Практика искушения

— Ну что, всем привет! — Чонгук широко улыбается, уверенно глядя в чёрный объектив дорогой профессиональной камеры. — Народ, как вы знаете, у нас неделя коллабов, и со мной Господин Ви собственной персоной, — он ненадолго поворачивается к Тэхёну, с улыбкой глядя, как тот забавно машет ладонью, поправив кричаще-бирюзовые волосы, а затем снова деловито возвращается к камере: — На наших каналах выйдет несколько совместных роликов: сегодня и сейчас мы займёмся челленджем, который приготовил Тэ, а перейдя по ссылке на его канал, вы увидите грандиозное испытание, которое ему приготовил я. — Когда ты так говоришь, я начинаю сомневаться, что это была хорошая идея, — смех Тэхёна, мягкий, глубокий и бархатный, приятно забивается в уши. Чонгук смеется в ответ, но ненадолго пропадает, заглядевшись на очаровательную квадратную улыбку и лукавый взгляд янтарных глаз. Он нахально ухмыляется, пытаясь скрыть заминку: — Я буду нежен, может, тебе даже понравится. Никаких крокодилов и аквариумов с пираньями, обещаю. — Ты буквально засунул Хоби-хёна в ящик с тараканами и думаешь, что после этого я тебе поверю? — Тэхён дерзко приподнимает точёную бровь плавным, отточенным движением, и скрещивает на груди руки с тонкими аристократичными пальцами. Чонгук подмигивает, взъерошив молочно-выбеленные волосы, и деланно-невинно тянет: — Зато он попытался побороть свой страх. Не то чтобы успешно, конечно, но кого это волнует… И всё же, мне интересно, что ты приготовил на сегодня. Мы будем что-нибудь шить? Делать странные фотографии? Посмотрим что-нибудь? — Вообще, с недавних пор я решил, что в мою творческую жизнь все-таки необходимо добавлять некоторое количество спорта. Конечно, не без влияния некоторых индивидуумов, — Тэхён мягко хихикает и демонстративно скользит ладошкой по бицепсу Чонгука, чуть сжимая пальцы. Чон машинально напрягает мгновенно вздувшиеся мышцы, а Тэ лукаво трепыхает длинными темными ресницами: — В общем, я решил, что йога-челлендж вполне подойдёт в качестве компромисса. Но, естественно, с бонусами: перед каждым раундом вытягиваем бумажку, на которой написано условие выполнения. Наша задача — выполнить как можно больше поз и условий, не сломав что-нибудь попутно. — …йога, да, — Чонгук двусмысленно ухмыляется и невесомо скользит пальцами по тэхёновой пояснице, подмигнув: — Я надеюсь, позы парные? — Конечно, — Тэхён кивает серьёзно, но в глазах у него пляшут лукавые искорки, — иначе в чем смысл челленджа? Даже больше скажу, — он важно поднимает изящный указательный пальчик, — я не знаю, какие там позы, потому что их выбирали Чимини с Джином. Условия, кстати, писали Наму и Юнги, так что, думаю, нам будет очень весело. — Даже слишком, — Чонгук беззлобно фыркает и пытается дотянуться до коробочек, в которых находятся небольшие записочки с условиями, но Тэхён с негромким хихиканьем ловко уворачивается. Чон с деланным возмущением заявляет: — Эй, не крысь! — А ты отбери, — Ким показывает длинный розовый язычок, смешливо прищурившись и мило подпрыгивает, подскакивая с дивана и убегая из поля зрения камеры. Чонгук непроизвольно улыбается в ответ на чужую очаровательную непосредственность, но ловко перемахивает через диван, устремляясь следом. Впрочем, он старается не слишком разгоняться, поддаваясь, потому что не хочет, чтобы все закончилось слишком быстро. Смеясь и перешучиваясь, они успевают сделать по студии два небольших круга, перевернуть горшок и почти споткнуться о провода, но прежде чем это действительно приводит к серьёзным последствиям, Чонгук ловко хватает запищавшего Тэхёна за талию и легко прижимает к себе. Разыгравшийся Ким в его руках мягкий, тёплый и разгорячённый маленькой игрой — он тяжело дышит и податливо откидывает голову назад, упираясь затылком в чонгукову грудь. — Поймал, — даже не сбивший дыхалку Чонгук ухмыляется, нежно щипнув его за мягкий бочок и вызвав коротенький протестующий писк. Он пользуется возмущённым ёрзаньем Тэхёна, чтобы выхватить одну из коробочек и бросает короткий взгляд в сторону одной из камер, всё ещё прижимая к себе не сопротивляющегося Кима и мурлыча: — Что ж, по результатом короткой борьбы с одной маленькой, но абсолютно неспортивной занозой выяснилось, что эта самая заноза способна не задыхаться только две минуты активных телодвижений. Что же будет, когда нам надо будет вставать в асаны? — Ты будешь меня ловить и там, — Тэхён очаровательно надувает щеки, повернувшись, и тыкает его пальцем в грудь, а затем упирается целой ладошкой, чтобы отстраниться. Он поправляет растрепавшиеся волосы, снова садится на диван и выуживает из коробки листочек: — Ладно, у меня… «Придумать слащавые прозвища и обращаться так друг к другу в течение минуты, пока вы находитесь в асане». Это точно Чимини писал, я тебе говорю. Доставай позу, зайка. — Как скажешь… принцесса, — Чонгук ухмыляется и картинным жестом фокусника запускает ладонь в коробку, выуживая оттуда картинку с позой и надписью. Он пошло присвистывает, показывая бумажку в камеру: — Выглядит двусмысленно, так что я буду сверху. Не знаю, кто придумывал название этой штуки и на какой стадии просвещения он находился, но называется она Бхуджангасана. Начнём с разминки. Помочь тебе с растяжкой, принцесса? — Принцесса, серьёзно, зайка? Если у тебя со всем остальным так же туго, как с фантазией, нам придётся нелегко, — Тэхен ехидно щурится, подкалывая, и приближается к нему, положив ладонь на плечо, чтобы взглянуть на картинку. — Но ладно, она правда двусмысленная. Мне, получается, нужно лечь, уперевшись руками, и раздвинуть ноги? — Знаешь, ты нисколько не улучшаешь ситуацию, — Чонгук фыркает от смеха, в последний раз пристально изучив карточку, и откладывает её в сторону. Он подначивает: — Шипперы опять наклепают, назумят и в итоге получится полуторачасовая нарезка с тем, как мы томно друг на друга смотрим, и я лапаю тебя за задницу под саундтрек из пятидесяти оттенков. Вот оно нам надо? — Ну вот а почему за задницы лапаешь всегда только ты? — Тэхен мягко встаёт на заранее постеленный коврик для йоги перед второй камерой. Он чуть покачивает бёдрами, наклоняется из стороны в сторону, тянясь пальцами до носочков, и забавно пыхтит: — Я, может, тоже хочу трогать всех за попы. У Чимина, вон, отличная попка. Да и твоя тоже ничего. — Ничего? Ты её оскорбляешь этим блеклым словом, — Чонгук фыркает себе под нос, но тоже начинает растягиваться. Регулярные занятия спортом дают о себе знать — от природы Тэхен гораздо гибче, но Чонгук компенсирует это тренированностью, выносливостью и силой. Там, где Ким уже начинает мило пыхтеть, он сохраняет абсолютно ровное дыхание. Уже распрямляясь и с усмешкой глядя на то, как Тэ заваливается, с непривычки теряя центр тяжести при глубоком наклоне, Чон ехидно предлагает: — Помочь, неженка? — Мы же вроде уже сошлись на принцессе, разве нет? — Тэхён просовывает мордашку между собственных ног, глядя на Чонгука снизу верх и поражая своей гибкостью. Он забавно кряхтит, чуть сгибая колени, чтобы не потерять равновесие: — Блять, ладно, подержи меня за бёдра, пожалуйста. — Просто подержать? — Чонгук толкается языком за щеку и приподнимает правую бровь, но послушно обхватывает восхитительно мягкие, несмотря на напряжение, бёдра. Он чуть надавливает подушечками, с удовольствием наблюдая, как мягко проминаются плюшевые гладкие ляжечки с бархатной кожей, и поддразнивает, водя большими ладонями, но воспитанно избегая круглой полной попки. — И это я не улучшаю ситуацию? — Тэхён снизу недовольно пыхтит. От натуги у него очаровательно раскрасневшееся лицо и забавно надувшиеся щеки, и Чонгуку приходится сдержать себя, чтобы не заворковать от неожиданного умиления. Тэ наконец выпрямляется и деловито заявляет: — Так, я готов. Таймер?.. Он немного растерянно поворачивается к Чонгуку, выжидающе на него глядя и не зная, кто должен следить за временем. Выудив из кармана телефон, Гук показывает, что всё сделает сам и отмеряет на таймере, как он предчувствует, невыносимо долгие шестьдесят секунд. Тэхён устраивается первым. Он ложится на коврик на животик и упирается ладонями в пол, красиво прогибаясь в спинке и запрокидывая голову. Готовясь к челленджу, Ким надел шорты — не такие вызывающе короткие, к каким в последнее время пристрастился Чимин, любящий похвастаться филейной частью — но сильно задирающиеся из-за позы. Чонгук морально пытается себя настроить на то, что его никак не могут завести красивые мягкие бёдра и сочная попка друга, но уже заранее предчувствует, что его ждёт то ещё испытание прочности. — Гу… блять, зайка, давай, устраивайся сверху и начинай скорее, — у Тэ даже есть время, чтобы обернуться и кивком головы поторопить застывшего на месте Чонгука. — Клади телефон на столик, он же зазвенит? — Ага, — Чонгук подтверждающе мычит и кладет телефон, делая несколько шагов по направлению к Тэхёну, пытаясь найти, как бы пристроиться поудобнее. Он задумчиво тянет: — Так, я должен лечь на тебя в такой же позе, да, принцесса? Тэхён издает короткий невнятный вдох и разводит ноги немного шире, открывая