тепло, что текло по ноге — кровь? — Как жаль, что Гриффин это не одобрит, — продолжила Айси. — Как и убийство. Так что будь хорошей девочкой и забудь все, что видела. Она прошла мимо меня и, очевидно, покинула комнату. Лед с ее уходом начал потихоньку таять. Слишком медленно, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Мои веки тяжелели, я уже не чувствовала ничего, кроме холода и пульсирующего лица. Сон подбирался ко мне, и ему невозможно было сопротивляться.

***

Иногда в предрассветные часы раздается шум, который выдирает из лап сновидений. Он тянет сознание, призывая к пробуждению, но приносит с собой только ощущение нахождения где-то на хрупкой границе яви и сна. В такие моменты можно встать, пройтись по комнате и даже приготовить простой завтрак — главное, не спалить себя и квартиру с домочадцами — а потом плюхнуться на матрас и завернуться в одеяло, чтобы с утра удивиться остывшему чаю и уже засохшим тарелкам. Сейчас я испытывала нечто подобное. Сначала сквозь полупрозрачный мрак проникли свет и тепло. Яркий луч осветил меня, преломился под разными углами и радугой растекся по лицу. Сразу после меня оглушила писклявая какофония голосов — я сжалась в комок лишь бы не слушать резкие возгласы и крики. Затем снова тьма. Некая неопределенность, что своими вязкими щупальцами прижала меня к себе и зашептала ласковую просьбу остаться. Но мне не позволили. Первой, кого я услышала, была Гризельда. Ее жесткий, местами надрывный голос взлетел на парочку октав и, возможно, заставил задребезжать окна (или это задрожали мои барабанные перепонки). Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Ярко. — Я выясню, леди, кто пронес на бал алкоголь! И будьте уверены, больше вас без присмотра не оставят! Всем ясно? В ответ раздалось поникшее: «Да, профессор». — А теперь марш в свои комнаты! Глаза привыкли к свету. Больничное крыло соответствовало мультфильму: те же бежевые шторы вокруг кровати, большие окна напротив и высокие потолки; на тумбочке рядом стоял странно пахнущий цветок вроде сладкой мяты; кровать простая, с железными прутьями и жестким, крепким матрасом. Вот только Гризельды в сценарии возле кровати не было. Впрочем, как и меня в списке пациенток. — Ничего не хотите рассказать, мисс Флора? Бессердечная ты… Женщина. У меня до сих пор гусиная кожа, а вместо сочувствия откровенный наезд. — Вы хотите знать, кто меня заколдовал? — мой голос звучал на удивление бодро. — Я хочу знать, где вы достали алкоголь! Я опешила. Привстала на локти и ошалело посмотрела на профессора, пытаясь найти в ее глазах хоть капельку сострадания и, самое главное, здравого смысла. Это что получается: меня заморозили в моем же блоке, чуть не убили, а руководству хоть бы что?! Да у меня же рана на ноге! Я откинула одеяло — на мягкой смуглой ляжке красовался толстый слой бинта, из-под которого сочился пахнущий травами крем. — На балу и достала. Взяла бокал, а он с алкоголем. — Смею предположить, что нашли вы «свой» бокал пять раз подряд. Я почувствовала, как щеки загорелись. Ничего точность! Это опыт или встроенный сканер? — И почему же вы не сообщили преподавателям? Я разочарована вами, мисс Флора. — А я разочарована действием руководства. На вашу студентку напали на территории школы. Что это за школа, если она не способна обеспечить безопасность учеников? — Сбавьте тон, юная леди! Если бы не алкоголь, вы бы перенесли заклинание ледяного сна и лечение гораздо легче. И радуйтесь, что вас пожалели и не отчислили! Употребление алкогольной продукции строго запрещено. Но будьте уверены — теперь я буду следить за вами внимательнее. Гризельда не дала вставить и слова — развернулась, чиркнув обувью по полу, и вылетела из больничного крыла, точно ураган. Я чувствовала злость за то, что не послала эту наглую бабенку и вообще оказалась в такой ситуации не способной защитить себя ни от Айси, ни от местного Цербера, для которого якобы моральные устои важнее сохранности студенток. В такие моменты больше всего жалко, что я всегда сначала терялась, а потом, набравшись ярости, была готова рвать и метать. Но уже нечего и некого, только самой давиться. Бесит. Но раз уж мир фей не такой радужный, то мне придется взять руки в ноги и научиться защищать себя самостоятельно. Я все же не хочу помереть или еще хуже остаться инвалидом после очередной стычки с темными мира сего. Спустя полчаса медсестра Офелия сняла бинты, под которыми оказалась девственно чистая и нежная кожа, нехотя подписала бланк о выписке и передала тетрадку с ручкой и листочек с расписанием, заботливо оставленные Блум. И да, меня отправили на занятия спустя несколько часов после нападения.