преступно грешный вид на практически обнаженные медовые бёдра и промежность. Чонгук думает странную мысль о том, что как никогда рад, что этот ракурс камера не снимает. Чуть встряхнувшись, он опускается на колени между чужих разведённых ног и упирается ладонями где-то на уровне бёдер Тэхёна. Чонгук старается, правда старается не утыкаться членом в пышную и чертовски мягкую круглую задницу, но поза такая, что это практически неизбежно. — Ах, — Тэхён под ним едва уловимо дрожит, видимо, от напряжения, чуть сжимается, а затем обмякает, пытаясь расслабиться. Его голос звучит сбивчиво: — эт-то сложно, да, зайка? — Не слишком, — Чонгук невнятно бормочет и выгибается в пояснице, повторяя за Тэхёном. Он давит желание чертыхнуться, когда чувствует, что невольно проезжается членом между округлых ягодиц, и пытается перевести тему: — Но, кажется, у меня что-то хрустнуло. — Главное, чтобы не защемило, — Ким негромко хихикает, пусть и с некоторым трудом из-за положения головы и гортани, и ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее. Чонгук на долю секунды прикрывает глаза, собираясь с силами — у Тэхёна до нечестного мягкая, упругая попа, больше подошедшая бы девушке, чем парню, и это совсем не помогает в сохранении душевного равновесия. — Не ёрзай, принцесса, — голос Чонгука звучит хриплым, ниже, чем обычно, но он предпочитает думать, что это всё тоже из-за непривычного положения. Из-за ёрзанья Тэхёна теперь его член удобно ложится ровно между пухленьких половинок и будь на его месте хорошенькая нуночка, Чонгук бы уже толкнулся не думая, увлечённо покусывая чувствительную шейку, но это всё ещё был Ким Тэхён: его друг, блогер и, в конце концов, парень. Он силой отгоняет от себя неправильные мысли, наверняка навеянные нездоровым энтузиазмом фанаток-шипперов, и демократично тянет: — Осталось всего секунд тридцать, тебе лучше расслабиться и не напрягать мышцы. — Кто бы говорил, — Тэхен негромко пыхтит, но и правда немного обмякает, легче прогибаясь в спинке. Он практически упирается макушкой Чонгуку в грудь, хрипловато длинно выдыхая, и мученически стонет: — Ну долго там ещё? — Неженка, — Чонгук беззлобно подтрунивает, наклонив голову и фыркнув в выглядывающее из-под ярких, чуть вьющихся прядок ушко. Как раз в этот момент звенит таймер, и Чон облегченно выдыхает, выпрямляясь и легко приподнимается, садясь на пятки. — Не так и сложно. — Говори за себя, кролик-качок, — Тэхён обмякает с явным облегчением и упирается подбородком в скрещённые руки, ложась на коврик. Чонгук усмехается, уже думая отшутиться, но давится, потому что Ким вдруг приподнимает бёдра, красиво прогибаясь в талии, и тянет: — Прошла всего минута, а у меня уже успели затечь бёдра. А ведь это только начало. Чонгук с совершенно зависшим видом пялится на неожиданно оказавшуюся у него под носом красивую (ладно, он может это признать) нежную попку, едва прикрытую шортиками, и отстранённо думает, что вот это точно стоит вырезать. Прикоснуться, несмотря на полное осознание того, кому красивая попка принадлежит, хочется настолько сильно, что Чон буквально хватает себя за запястье в последний момент. Из-за резкого рывка — Чонгук прижимает ладонь к полу от греха подальше, — он невольно заваливается вперёд и практически утыкается лицом в пухлую мягкую попку. Благо, Тэхён успевает встать раньше, чем случается слишком непредвиденная и слишком смущающая ситуация. — Ты чего, зайка? — Тэ звучит немного недоуменно, разворачиваясь. Он приподнимается на носочках, чтобы потянуться, наклоняется из стороны в сторону и любопытно спрашивает: — Что-то не так? — Там нужно будет кое-что вырезать, — Чонгук говорит почти через силу, кинув короткий взгляд в сторону камеры, и встряхивается, — но это так, детали. В общем, — Гук поднимается с пола легко, не прикасаясь к нему ладонями, плавным пружинистым движением, чем вызывает у Тэ восхищённый взгляд. — Погнали дальше. Может, будем меняться? В этот раз я могу достать условие, а ты позу. Опять успевший наклониться Тэхён выпрямляется с задумчивым видом и сгибает одну ногу в колене, хватая её за щиколотку со спины. Чонгук невольно залипает на том как напрягаются мышцы бёдер, как натягивается тонкая ткань шортиков и как задирается маечка, обнажая преступно много медовой нежной кожи. Сложно, очень сложно. — М-м-м, не, — подумав, Тэхен всё же отказывается и меняет ногу, чтобы растянуть другую. — Доставай позу. Чонгук немного отстранённо кивает, потому что Тэхён потягивается, оголяя еще больше кожи, и Чонгук, прости господи, залипает. С этим точно надо что-то делать и срочно, и что именно делать — он, чёрт подери, не знает. Чонгук молится богам, святым, Юнги, макаронному монстру и Стиву Джобсу, чтобы в этот раз выпала какая-нибудь ну, простая поза. Не могли же Чимин с Джином напихать туда только до гнусного неоднозначные асаны (могли конечно)? Чонгук вытаскивает бумажку и практически выдыхает. Двойной лотос. Звучит не так уж сложно. — Так, — Чонгук погружается в описание, — вроде не сложно. Нам надо каждому сесть в позу лотоса, прижаться друг к другу спинами и, типа, повернуться вбок, положив ладони друг другу на бёдра. — И всё? — Тэхён даже моргает от неожиданности и подходит ближе, с недоверием заглядывая в бумажку. — Нужно вместе потянуться вверх на выдохе и плавно повернуться через левое плечо. Левую ладонь надо положить на правое колено своего партнера, а правую руку — на свое левое колено. Партнер повторяет то же самое. Вот я так и чувствую подвох, но не знаю, где. — Ты подожди, — Чонгук кривовато усмехается, но не может удержаться и не провести ладонью по пояснице Тэхёна, — у нас ведь ещё условия, вдруг там что-то приёбнутое? — Как говорится: а именно это мы сейчас и узнаём, — Тэхён мило хихикает, шагнув к оставленной на диване коробочке с условиями и запускает в неё изящные длинные пальцы. Он ловко выуживает одну из бумажек, разворачивает и уже собирается было прочитать вслух, как вдруг запинается, явно смутившись: — Ой. — Та-а-ак, понятно, — Чонгук обреченно тянет, про себя помянув неугомонную компанию невыносимых хёнов, и скрещивает руки на груди. — Что там, Тэ? — Следующий ассан нужно сделать будучи… топлес, — Тэхён звучит смущённым — щёки у него слегка порозовевшие, а губы чуть поджаты. Он бросает быстрый взгляд на Чонгука, потом на камеру и невнятно бормочет: — И я почти на двести процентов уверен, что это была идея Джина. — Даже не поспоришь, — Чонгук сглатывает, кривовато улыбнувшись. Блять. Если ему с одними этими чёртовыми шортами невыносимо тяжело не залипнуть, то если Тэхён разденется практически полностью… Блять. Чонгук немного нервно хватается за спинку своей футболки, стягивая её через голову, чтобы хотя бы ненадолго отвлечься. Он с деланным весельем добавляет: — Внезапный фансервис в видео, и даже без моего непосредственного участия. Скажем спасибо хёнам, да, Тэ? — А… Д-да… — Ким краснеет ещё сильнее — Чонгук замечает его смущённый взгляд, скользнувший по его новой татуировке, набитой чуть выше выглядывающего из-под штанов края фирменного белья. Это инициалы его собственного имени. Тэхён неловко сжимает в пальцах края своей маечки и медленно тянет её вверх, обнажаясь. — Спасибо хёнам. Чонгук чувствует, что дуреет. Он никогда и никому не говорил об этом, но, блять, при всей его собственной любви к спорту, при всем имеющемся у него рельефе самому Чонгуку всегда до такого безумия нравились мягкие, чуть подтянутые животики, так и напрашивающиеся на нежное покусывание. И господи прости чонгукову грешную душу, но именно такой нежный, очаровательный животик у Тэхёна. И будто мало того, в добавок к нему ещё и красивый изгиб крутой талии, нежный медовый оттенок бархатной кожи, красивые округлые плечи и мгновенно затвердевшие, набухшие сосочки. Чонгук невольно сглатывает. — Лотос, да? — раскрасневшийся Тэхён инстинктивно пытается прикрыться, но явно останавливает сам себя, смущённо сжав ладошки в кулачки. Чонгук сглатывает и силой воли пытается поднять взгляд выше, чтобы перестать пялиться и не смущать Тэ, но это так невыносимо сложно. Настолько же, насколько сложно бороться с желанием просто упасть на колени и уткнуться в мягкий, нежный животик, а потом нежно покрыть его укусами и поцелуями. На этот раз Чонгук ловит себя за не существующую руку. Нужно учиться себя контролировать. — Да, — подбадривающе улыбнувшись, и с трудом оторвав глаза, Чонгук первым усаживается в позу лотоса, повернувшись спиной от греха подальше. Он замирает, чувствуя напряжение в тренированных мышцах и держа спину идеально прямой, с расправленными широкими плечами, и ожидая прикосновение обнаженной кожи к коже. Чонгук говорит, и его голос звучит слишком хрипло: — Я жду, принцесса. — Мне казалось, время прозвищ истекло, зайка? — Тэхен сзади высоко нежно хихикает и осторожно опускается сзади, мило запыхтев. Чонгук буквально чувствует спиной жар чужого тела, даже ещё до самого прикосновения — Тэхен издает короткий шелестящий звук, мягкий и тихий, и льнет к его спине легко и нежно, слегка подрагивая. Его кожа кажется Чонгуку бархатной, плюшевой и мягкой, а сладкая дрожь, пробивающая податливое тело, невольно скользит вдоль его собственного позвоночника. Это уютно, приятно, и совсем не так дискомфортно, как могло бы быть. Чонгук невольно прижимается теснее, желая заполнить собой всё пространство Тэхёна. — Теперь нам нужно повернуться в-влево, — голос Тэхёна звучит негромко, мягким, и немного смущенным. Он очаровательно заикается под конец, и Чонгук нежно скользит ладонью по его коленке, пробуждая в голове позу на карточке. Тэ под его прикосновением уловимо вздрагивает и сбивчиво добавляет: — И т-ты уже п-положил руку, д-да. Н-нужно чуть выше, Гукки. — Так? — Чонгук мягко скользит большой ладонью по нежному, бархатному бедру, выше и выше, осторожно сжимая красивую ляшечку и наслаждаясь прошившей Тэхёна чувствительной судорожной дрожью. Чонгук усмехается: — Это почти нечестно, что я в штанах. — Хотел, чтобы я полапал твои голые ляжки? — Тэ сладко неловко хихикает, и Чонгуку как никогда жаль, что он не видит тэхёнового лица. Покрылись ли плюшевые щечки нежным румянцем? Наверняка да. Чон ловит себя на странной слащавой мысли и непроизвольно встряхивается. Тэхён тоже опускает ладонь на чонгуково бедро и сжимает несколько сильнее, чем того требует момент, но Гук не против. Они оба поворачиваются, прокручиваясь в талии и это так прекрасно, словно они становятся едины в моменте. Чонгук невольно думает о том, что, может быть, йога не такое уж и дерьмо. — Ты ведь не поставил таймер, верно? — Тэхён хихикает спустя несколько секунд, и Чонгук обреченно стонет: — Блять. К тебе твой ближе, поставь сам. — Ты просто ленишься, — Тэхен ненадолго выпрямляется, чтобы дотянуться до своего телефона, лежащего рядом с ковриком для йоги, ставит таймер, и снова возвращает ладошку Чонгуку на бедро. Он слегка сжимает пальчики, заставляя Чона напрячь ногу, и бормочет с милым пыхтением: — Блин, да как так? Они будто выточены из стали. Вот как можно накачать бёдра до такого состояния и не выглядеть как бройлерный окорочок? — Я просто не сушусь, — Чонгук фыркает от смеха, растягивая губы в широкой улыбке, и чуть поворачивает голову, оглядываясь через плечо. Он снова медленно ведёт ладонью по бедру Тэхёна, сжимает, наслаждаясь тем, как восхитительно мягко под его прикосновением проминается кожа. — К тому же, твои бёдра ничуть не хуже моих. Я бы даже сказал лучше. — Не издевайся, — Тэхён чуть сводит плечи, как делает всегда, когда смущается, и из-за этого прижимается к Чонгуку спинкой чуть ближе. Он звучит негромко и немного неловко: — Я слишком ленивый для того, чтобы следить за своим телом так же, как это делаешь ты, сохраняя его в безупречном состоянии. Сколько вообще часов ты проводишь в качалке? — Не так уж и много, на самом деле, — Чонгук пожимает плечами, стараясь игнорировать прилив чувства, похожего на смесь гордости, самодовольства и чего-то неясного ему самому, поднявшийся внутри из-за того что Тэхён назвал его тело безупречным. Чон отстранённо тянет: — У меня достаточно активная работа для того, чтобы поддерживать форму было несложно даже при отсутствии регулярных тренировок. К тому же, у меня быстрый метаболизм. И я бы не сказал, что ты не в форме, Тэ. Ты подтянутый, ловкий и гибкий. Совершенно не выносливый, конечно, но это уже чисто дело техники. Я могу помочь тебе с этим, если хочешь. — Боюсь, если ты займёшься моим телом, я не выживу, — Тэхён негромко бархатно смеется, а Чонгук, уперевшийся перед собой потемневшим взглядом, тщательно пытается игнорировать зароившиеся в голове двусмысленности. — Но спасибо за предложение. — Это смотря как именно заниматься твоим телом, — Чонгук фыркает от смеха, не удержавшись и поиграв бровями. Он задумчиво тянет: — То же кардио, например, не сильно и выматывает, особенно если привыкнуть и поставить дыхание. — Часто дышать я могу и по другой причине, — Тэ отшучивается и замолкает, напрягаясь всем телом и явно смущаясь собственных слов. Чонгук непроизвольно самодовольно ухмыляется и впервые радуется, что в этой позе не видно его лица. Не сдерживаясь, он проводит по всему бедру Тэхёна, плавно и длинно, особенно чувственно нажимая пальцами на внутреннюю бархатную сторону, как можно ближе к краю до грешного коротеньких шортиков. Тэ судорожно и порывисто хватает ртом воздух. — В-время! — Несмотря на то что таймер и не думает ещё подавать признаков жизни, Ким судорожно подскакивает, убрав с чонгукового бёдра задрожавшую ладошку и торопливо скидывает чужую ладонь со своего бедра. Он невнятно лепечет: — Я-я… Я! М-мне надо в… в т-туалет, посмотри пока что там дальше за задание. Чонгук только и успевает, что обернуться и увидеть ускользающую из-под его взгляда обнаженную красивую спинку. Он не может удержаться от широкой ухмылки и не слишком торопится, когда встаёт и плавно идёт смотреть, сколько же ещё времени они должны были просидеть в такой позе. И вот сейчас — таймер пищит. Лукаво присвистнув, Чонгук обдумывает было предложить перезаписать дубль, но тут же отмахивается от этой идеи. Это было… было. Фанатам и шипперам их каналов понравится, да и самому Чонгуку точно понравилось. Он непроизвольно смотрит на свою ладонь. Фантомное ощущение мягкой кожи Тэхёна, нежной, плюшевой и гладкой, никуда не исчезает, и так странно смотреть на пустую ладонь, когда она должна уверенно сжимать и ласкать чужие чувствительные бёдра. Чонгук сжимает кулак, нервно дёрнув головой и, наверное, впервые в жизни не знает, что делать. Встряхнувшись и бросив короткий взгляд в сторону двери, за которой скрылся Тэхён, он бездумно вытягивает карточку с заданием: «выполнить позу с закрытыми глазами, при условии, что поза не травмоопасна, в ином случае — отложить это задание до удобного случая». Чонгук приподнимает сразу обе брови, присвистнув. Кто-то явно должен будет оплатить им обед за такие задания и их излишне фансервисное наполнение. Покачав головой и отложив бумажку на аккуратный журнальный столик, Чонгук оглядывается в поисках своей футболки, натягивая её обратно. Тэхён что-то задерживается. Некоторое время он просто ходит по кругу, пытаясь себя чем-нибудь занять, проверяет, идёт ли запись на камере и вдруг натыкается взглядом на оставленную Тэхёном майку. Не до конца отдавая себе отчёт о том, зачем это делает, Чонгук поднимает её со спинки дивана, задумчиво сжимая в пальцах. Ткань дорогая и мягкая, глубокого чёрного цвета, и Чонгук, подчиняясь внезапному порывистому желанию, подносит её к лицу, делая глубокий вдох. Сладкий запах Тэхёна забивается в ноздри, туманя голову. Он пахнет мёдом и свежими цветами инжира, необычный для парфюма запах, но Чонгук знает, что Тэ его просто обожает. Чон вжимается лицом в мягкую ткань, глубоко, жадно вдыхая и пытаясь уловить запах самого Тэхёна, его тела. У Чонгука очень чувствительный нюх, пусть во многом он и завязан на ассоциации, он знает, что тот же Юнги пахнет чуть резко и сложно, словно ядовитый цветок, что у Намджуна запах мягкий и слегка сладкий, словно у свежескошенной травы, а у Чимина похож на тёплое рождественское молоко. Но он никогда не мог идентифицировать, чем пахнет Тэхён, прячущийся за духами и парфюмами. Он слышит тихие мягкие шаги задолго до того, как Тэ открывает дверь, и успевает бросить короткий взгляд в сторону предательски записывающей камеры, неохотно опуская руки и не чувствуя в себе сил, чтобы выпустить из них мягкую ткань. Дверь плавно распахивается и тут же закрывается — скользнувший внутрь Тэхён выглядит смущённым, немного раскрасневшимся и всё ещё до бесстыжего обнаженным выше пояса. — О, ты уже её приготовил? Спасибо, Гук, — он не поднимает глаз, но пытается звучать уверенно, чтобы скрыть неловкость, и протягивает руки, забирая майку из чужих рук. Тэхён натягивает её, мило встряхнув головой, и Чонгук непроизвольно подаётся чуть ближе, пытаясь незаметно вдохнуть поглубже. Он хочет знать, чем пахнет Тэхён, и не хочет знать, почему. — Ты уже вытащил задание? — Я… Да, я вытащил. Положил бумажку вон там, — Чонгук кривовато улыбается, кивнув не глядя, но когда Тэхени мягко проходит мимо него, чтобы посмотреть на задание, Чонгука обдаёт сладкой волной его запаха, по какой-то причине гораздо более яркого, чем обычно. Сейчас Чон может различить сквозь мед и инжир что-то новое, сладкое, но и дурманяще пряное. Он ненадолго прикрывает глаза, пытаясь справиться с собой и не зарыться лицом Тэхёну в шею, грубовато сжимая его талию и часто дыша. — Боюсь в неё смотреть, — Тэхён нервно хихикает и заправляет за округлое, чуть розовое ушко бирюзовую прядь, и осторожно берет бумажку. Подушечки его длинных изящных пальчиков касаются бумаги так легко и нежно, как, наверное, Тэхён мог бы касаться… Чонгук встряхивается, пока Тэ неловко тянет: — В видео придётся много вырезать, я могу помочь с монтажом, если хочешь. — Да никаких проблем. Только если тебе захочется, — Чонгук отмахивается, малодушно думая о том, что ряд кадров не хотел бы показывать даже самому Киму. Впрочем, сейчас у него есть гораздо более животрепещущая проблема. Он до нечестного сильно и совершенно для себя несвойственно