***

Это было странно. Если верить Блум, девчонки нашли меня уже бледную как полотно, свисающую с тающей глыбы льда. Из моей ноги торчал кусок сосульки, а пол напоминал розоватое озеро. К слову покрытию не повезло — вздулось. За ночь меня выходили. Магия? Похоже на то. Интересно, где ее пределы? И есть ли? Хотя учитывая с каким невероятным упорством воскресают местные злодеи из сезона в сезон, то, видимо, даже матушка Смерть здесь не помеха. А ведь я действительно чувствовала себя замечательно. В расписании на сегодня стояло всего два предмета: природная магия и метаморфосимбиоз. Ага, Палладиум и Уизгис. Эх, и почему у нас на химфаке вечно ставят по четыре пары (а случается, что и вовсе по пять). В кабинете двадцать три на доске писал молодой эльф, вырисовывая у каждой буквы как можно больше изящных завитушек. Со второй парты открывался замечательный вид на шелковистые русые волосы, густоте которых позавидовала бы даже Флора, на узкие, в меру упитанные ноги в облегающих белоснежных штанах и на ту упругую часть, на которую приличные девицы обычно не смотрят. Эльф дописал и развернулся. Похлопал ладонями, чтобы смахнуть мел, и размял тонкие пальцы. Что ж, стоит признать — зря наши земные парни пренебрегают рубашками и жилетками. А плечи какие… ух! Наконец-таки я дошла до его лица. Завистливо вздохнула, когда незнакомец взмахнул пушистыми ресницами и прищурил зеленые, точно молодые побеги, глаза. Пара прядок у скул завивались крупной волной, так и напрашиваясь, чтобы их накрутили на пальчик. Подождите-ка… Ох, черт! Только не говорите, что вот этот идеальный мужчина — Палладиум из первого сезона! Я боюсь даже представить, каким он будет на втором курсе. — Дамы, позвольте представиться: профессор Палладиум. Я буду вести у вас зельеварение и природную магию, — объявил длинноухий Аполлон и обворожительно сел на краешек стола. Приплыли. И за какие заслуги здесь все такие красивые? — Сегодня проведем вводное занятие, так как у вас еще не было лекций. Попробуйте наколдовать обычную сферу положительной энергии. Девушки озадаченно посмотрели на профессора. Тот на секунду нахмурился, но тут же по-мальчишески улыбнулся. — Вы в детстве зажигали фонарики? Или, может, светлячков? Это оно. На этот раз феи поняли, о чем он говорил. Все как одна радостно закивали, а я тоскливо вздохнула. Сейчас еще выяснится, что у меня нет сил или они поменялись. Или еще что-нибудь по-попадански бредовое и невезучее. — Обратитесь к своему источнику, — встав к окну, продолжил Палладиум. У здания росли пышные деревья, резные листья которых не пропускали солнечный свет. Но стоило подуть ветру, как на лице эльфа забегали золотистые блики. — Давайте, девушки. Это очень простое задание, но именно на нем можно оценить способность черпать энергию из источника. У кого-то получилось неприлично легко, кому-то задание далось труднее, но так или иначе под звонкое ох да ах у всех девушек на руках вспыхнули огоньки разных размеров и форм — преимущественно шарообразных. У всех, кроме меня. Я пыжилась, хмурилась, ловила удивленный взгляд Палладиума и краснела. Профессор не ругал, только хмурился, озадаченно рассматривая мою скромную, до жути разочарованную в себе персону. Это так я буду себя защищать, да? Особенно, когда поблизости не окажется Офелии? Занятие прошло быстро: феи играли со светлячками, бросались ими и устраивали догонялки в воздухе. Палладиум тихонько смеялся, не забывая хвалить и там, где надо, напоминать о технике безопасности. У меня, ожидаемо, так ничего и не вышло. — Флора, задержитесь, пожалуйста, — попросил он после звонка. Честно говоря, я меньше всего хотела объясняться. Поди придумай, почему на вступительных моя предшественница блистала, а сейчас ничего не может. Это еще по зельеварению знания не проверяли. — Вы должно быть еще не оправились? Я заметил, что вам… нелегко далось мое задание. В первый раз мой провал так тактично обозвали. — Нет, дело не в нападении. Последние недели мне очень тяжело колдовать. Скрывать смысла нет — Палладиум все и так увидит на занятиях. — А раньше не было подобных проблем? — Нет, — ответила я и добавила: — Обращайтесь на ты, пожалуйста. А то чувствую себя мелкой школьницей на фоне пышущего юностью эльфа. Взгляд Палладиума смягчился. Он щелкнул пальцем и возле стола появился второй стул. — Садись, Флора. Он потянулся к моей руке и аккуратно сжал. Его пальцы, в отличие от моих, оказались обжигающе горячими. — Потерять связь