хочет подойти к Тэ со спины, обнять его, положив подбородок на плечо и… а, собственно, почему это проблема? Они всё время так делают. Чонгук слегка заторможенно моргает, осознавая, что сам себе усложняет жизнь, и просто подходит к Тэхёну со спины, мягко обвивая тонкую талию. — Не думал, что скажу это, но лучше бы поза была простая. Не хочется тыкаться слепыми котятками с риском для жизни. Тэхён не отвечает, но Чонгук пользуется тем, что его не отталкивают, и прижимается ближе, с наслаждением утыкаясь носом в местечко сразу за чуть порозовевшим ушком. Там пахнет так сильно и так сладко, словно это и есть источник запаха Тэхёна, и Чонгук водит кончиком носа вдоль его шеи, зарываясь в волосы и жадно глубоко вдыхая. Сейчас он может различить, что сквозь медовый инжир пробиваются дурманящие нотки пряного запаха — отчасти это напоминает Чонгуку благовония, отчасти густой и сладкий дым травы. — Блять, ты так вкусно пахнешь, Тэ, — Чонгук признается честно, прикрывая глаза. У него кружится голова, потому что у Тэхёна самый дурманящий запах из всех, что ему доводилось вдыхать, и самая нежная бархатная кожа. Он хрипловато тянет: — И вот это мы тоже вырежем, да? — Л-лучше вырезать, да, — Тэхён отвечает, но словно с трудом. Его бархатный глубокий голос подрагивает и кажется выше, чем обычно, почти срываясь к концу предложения. Он кладёт изящную ладонь поверх скрещённых рук Чонгука, но не отталкивает, пробормотав: — Отпусти, пожалуйста, а то я не доб-берусь до коробки с позами, Гукки… — Держи, — Чонгук слепо нашаривает коробку и просто подтаскивает её к Тэ, ни на мгновение не отрываясь от объятий. — Посмотри, что там, а потом продолжим. Ты такой тёплый. — А тебя словно подменили, — Тэхён нервно смеется и словно машинально водит пальчиками по костяшкам Чонгука, застенчиво пробормотав: — Меня не было буквально пять минут, ты выпил? — Ну, во-первых, не пять, а намного дольше, — Чонгук негромко бормочет и медленно, смакуя, ведёт носом от уха к чужому беззащитно обнаженному загривку и красивой медовой шее. Он зарывается носом в мягкие волосы на чужом затылке и почти прижимается губами к чужому загривку, обжигая его дыханием и сдерживая желание прикусить. — А во-вторых — нет, я не пил. Зачем? Твоего присутствия достаточно. — Гук, т-ты можешь, — Тэхён прерывисто судорожно выдыхает, сжимая ладонь Чонгука в пальчиках. Вдоль его позвоночника проходится короткая судорожная дрожь и он едва слышно жалобно скулит: — Не дышать так жарко, пожалуйста. Не на мою шею. — Что-то не так? — Гук нарочно горячо выдыхает и с удовольствием чувствует, как Тэхён крупно сладко дрожит в его руках. Кончики круглых ушек, выглядывающие из чуть вьющихся бирюзовых прядей, у него отчётливо и совершенно очаровательно красные. Чонгук прижимается к нему вплотную, крепко и уверенно, и чуть наклоняет голову, мурлыкнув прямо в красное ушко: — Разве тебе не нужно было достать позу? — Я… я-я… я… — Тэхён откровенно заикается, но чуть-чуть отворачивает голову в сторону, словно приглашая покрыть красивую шею нежными неторопливыми поцелуями и покусываниями. — Я… Чонгук позволяет себе небольшую вольность — он не прижимается к ней губами, не ведёт языком длинно и влажно, чтобы потом прихватить нежную кожу зубами, но скользит вдоль неё кончиком носа, собирая сладкий запах и трепетную дрожь. Он поглаживает большим пальцем бархатную обнаженную кожу сразу над краем шортиков, совершенно не прикрытую бессовестно задравшейся маечкой и с удовольствием наблюдает за маленькой паникой изо всех сил старающегося казаться невозмутимым Тэхёна. — Н-нам надо… нам… — Тэ сбивчиво бормочет, явно пытаясь справиться с собой — Чонгук чувствует, как у него горят щечки, потому что их жар доходит даже до него. Он с очевидным трудом открывает коробочку и вытаскивает очередную бумажку — изящные пальчики дрожат, а когда Чонгук негромко щекотно усмехается Тэхён и вовсе чуть её не роняет. И все-таки он её разворачивает, цепляясь, словно за соломинку, и с трудом выдавливает: — В-выглядит не так… не так сложно. Совсем. — Ты прочитаешь, или я? — Чонгук хрипло негромко шепчет в розовое ушко и едва не урчит, когда Тэхён в ответ на это едва уловимо вздрагивает. Чон думает о том, почему не дразнил его так раньше и бархатно обволакивающе добавляет: — Решай, Тэтэ. — Читай, — Тэхён выдыхает это с явным трудом, задрожав, и Чонгук тешит себя мыслью, что дрожит он в ответ на лёгшее на шею дыхание. — У м-меня буквы перед глазами расплываются, так что давай ты. Чон хрипловато усмехается, но не торопится смотреть через плечо на небольшую записку в длинных тонких пальцах Тэхёна. Он снова проводит кончиком носа по чужой красивой шее, шумно и с наслаждением вдыхая пряный запах. В какой-то момент ему кажется, что сладкий инжирный аромат ускользает, растворяется, поэтому Чонгук прижимается ближе и непроизвольно проскальзывает кончиками пальцев под край чужой майки, касаясь бархатной кожи. Тэхён издает короткий и совершенно обворожительный задушенный звук. — Читай, Чонгук! — Тэхён проворно разворачивается в его руках и практически тыкает бумажкой ему в нос. Чонгук широко улыбается — у Тэхёна раскрасневшиеся щеки, растрепавшиеся бирюзовые волосы и чуть надутые вишнёвые губы. Ким упирается сжатыми кулачками Чонгуку в грудь и краснеет ещё сильнее, когда замечает, что большие ладони все ещё лежат у него на талии. Он такой милый и славный, что Чонгуку хочется дразнить его с еще большим усердием. Тэ невнятно бормочет: — И нам надо перезаписать этот момент, я против, слышишь, против, чтобы что-то настолько, настолько… — Личное? — Чонгук слегка приподнимает одну бровь, подмигнув, и рушит и без того шаткий самоконтроль Тэхёна полностью: — Пошлое! — Ким повышает голос, делая его необычно высоким из-за смущения, и упирается ладошками ему в грудь. — Уб-бери свои руки и нос свой тоже убери, Чон, блин, Чонгук, давай, я не знаю, сначала, —он совершенно очаровательно давит ладошками, пытаясь отстраниться, но вызывает у Чонгука только смех и обреченно смущённо хнычет: — Пожалуйста? — Хорошо, — не сдержавшись, все ещё широко улыбающийся Чонгук наклоняется к Тэхёну, нежно куснув его за краешек раскрасневшегося ушка и заставив ахнуть, а затем послушно отстраняется; — Как нам нужно всё переделать? — Без! Укусов! И! П-прикосновений! — окончательно смущённый, алеющий щечками Тэхён пищит, но быстро поправляется, когда Чонгук хочет было возмутиться: — в рамках, э-э, общения, в йоге сложно не трогать друг друга. Ким так забавно смущается, потирая красные щеки кончиками пальцев, пыхтит и ворочается, когда засовывает бумажки обратно и трясёт коробочками, смешивая их задания, что Чонгук даже никак не возражает. Какова вероятность, что им выпадет то же самое? Практически нулевая, но Чонгук и не против. Он послушно не распускает руки, хотя так и хочется уткнуться носом в податливо выгибающуюся шейку, послушно улыбается на камеру и послушно повторяет пару стандартных фраз из своего арсенала. Всё так же послушно он берёт из рук Тэхёна записку с позой для йоги. — Мне читать, да? — более менее вернувшийся к своему привычному цвету лица Тэхён кивает и складывает ладони на груди, делая небольшой шажок назад. Чонгук тянет немного озадаченно: — Это, воу, выглядит… сложно, но возможно. Тут есть фото и описание. Так… «один из партнёров должен устроиться на полу, поднять ноги, согнутые в коленях и максимально выпрямить спину. Его точка опоры — это поясница. Второй партнёр должен лечь спиной на чужие стопы и максимально расслабиться, повиснув в воздухе». — Звучит как прости господи, — Тэхён обреченно вздыхает и все же подходит ближе, заглядывая в бумажку. Несколько секунд он молча на неё смотрит и тянет: — А выглядит как господи прости. Я тебя так не подниму, а ты меня не удержишь. Это всё, это конечная. — С чего это вдруг ты решил, что я тебя не удержу? — Чонгук абсолютно праведно возмущается, нахмурив чёрные брови, и осуждающе смотрит на Кима: — У меня штанга с рабочим весом как полтора тебя. Схуяли это я тебя не удержу? — Я понял, что задел твоё эго, мистер качок, не рычи, — Тэхён негромко хихикает, весело заблестев янтарными глазами и стучит кончиком пальца по носу возмущённого Чонгука. — Но, во-первых: я гораздо тяжелее, чем тебе кажется, во-вторых: у меня сложности с балансом, а в-третьих: тебе придётся держать меня на весу минуту. А это гораздо сложнее, чем поднять и опустить. — Ты… — Чонгук буквально давится воздухом от возмущения и ещё несколько секунд просто молча смотрит на Тэхёна сверкающими глазами. Он открывает и закрывает рот, а потом все-таки выдавливает: — Вот даже слов нет, Ким Тэхён. Даже слов нет. Вытаскивай условие и ставь этот чёртов таймер на пять минут, — он видит, что Тэ уже открывает рот, собираясь возразить, и решительно отрезает: — Вот даже, блять, ни слова! Вытаскивай бумажку! — Да вытаскиваю я, вытаскиваю, — Тэхён явно пытается сдержаться, чтобы не рассмеяться, но послушно запускает изящные пальцы в коробочку, вытащив бумажку. Он заглядывает в неё и читает вслух: — «На протяжении всего времени оба игрока должны смотреть друг другу в глаза, не отводя взгляда». Вот я уже представляю, какой это будет цирк. — Вот и посмотрим, — вздроченный Чонгук решительно направляется к коврику для йоги и ложится на спину, легко поднимая ноги и выпрямляя стопы. Он командует: — Упрись сначала поясницей и держись за мои руки. А потом плавно оттолкнись ногами, я тебя удержу. — Ты уверен, что это хорошая идея? Я как раз страховку переоформляю, — Тэхён опасливо оглядывается, поворачиваясь спиной, но послушно опирается поясницей о чужие стопы, а ладошками о чужие ладони. Он кряхтит: — Вот знал же, что так все и кончится. — Таймер поставил? — Чонгук ворчливо спрашивает, но не ждёт ответа, а уверенно приподнимает взвизгнувшего Тэхёна, отрывая его от пола. Он смягчается, спокойно негромко говоря: — Дыши спокойно, не паникуй, Тэ, даже если ты упадёшь — всё равно упадёшь на меня и не покалечишься, хотя ты и не упадёшь. — Ут-тешил, блять, — панически пискнувший Тэхён крепко держится за чонгуковы руки и явно не торопится отпускать. — Т-таймер поставил, господь, сука, всемогущий, как мне смотреть на тебя, я просто… — Обхвати мою голову ладошками, давай, по одной, я пока схвачу тебя за плечи, — Чонгук старается говорить мягко, контролируя своё дыхание. Да, в таком положении он обычно не поднимает штангу, но… Тэхён словно невесомый? Он лёгонький и всё, что мешает его держать спокойно — это дрожь самого Тэ. Чонгук успокаивающе тянет: — Вот так, одну ладошку, потом вторую, Тэ и прижми свою голову к моим коленям. Помнишь поцелуй в первом пауке? Вот так. Тэхён немного нервно приглушённо смеётся, но подчиняется. Он очевидно боится, но его вера в Чонгука кажется не имеющей границ, несмотря на все подъебки и шутки. Чонгук на мгновение прикрывает глаза, когда чувствует, как Тэхён осторожно сжимает его голову в нежных ладошках, и открывает, когда чувствует тёплое приятное дыхание на своём лице. Тэхён смотрит. Он моргает часто, немного нервно, но смотрит уверенно и, кажется, начинает размеренно дышать с Чонгуком в ритм. У него светлые для карих глаза. Невероятно красивый, сложный оттенок — он кажется янтарным, глубокого красивого цвета, со светлыми тонкими прожилками и чёрными крапинками. Чонгук залипает. Он пропускает один крошечный вздох и делает два. Сердце бьётся чуть быстрее обычного, и хотя это можно объяснить непривычной позой и нагрузкой… У Тэхёна родинка на нижнем веке, совсем крошечная, её так просто и не заметить. И еще одна на самом кончике ровного носика. И губы такие идеальные, розовые, не слишком пухлые, но мягкие, не искусанные, не потрескавшиеся, не… — Ты красивый, — Чонгук выдыхает это едва слышно, не контролируя себя, и переводит заворожённый взгляд с губ на глаза. Он шепчет: — И у тебя родинка на веке. И на кончике носа. И ещё одна у скулы. — А у тебя под нижней губой, — Тэхён негромко шепчет в ответ, медленно моргая. Его ресницы чуть трепещут — они угольно-чёрные, густые и пышные, словно веер, и из-за этого кажется, что глаза Тэ подведены. Он смотрит в ответ изучающе и пристально, его зрачки расширены: — И у тебя такие чёрные глаза. Даже не видно границы между зрачком и радужкой. Словно два круглых зеркала. — У тебя расширены зрачки, — Чонгук зачем-то произносит свою мысль вслух и завороженно наблюдает за тем, как они расширяются ещё сильнее, сужая красивую янтарную линию радужки. Он невольно думает о том, что обычно они расширяются, когда человек смотрит на что-то, что ему нравится. На кого-то. — А у тебя? — Тэ мягко выдыхает, неуловимо обмякая и расслабляя всё тело. Чонгук чувствует, как напряжение уходит из его мышц, как за счёт этого Тэхёна становится ещё легче держать. — Я не могу различить. У тебя расширены зрачки, Кукки? — Да, — Чонгук отвечает едва слышно, не в силах даже на мгновение отвести взгляда. Он не понимает, почему даже вверх головой, даже в таком заведомо неудобном положении Тэхён всё равно выглядит так… Он хрипло выдыхает. — Они расширены. Тэхён ничего не отвечает, но Чонгук слышит его размеренное ровное дыхание. Они синхронизируются, дышат в унисон, ровно и спокойно, не отводя взгляда от глаз друг друга, но в какой-то момент Чонгук просто не может удержаться и не скользнуть им выше. Губы Тэхёна, трепетно приоткрытые, мягкие и податливые, захватывают его внимание, примагничивают к себе. Ким податливо коротко выдыхает, выгибается чуть сильнее, и они практически соприкасаются самыми кончиками носов. Тэхён ненадолго замирает, а потом сокращает между ними расстояние и трется кончиком носа о нос Чонгука, улыбнувшись и негромко прошептав: — Привет. — Привет, — Чонгук улыбается в ответ, не думая, и немного отстраняется, чтобы заглянуть в смеющиеся янтарные глаза. Он думает о том, что эскимосы трутся кончиками носов вместо поцелуя. Он думает о том, что хочет поцеловать Тэхёна. Он слышит, как звенит таймер. Никто из них не двигается. Чонгук чувствует, как Тэхён невесомо поглаживает его щеки самыми кончиками пальцев, видит, как чужой взгляд скользит по его лицу — вверх-вниз и думает о том, что он сам ничуть не лучше. Чонгук пялится и практически заставляет себя сказать: — Я начну тебя опускать, постарайся нащупать пол, и когда будет опора — отпусти меня, ок? Тэхён не отвечает, но чуть прищуривается, показывая, что услышал, и, прежде, чем Чонгук успевает начать приводить свой план в действие — нежно тычется кончиком носа в нос Гука еще раз. Это мило. Мило и приятно. Чонгук гулко сглатывает, чувствуя приятный горячий комок где-то глубоко внутри, и бережно опускает Тэхёна на пол, осторожно придерживая. Он и сам не замечает, что облегченно выдыхает, когда слышит, как Тэ мягко соприкасается с полом ножками. Они, чёрт подери, смогли всё выполнить и не уебаться при этом. Благослови господь его физическую подготовку. — Перерыв? — Тэхён немного застенчиво предлагает, двинувшись к камере. — Есть между асанами, конечно, так себе идея, но я бы выпил чаю или энергетик и перекусил чем-нибудь легким. Как-то это… выматывает. — Пожалуй, — Чонгук задумчиво соглашается, и он, конечно, не хочет выёбываться, но вставать с пола акробатическим прыжком намного удобней, окей? К тому же, Тэхён аж присвистывает и совершенно очаровательно приоткрывает ротик. Чонгук невольно улыбается, подмигнув: — Заснял? — Еще бы, такое грешно не показать зрителям, — Тэхён растягивает уголки губ в совершенно очаровательной квадратной улыбке и немного отворачивается, прижав тыльную сторону ладони к порозовевшей щечке до очаровательного чиминовским жестом. Он стеснительно предлагает: — Нет, знаешь, давай ещё две асаны, чтобы было пять, а потом перерыв. — Ты тут главный, так что командуй, принцесса, — Чонгук обводит их комнату для съемок широким жестом руки и усмехается. — Главное, чтобы нам не попалось что-то совсем уже ёбнутое. — После позы паучка мне уже ничего не страшно, — Тэхён явно бодрится и берёт бутылку с водой, осторожно сжимая её в длинных тонких пальцах. Он прижимается нежными губками к горлышку, делает глоток, и Чонгук загипнотизированно провожает взглядом плавное движение его кадыка. Мысли это провоцирует не самые приличные, и, чтобы опять не начать приставать, Чонгук достаёт бумажку с позой. — Что там, Гукки? — Пошлятина, — Чон фыркает себе под нос, мысленно поставив себе напоминание о том, чтобы потом обстоятельно обсудить с хёнами обилие двусмысленных поз и заданий, и зачитывает: — «Паванамуктасана. Один ложится на спину, согнув ноги в коленном суставе и притягивая бедра к животу. Колени должны быть разведены в разные стороны. Второй партнер опускается на голени другого, чтобы получилась планка. При этом он использует мышцы ног и рук и постепенно опирается сильнее». Категория: «кто бы сомневался» на барабане. Ты хочешь быть снизу или сверху, Тэ? — Снизу мне нравится больше, там и делать практически ничего не надо. Просто держать ножки разведёнными в правильном положении, — Тэхён невинно пожимает плечами, вызывая в развратном мозге Чонгука короткое замыкание и перезагрузку системы, и запускает пальчики в коробку с заданиями. — Так, задание. «На протяжении всего раунда второй игрок должен… к-кусать? Кусать в шею того, кто прочитал это задание…». Они серьезно, блять? Тэхён выглядит смущённым — он краснеет и неловко косится в сторону чёрного объектива дорогой камеры. Он складывает бумажку, откладывая её в сторону, и негромко мямлит, избегая прямого взгляда на Чонгука: — Т-тебе придётся кусать меня в шею, пока мы будем в этой… позе. Это становится слишком двусмысленным. — Просто кто-то, кто составлял это говно, забыл, что сам тоже теперь так просто не отделается, — Чонгук ворчит, кинув в камеру многообещающий тяжёлый взгляд, и неловко потирает заднюю часть шеи, предлагая: — Ну что, Тэ, ложись на спинку и подтягивай к груди коленки. — Ты не делаешь это менее двусмысленным, ты в курсе? — Тэхён стонет, прикрыв раскрасневшееся лицо ладонями, и обвинительно тыкает пальчиком в камеру. — А мы всё это делаем ради вас, ясно? Так что, если под этим роликом не наберется двести тысяч лайков, я не знаю, что я с вами сделаю. — Угрозы не помогут, — Чонгук