с магией можно только с потерей себя. Возможно, произошло какое-то несчастье? Ты можешь им со мной поделиться? Палладиум мягко улыбнулся и сжал пальцы чуть-чуть сильнее. Щеки начали краснеть. Мои, разумеется. У него была уж слишком располагающая улыбка. Солнечные зайчики бегали по пшеничным волосам, изредка попадая в глаза — тогда профессор забавно щурился и наклонял голову. — Я лишилась близкого человека. Не одного, но, думаю, если скажу про всех, появятся неудобные вопросы. Он понимающе кивнул. — Я не понимаю, как жить дальше. Во мне что-то надорвалось и лопнуло. К глазам начали подбираться слезы, все тело вздрогнуло и устало осело на спинку стула. Мне было сложно даже повернуть шею, и единственное чего я хотела — поделиться хоть с кем-нибудь навалившейся тяжестью. Она ведь никуда не делась, сколько не закрывай глаза. — Все вмиг стало другим и потеряло смысл. И мне очень больно. Я как будто падаю, и с каждым разом мне труднее подняться. Я стараюсь вытаскивать себя, но… Не уверена, что получится. Я всхлипнула, не успев закрыть лицо рукой. Слезы обожгли щеки, я начала вытирать их рукавом рубашки. — Я тоже лишился дорогого человека. Это случилось давно, но мне до сих пор порой сложно вставать по утрам. Многое напоминает об Атрис. Я вижу ее в каждой студентке, в мимо проходящей девушке в Магиксе и даже слышу ее прекрасный голос в шепоте ветра. Но, Флора, плохо нам, а не им. Наши близкие в лучшем мире, откуда наблюдают за нами и помогают. Наблюдают? В лучшем? Как бы не так, профессор, это не мой случай. — …рано или поздно мы с ними встретимся, но, пожалуйста, — Палладиум притянул меня за руку и заглянул прямо в глаза. Я рвано вздохнула — внутри меня все замерло. — Не приближай этот момент. Всему свое время. — Я не буду… Мысль о самоубийстве. Наверное, она приходит в голову многим. Она ж являлась ко мне как в прошлой жизни, так и в этой. В теории ничего сложного — одно движение ножом, один глоток яда или может горсть таблеток. Или шаг в пропасть. Особенно соблазнительной эта мысль была в первые дни. Испуганная новым, абсурдным миром, измученная чужими родителями и доставучей мелкой сестрой я схватилась за нож и… не смогла оставить что-то серьезнее полупрозрачного пореза. — Спасибо, профессор, — неловко отодвигаясь, поблагодарила я. — Не за что. Это мой долг как преподавателя. Ваши бы слова да Гризельде в уши, а то та даже разбираться не стала. Палладиум словно прочитал мои мысли: — Насчет магии не волнуйся. Ее вернуть очень легко. Тебе нужно понять себя, поймать некую определенность. Магия как река: есть русло — течет. А если нет — впитывается в почву или высыхает. — Раньше все получалось так легко, а сейчас… — А сейчас мы с тобой попробуем вместе. Я внезапно поняла, что все это время продолжала держать эльфа за руку. Его это, похоже, нисколечко не смущало. Он осторожно взял вторую ладонь и положил поверх своей. — Зачем тебе магия? — Защитить себя и своих близких. «И вернуться домой… Даже если это невозможно». Палладиум так засиял, что я в ответ смущенно улыбнулась. — Я знал, что Гризельда поспешила с выводами о тебе. Закрой глаза, выкинь все мысли из головы. Ты слышишь только мой голос. Я послушалась. — Почувствуй как вдыхаешь и выдыхаешь воздух. А теперь глубоко вдохни. Да вот так, молодец. И выдыхай на мой счет от одного до четырех. Раз. Два. Три. Четыре. Я чувствовала покалывания от прикосновений профессора к пальцам. Ветер вдохнул в приоткрытое окно и принес свежесть и запах цветов. Солнце нагрело спину. Где-то вдалеке запели птицы. — Умница, — прошептал Палладиум, а у меня по спине пробежали мурашки. — Почувствуй энергию и обними ее, дай любовь. В любой другой ситуации я бы посмеялась и покрутила пальцем у виска, но сейчас внутри меня и правда зрело что-то яркое и живое. В зоне солнечного сплетения — я будто видела себя со стороны — собрался комочек энергии. Она боялась меня и пряталась, словно понимая, что я не Флора. «Все хорошо. Я тебя не обижу». Комочек стал плотнее, приобрел правильную форму шара и стал увеличиваться в размерах. Вместе с ним, только чуть ниже, разросся еще один источник. Мелкий, едва ощутимый и блеклый как свет старой лампы, покрывшейся пылью. Энергия разрослась так стремительно, что второй шар потерялся на ее фоне за доли секунды — я даже не была уверена, что мне не показалось. Стало тепло. И спокойно. — Флора, открой глаза. Я вновь послушалась. На моей руке несмело дрожала сфера чистой, непорочной магии.