смеется, широко улыбаясь. То, что у Тэ вызывает раскрасневшиеся щечки и смущение, ему приносит странное внутреннее удовольствие. — Лучше пообещать сделать что-то сверх того, что мы уже делаем, например, м-м-м… — Так, нет, — Тэхён его торопливо прерывает — он не торопится устраиваться в позу, а вместо этого просто обходит коврик для йоги по кругу, словно он может его съесть. — У тебя есть невероятный дар делать всё двусмысленное еще двусмысленней. Трехсмысленней? Четырёхсмысленней? — Таких слов не существует. — Чонгук уже откровенно потешается, но ему нравится, когда Тэхён немного нервничает и паникует. Он становится совершенно очаровательным — ещё очаровательней, чем есть сейчас. — Хотя ты, конечно, можешь их запатентовать. — Не сомневайся, — Ким отчаянно стонет, несчастно трёт лоб кончиками тонких пальчиков и, кажется, смирившись с неизбежным, осторожно укладывается на спину. Чонгук с хищным любопытством наблюдает за тем, как Тэ медленно подтягивает согнутые в коленках ноги, пока еще скромно сведённые, к груди и прижимает их. Вид на обтянутую тонкой тканью шортиков задницу открывается просто фантастический. Чонгук кидает быстрый взгляд на камеру, ставит таймер с запасом, и поворачивается так, чтобы никто из зрителей не смог заметить его жадный, пристальный взгляд. А посмотреть там определенно есть на что. Мягкая ткань шортиков облегает плавную соблазнительную расщелину между ягодицами так плотно, что повторяет все её восхитительные изгибы, они подчеркивают нежные небольшие яички и натягивают ткань в паху, очерчивая аккуратно сложенный в белье член. Чонгук совершенно очарованно облизывается, сглотнув и мысленно сминает эту невероятно соблазнительную попку. — Ты вообще-то тоже должен принимать в этом участие, — Тэхён ворчит, тщетно пряча смущение, и слабо бьётся головой о пол. — Давай, устраивайся сверху, Гукки. — Тогда разведи для меня коленки, милашка, — Чонгук говорит насмешливо, пряча соблазнительное воркование, и плавно подходит ближе. На взгляд он прикидывает расстояние, легко находит точку опоры и просто плавно падает на Тэхёна, выставив руки. — Ах! — Тэхён зажмуривается от испуга, задрожав, но обмякает, когда вместо ожидаемого удара чужого тела о себя, чувствует мягкое прикосновение к ногам и слышит упругий звук столкновения сильных ладоней об пол. Он робко приоткрывает один глаз и возмущенно пищит: — Господи, блять, я думал ты упадёшь и раздавишь меня, Чонгук, блять, еб твою душу мать, Чон! — Ты просто смешно пугаешься, — Чонгук пакостливо хихикает себе под нос, мягко нависая сверху. У Тэхёна от этого расширяются зрачки и чуть сбивается дыхание, и Чонгук негромко хрипло мурлычет: — Раздвинь ножки, чтобы я мог добраться до твоей шеи, Тэ. — Ты не делаешь это проще, — Тэхён шипит, раскрасневшись, и отворачивает голову, обнажая красивую медовую шею с судорожно пульсирующей артерией. Он сглатывает и медленно разводит чуть дрогнувшие коленки, позволяя Чонгуку прижаться ближе. Он задерживает дыхание, когда Чон медленно наклоняется и едва слышно шепчет: — Только быстро, Чонгук, пожалуйста. — У нас целая минута, — Чонгук хрипловато усмехается и медленно, смакуя, ведёт вдоль восхитительного плавного изгиба самым кончиком носа. Он добирается им почти до краешка ушка, а затем неторопливо спускается чуть ниже, приоткрывая рот. Тэхён едва заметно дрожит и, кажется, кусает нижнюю губу. Чонгук едва слышно жарко тянет, обжигая покрывшуюся мурашками кожу дыханием: — Зачем торопиться? Он не отказывает себе в удовольствии скользнуть по бархатной сладкой коже длинным горячим языком, оставляя влажный след, и только после этого нежно прихватывает её зубами, чуть сжимая. Он не кусает так сильно, чтобы сделать больно и действительно оставить след, но откровенно дразнится, разжимая зубы, чтобы тут же нежно прикусить кожу чуть выше, потом чуть правее, потом почти под ушком. Тэхён под ним откровенно дрожит — его коленки разъезжаются, а дыхание частое и сбитое, больше похожее на тщетно сдерживаемое хныкание. Он отчаянно кусает нижнюю губу, зажмурившись, и отворачивает голову в другую сторону, сжимая кулачки. Чонгук пользуется этим, чтобы начать нежно покусывать другую сторону красивой шеи. Он прихватывает гладкую кожу чуть сильнее, прижимается к ней губами, снова сладко лизнув, и давит довольное низкое рокотание, когда слышит задушенный тоненький всхлип. Тэхён звучит так восхитительно разрушено, жалобно и просительно, словно сам провоцирует делать с ним совершенно не положенные друзьям вещи. — И это я делаю вещи двусмысленными? — Чонгук шепчет это ему на самое ушко, касаясь нежной порозовевшей кромки губами. Он знает, что, в крайнем случае, просто вырежет этот вопрос, как и стоны Тэхёна, но удержаться и не поддразнить распластанного под ним, раздвинувшего колени, запыхавшегося и буквально умоляющего его трахнуть малыша… От этой откровенной мысли Чонгук вдруг давится воздухом. — Что-то не так? — Тэхён спрашивает чуть дрожащим голосом и Чонгук чувствует, видит и слышит движение его кадыка. Тэхён тихонечко сглатывает, распахивая вишнёвые губки и глотая спасительный воздух. Он такой… — Господи, время словно тянется бесконечно, ты точно поставил таймер? — Да, — Чонгук выдыхает, опаляя горячим дыханием нежную шейку. Он наклоняется для ещё одного укуса, как раз в то же мгновение, когда сигнал таймера наконец звенит, но остановиться уже невозможно. Он кусает снова и снова, раз за разом влажно проходясь языком по едва опечатанным следам своих зубов. И не останавливается. Ни один из них не делает попытки отстраниться. Тэхёни даже выгибается, шире разводя коленки и отрывает дрожащие ладошки, чтобы нежно запустить их в волосы Чонгука, сжимая мягкие прядки в пальчиках и чуть оттягивая. Он такой открытый и податливый, так сладко подаётся навстречу, обхватывая ногами чужую талию, и стонет уже совсем откровенно, хотя и тихо, когда Чонгук нежно прикусывает открытую ключицу. Острая. И такая хрупкая — её можно было бы сломать, покрепче сомкнув челюсть. Но Чонгук не смыкает. Вместо этого мягко касается губами росчерка ключиц, запускает язык в глубокую впадинку и откровенно наслаждается сладкой дрожью Тэхёна. — Ты… — Тэхён выдыхает дрожаще и сбивчиво, осторожно притягивая Чонгука к себе лицом к лицу. Он осторожно держит его лицо в своих ладошках и смотрит — внимательно, немного робко, с прячущимся на самом дне испугом и затаённой непонятной грустью. Чонгук соскальзывает взглядом с его глаз на губы и медленно подаётся вперёд, надеясь, что Тэхён не отвернётся. — Гук… Тэхён не отворачивается. Он доверчиво опускает трепещущие ресницы, чуть приоткрыв красивый, капризно очерченный ротик. Чонгук не может не залюбоваться, когда очень осторожно, почти невесомо прижимается к его губам своими. Между ними давно было это обоюдное напряжение, что-то искрящееся, заставляющее фанаток сходить с ума, а Чонгука старательно купаться в котле из отрицания и самоубеждений. По правде говоря… По правде говоря, Чонгук прекрасно понял, что попал, в тот же момент, когда они впервые встретились. Губы Тэхёна податливые, мягкие и чуть влажные — настолько же нежные и сладкие, насколько казалось со стороны. Чонгук смакует их, наслаждаясь каждым мгновением — он нежно проводит языком по пухлой нижней губке, ласково чмокает верхнюю и опирается об пол одной рукой, второй скользнув на изящно изогнувшуюся талию. Тэхён целуется вкусно и медленно — у него трепетный влажный язычок, мягкие губы и сладкий горячий рот. Чонгук толкается в него языком уверенно, но неторопливо: ему не приходится бороться за доминантность или напирать, Тэхён абсолютно податливый и покорный. Он осторожно держится за его волосы, нежно скользит пальчиками одной руки чуть ниже, поглаживая загривок, и прижимается окончательно, вплотную. Чонгук чувствует, как от волнения поджимается прижатый к его торсу нежный животик и плавно поводит бёдрами, притираясь чуть ближе. Тэхёни тихо и разрушено всхлипывает в поцелуй, а Чонгук хрипло выдыхает — он чувствует, как Ким возбуждён. Насколько сильно. Он не может не думать о том, насколько ему льстит, что он действует на Тэхёна настолько сильно. — Гукки… — Тэхён с трудом отстраняется, откидываясь на пол. Его волосы растрёпаны, чуть припухшие губки приоткрыты, глаза затуманены, а грудь часто вздымается из-за судорожного дыхания. Он жалобно тянет: — Гук, пожалуйста… — Что, детка? — Чонгук целует острую линию челюсти, нежно прикусывает шейку, с наслаждением вдыхает сладкий запах — густой и терпкий. — Чего ты хочешь, малыш? — Т-тебя, — Тэхён сбивчиво слабо выдыхает и Чонгук завороженно смотрит как красиво приоткрываются его чуть припухшие яркие губы. Красиво капризно очерченные, искусанные, они буквально упрашивают о ещё одном поцелуе. Невозможно отказаться от соблазна. Чонгук невнятно ругается, когда снова жадно прижимается к чужому алому рту. Он толкается длинным влажным языком внутрь, скользнув по всей длине сладкого тэхёнового, ласкает нежные щечки и неохотно отрывается только чтобы прикусить пухлую нижнюю губу и спросить ещё раз. Тэхён отвечает не сразу. Его голос звучит слабо и разбито, когда он говорит: — Т-твои руки. — Где, принцесса? — Чонгук беззлобно дразнится и ласково скользит ладонью по красивому изгибу чужой талии, по нежному мягкому бедру. Он пробирается пальцами под край задравшихся коротеньких шортиков и жадно трогает чувствительное мягкое местечко на внутренней стороне бедра. Тэхён реагирует так сладко: он красиво выгибается в спинке, издав короткий судорожный звук, напрягает и расслабляет мышцы, зарываясь пальчиками в мягкие вьющиеся прядки Чонгука. Чон чуть приподнимается, любуясь — под ним Тэхён выглядит таким нежным и таким развратным, что захватывает дух. Он расслаблено лежит, широко податливо раздвинув ноги, но очаровательно старается прикрыть пах ладошкой. Он выглядит раскрасневшимся, заласканным и зацелованным и, кажется, стесняется поднять глаза, избегая пристального чёрного взгляда, но раз за разом залипая на чужих губах. — На мне, — он выдыхает едва слышно и поворачивает голову набок, прикрывая волосами половину лица, скрывая то, насколько он в действительности смущён. — Можешь, пожалуйста…. я просто, я не могу сам, я… Чонгук мягко улыбается самыми уголочками губ и медленно, смакуя, проводит большой ладонью от бедра к застенчиво прикрывающей пах ладошке Тэхёна. Он не пытается оттолкнуть его руку, просто гладит длинные тонкие пальчики, стараясь утешить и успокоить. Чонгук касается тонкого изящного запястья с красиво выступающей косточкой, бережно обхватывает его и отодвигает в сторону не сопротивляющуюся руку, жадно облизнувшись. У смущённо всхлипнувшего Тэхёна стоит так, что головка почти выглядывает из-под края трусов и пачкает верх шортиков. Там уже собралось достаточно смазки, чтобы небольшое тёмное пятнышко расползлось по ткани. Чонгук касается этого места, легко надавливая и начиная поглаживать массирующими движениями, мурлыкнув: — Здесь? — Ч-чонгукки, ах! — Тэ сладко-сладко жмурится, выгибаясь — его как подкидывает даже от практически невесомого прикосновения, и Чонгук хрипло невнятно ругается себе под нос, чувствуя, как его собственный тяжелый член уже начинает ныть от возбуждения. Тэ хватается пальчиками за его плечи, сжимая, и ёрзает, пытаясь то ли избежать прикосновения, то ли прижаться поближе. — Ты такой чувствительный, — Чонгук невнятно бормочет, утыкаясь лицом в притягательный изгиб чужой шеи и покрывая его короткими невесомыми поцелуями. Он упирается предплечьем рядом с головой Тэхёна и хрипло шепчет ему на ушко: — Приподними для меня бёдра, принцесса. Тэхён коротко сладко стонет, посылая у него вдоль позвоночника мурашки, и послушно приподнимает бёдра, помогая стянуть короткие шортики вместе с бельём ниже, до коленок. Чонгук даже ненадолго приподнимается, чтобы хорошенько его рассмотреть. У Тэ потрясающий изгиб бёдер — мягкие, но упругие, с плавными линиями и нежным переходом в мягкий животик. Гладкая, ни волоска, медовая кожа, плюшевая даже на вид, и совершенно очаровательные родинки — одна на правом бедре, а вторая у основания члена. Чонгук непроизвольно облизывается, скользя по нему изучающим взглядом — ровный, подрагивающий от возбуждения, с очаровательно раскрасневшейся кругленькой головкой, сочащейся крупными каплями смазки. Не слишком большой, но и не маленький — навскидку сантиметров четырнадцать — и чертовски хорошенький. — Т-ты так и будешь смотреть? — Тэхён заикается, раскрасневшись: его явно смущает жадный изучающий взгляд, не оставивший без внимания ни сантиметра в одном из самых интимных местечек его тела. Он стыдливо тянет: — Гук… — Ты абсолютно прав, — Чонгук говорит это со всей серьёзностью, с трудом подняв взгляд, и плавно опускается ниже, длинно и сладко скользнув языком вдоль задрожавшего от возбуждения и шлёпнувшего по низу живота члена. Тэхён невнятно пищит, ругаясь себе под нос, и вплетается пальчиками ему в волосы, выстанывая: — Гукки! Его член буквально так и просится на язык. Славная кругленькая головка, раскрасневшаяся от возбуждения и бархатная — Чонгук нежно обхватывает её губами и посасывает, лаская языком чувствительную щёлочку. Тэхён под ним трепетно дрожит, нежный и ласковый, выгибается и высоко стонет. Чонгуку хочется облизать его с ног до головы, точно так же, как и его хорошенький возбужденный член. — Гукки, ах, — Тэхён прикрывает глаза одной ладонью с длинными дрожащими пальцами, а второй неуверенно сжимает пальчиками спутанные волосы Чонгука. — Гукки… Чонгук вбирает в рот немного больше, скользит языком под уздечкой и умело втягивает щеки. Он плавно двигает головой, неторопливо, но уверенно заглатывая всё больше и больше, пока не касается кончиком носа низа чужого живота. Мягонького и нежного, именно такого, как Чонгук и представлял. Не останавливая секундный порыв, он ведёт ладонями по бёдрам Тэхёна вверх, пока не добирается до талии, и сминает её, плюшевую, прогибающуюся под его пальцами и тоненькую, касаясь кончиками пальцев чудесного животика. Чонгук довольно урчит и трется о низ чужого животика носом, сглатывая так, чтобы чужой член приятно сжало. — Гукки, ах! Я! Сейчас! — Тэхён в ответ на это вдруг выгибается в пояснице, толкаясь в глотку Чонгука поглубже, и невнятно выстанывает: — Совсем-совсем сейчас! Я!.. Дрожащий, чувствительный и трепетный, Тэхён цепляется за волосы Чонгука, обвивает его ножками и кончает с отчаянным всхлипом. Так быстро. Так мило. Так по-тэхёновски. Чонгук не отказывается от возможности продлить наслаждение и, выпустив из рта постепенно отмякающий член, начинает коротким мазками облизывать его, очищая от спермы и плавно поднимаясь выше. Чонгук нежно прикусывает мягкий животик, осторожно, чтобы не оставить метки и не сжать зубы слишком крепко. Он тут же облизывает понравившееся местечко и приникает широко открытым ртом к нежному изгибу талии. — Гукки, почему ты… — Тэхён явно смущается — он закрывает красное лицо обеими ладошками и это неправильно. Чонгук даже отрывается от своего изучения и приподнимается, чтобы нависнуть. Тэхён почти пискает: — Что? — Ты такой славный, такой нежный, Тэхёни, — Чонгук урчит, невольно переходя на сатури, и нежно целует красную щёчку. — Хорошенькая принцесса. Такой неловкий и очаровательный. — Тебе бы вот так отсосали, и посмотрел бы я насколько ты был бы неловкий, — Тэхён смущённо огрызается, неловко блестя глазками, и вдруг распахивает их, растерянно переспросив: — А тебе отсосать? — Думаю, хватит с тебя на сегодня нового, крошка, — Чонгук беззлобно усмехается и зарывается лицом в чужую шею, глубоко и жадно вдыхая сладковатый пряный запах. От него приятно тянет внизу живота и сладко-сладко кружится голова. Он хрипло бросает: — Можешь просто подрочить мне, если хочешь. — Мы… м-можем поменяться местами? — Тэхён неловко тянет, огладив Чонгука по голове нежной изящной ладонью, и тот с невнятным звуком послушно переворачивает их, ложась на коврик спиной. Ким немного неловко возится, стягивая мешающиеся шорты и маечку окончательно, и седлает чужие крепкие бёдра, краснея под жадным пристальным взглядом, скользнувшем по его груди с затвердевшими и набухшими сосочками, по мягкому животику и славному, не прикрытому одеждой члену. Он кусает нижнюю губу, пока тянет спортивки Чонгука вниз, сразу подцепив и резинку брендового белья, а потом попросту давится воздухом, когда длинный, толстый и красный от возбуждения член подпрыгивает, шлёпнув по скульптурно вычерченному прессу. — В-воу, — Тэхён облизывает мгновенно пересохшие губы и робко прикасается к крупной, мокрой от сочащейся смазки головке пальчиком. Его обмякший член мило дергается, и Тэ скрещивает на крупной капле смазки поплывший заворожённый взгляд затуманенных янтарных глаз. Он невнятно бормочет: — Будь у меня такой член, я бы никогда не носил одежду. Просто ходил бы голый. Чонгук хрипловато смеется, прикрыв лицо тыльной стороной ладони, и хрипло негромко стонет, когда чувствует, как мягкий, ласковый кулачок осторожно сжимается вокруг головки, размазывая смазку по всей длине. Он всё-таки открывает глаза и жадно, пристально смотрит на то, как Тэхён дрочит его член обеими ладонями. Пальцы у него тонкие и длинные, но ладони узкие — Тэ довольно свободно двигает по длине члена сразу двумя кулаками, нежно их прокручивая. Чонгук чертыхается себе под нос, когда видит, как член Тэ дёргается, явно собираясь затвердеть во второй раз. Заметив жадный, пристальный взгляд Чонгука, Тэхён розовеет и пытается свести ножки, но это не так уж и удобно сделать, когда седлаешь чьи-то бёдра. — Хей, крошка, — Чонгук ласково поглаживает Тэ по бедру, ведёт по всей его длине, от коленки и до талии, и нежно массирует выступающую тазовую косточку. Он звучит мягко и ласково: — Не закрывайся. Ты такой хорошенький, мне нравится смотреть на тебя. Тэхён краснеет, дрогнув, опускает красивые глаза, трепыхнув длинными ресницами, и пытается не сбиться с ритма. Он водит ладошками не очень умело, но старательно: несильно сжимает пальцы, перебирая ими по стволу, прокручивает, нежно, очень бережно ласкает головку, обводя большим пальцем вокруг дырочки. Тэхён так старается сделать всё правильно и хорошо, что даже мило пыхтит от сосредоточенности. Он прикусывает полную нижнюю губу, сминая её ровными жемчужными зубками, и жадно, внимательно смотрит на толстый член в своих руках. Чонгук видит, как часто и судорожно вздымается от дыхания его грудь. — Не торопись, Тэхёни, — Чон не может удержать себя от ласкового воркования, — двигай медленно, можешь даже одной ладошкой, мне хочется дождаться, когда ты будешь готов во второй раз. — Т-третий, — Тэхён негромко бормочет, избегая его взгляда и глядя куда-то в сторону. Он пытается поднять нерешительный взгляд на Чонгука, но каждый раз останавливается и снова упрямо смотрит на свои ладони, нежно ласкающие толстый ствол. Он шепчет, краснея сильнее: — После той позы, когда я сбежал… мне надо было немного успокоиться. — Сам с собой ты дольше управляешься, чем когда это делаю я, да? — Чонгук сжимает округлую коленку, когда говорит это флиртующим мягким тоном. — Мне нравится, что ты такой… — Нетерпеливый? — Тэхён ненадолго вскидывает глаза и Чонгук любуется их ярким блестящим янтарём. — Учитывая, что при всём присутствующем напряжении мы переспали только сейчас — мы с тобой очень терпеливые, — Чонгук беззлобно фыркает и невольно толкается в ладонь Тэхёна. Очень сложно сдерживаться, когда на тебе сидит такая славная, нахохлившаяся булочка, сосредоточенная лишь на одном — доставить удовольствие. Чонгук мягко просит: — Наклонись ко мне, Тэхёни, хочу тебя поцеловать. Ким наклоняется с восхитительной податливостью, без споров тычется в губы, послушно распахивая ротик, и осторожно пытается скользнуть языком внутрь. Чонгук обхватывает его голову одной рукой, притягивает чуть ближе и довольно стонет, когда, наконец, может целовать. Невинно не получается — между их телами зажаты два члена и Тэхён продолжает пытаться надрачивать Чонгуку, но сбивается из-за поцелуя. — Чонгукки, ах… — Тэ восхитительно порочно всхлипывает в поцелуй, заставляя член Чонгука дёрнуться от возбуждения, и покачивает бёдрами чуть дёрганными маленькими движениями, потираясь набухшим членом о толстый и твёрдый чонгуков. Он упирается одной ладошкой в накаченную крепкую грудь и трется о неё чувствительными сосками, постанывая: — Гукки… — Блять, Тэ, — Чонгук хрипло выдыхает, куснув румяную мягкую щёчку, и скользит руками на восхитительно полную, круглую задницу, не отказывая себе в удовольствии как следует её облапать. Он снова невнятно ругается: — Блять, знал бы я, что ты можешь так сладко звучать, сорвался бы гораздо раньше. Чонгук неохотно убирает одну из ладоней с пухлой сладкой попки, чувствуя, как Тэтэ из-за этого недовольно тоненько поскуливает и приподнимает красивые медовые бёдра, напрашиваясь на бесстыдную ласку. Пользуясь тем, что Тэхён приподнял бёдра, он скользит ладонью между их животов и сладко, чуть грубовато сжимает в кулаке два прижавшихся члена. — Б-блять, — Тэхён снова невнятно всхлипывает, прикусывая губу — Чонгук не может обхватить их оба сразу, но он длинно ведёт от основания и до головки, и разница в их размерах становится абсолютно очевидна. Чонгук крупнее не меньше чем в полтора раза. — Ты такой большой. — Ты не можешь так просто взять и прохныкать своим невыносимо сексуальным голосом, что у меня большой член, Ким Тэхён, это удар ниже пояса, — Чонгук хрипло рыкает, чувствуя, как от возбуждения темнеет перед глазами. Он шипяще ругается, когда чувствует, как рядом с его ладонью осторожно ложится изящная длинная ладошка. — Блять. — Чонгук, — Тэхён тянется к его уху, сладко выдыхая загустевшим от возбуждения сладким голосом. Он мягко покачивает бёдрами, чуть проезжаясь по всей длине чонгукова члена и подстраиваясь под движения их ладоней, и осторожно прикусывает краешек чужого уха, немного смущённо, но очень жарко шепнув: — У тебя такой большой член. Такой толстый. Такой твёрдый и горячий. — Ты его так расхваливаешь, что, может, мне стоит называть его не Чонгук младший, а Чонгук старший? — Гук, не сдержавшись и пытаясь отвлечься, язвит, и Тэхён замирает, тут же начиная хихикать. Он смеётся всем телом, подрагивая и задевая своим кончиком носа чужой. — С тобой будет невозможно трахаться, если ты будешь выдавать что-то такое, — Тэхён мило несильно стучит ладонью по груди и делает более смелый, уверенный рывок бёдрами. Он потирается своим членом о чонгуков и с наслаждением выстанывает, весело блестя глазами: — А я хочу с тобой трахаться, так что попридержи язык. — Могу засунуть его тебе в задницу, — в подтверждение своих слов, Чонгук шлепает по мягкой округлой половинке и сжимает пальцами податливую ягодичку, мурлыкнув: — Или куда-нибудь еще. Люблю, знаешь ли, совать язык в неположенные места. Тэхён шлёпает его по груди ещё раз и выпрямляется — всё ещё мило порозовевший от смущения и охватывающего жара, но теперь, кажется, готовый попробовать что-то более откровенное. Чонгук любуется им, не скрываясь: милым подтянутым животиком, аккуратными грудками с острыми торчащими бусинками сосков. Тэхён выглядит как самая настоящая прелесть и двигается так же. Он проезжается по чонгуковым бёдрам, скользит плавно и немного неуверенно, чуть приподнимая попу, а затем, осторожно обхватив их члены двумя ладонями, прижимает их друг к другу и слегка приятно надавливает. Чонгук думает о том, как эта горячая крошка могла бы седлать его член. Он знает, что Тэхён прекрасно умеет кататься на лошади, а это значит, что он наверняка сумел бы умело поскакать на толстом стволе — дразняще, длинно и сладко, так, как умеет. Но и сейчас тоже хорошо. Чонгук смотрит не моргая, и наслаждается видом того, как Тэхён водит своими мягкими бёдрами по фигурным восьмёркам, как толкается в сжатый кулак, проскальзывая своим членом по чонгуковому. Он красивый. Мягкий, нежный, чувствительный. Тэхён красивый, когда просто смотрит, когда, как сейчас, закидывает шею назад и стонет своим невыносимо глубоким бархатным голосом. Красивый, когда объезжает его, с каждым движением наращивая темп, становясь всё смелее и раскованнее. — Ты красивый, — Чонгук хрипло роняет и невыносимо, чертовски невыносимо залипает, не — блять, какой же ты красивый, Тэ. — Тебе нравится? — щеки Тэхёна трогает лёгкий румянец, но он встряхивает головой, заставляя разметавшиеся бирюзовые волосы разлететься. Он выпрямляет плечи, стесняясь, но демонстрируя себя во всей красе, и сладко скользит языком по пухлой, заалевшей нижней губе. Его голос чуть понижается и звучит особенно глубоким и порочным: — Ты думаешь о том, как я мог бы оседлать твой член, Гук-а? — Абсолютно, блять, верно, — Чонгук даже не пытается отрицать, не в силах отвести завороженного чёрного взгляда. Вместо этого он толкается языком за щеку и расплывается в широкой хищной усмешке, низко бросив: — Бьюсь об заклад, у тебя чертовски тугая жаркая дырка, Тэтэ. Тэхён хрипло выдыхает — его глаза темнеют, как и щеки, бёдра чуть вздрагивают, сбиваясь с ритма, а ладошки сжимаются крепче. Чонгук видит, насколько сильно на него действуют его голос и грязные слова, и ухмыляется: — Как думаешь, им бы это понравилось? — Он переводит прямой, абсолютно бесстыдный взгляд прямо в объектив все ещё работающей камеры. Тэхён расширяет глаза, крупно вздрогнув — на его щеках стремительно разгорается румянец. Он явно забыл о том, что всё это время съемка не прекращалась. Чонгук добивает, прищуриваясь: — Смотреть, как ты принимаешь меня. Как разрушаешься подо мной. О, я бы снял твою заплаканную раскрасневшуюся мордашку крупным планом, чтобы было видно, как порочно ты закатываешь глаза, если сжать тебя особенно сладко или войти особенно глубоко. Как распахивается твой грешный сладкий рот. Я бы уделил особенное внимание твоему языку, знаешь, Тэтэ? Такой хорошенький сладкий язычок, так и провоцирует на грех. — Д-да? — Тэхён невнятно выдыхает. Его бёдра подрагивают, грудь часто вздымается, а лицо горит румянцем. Он чуть вскидывает подбородок, сверкнув глазами, а потом вдруг открывает свой невыносимо красивый рот и демонстративно показывает длинный, влажный и красный язык, мягкий даже на вид. Чонгук хрипло ругается себе под нос, невольно толкнувшись бёдрами вверх, а Тэхён, словно решившись, закатывает глаза вверх невыносимо порочным красивым движением и длинно, сладко невнятно стонет. У Чонгука окончательно пропадают все более менее связные мысли. Он просто смотрит, как Тэхён продолжает подниматься и опускаться с тяжелым дыханием. Ким сладко ёрзает на его бёдрах, с усердием водит дрожащими пальцами по их стволам и продолжает бесстыдно демонстрировать себя Чонгуку и камере. — Думаешь, понравилось бы? — Чонгука повторяет, наблюдая за тем, как Тэхён стеснительно ласкает набухшие бусинки сосков, играясь с ними кончиками пальцев. Он низко рокочет: — Смотреть, как ты прогибаешься под моими руками, как красиво изгибается твоё тело, как ты, мягкий, невинный и плюшевый для всех на канале, сладкий малыш, становишься совершенно развратным и разбитым для меня. Тэхён всхлипывает, прикрывая ротик пальцами и тут же кусает их, сдерживая рвущийся наружу капризный стон. Чонгук завороженно смотрит как запыхавшийся, очаровательно надувший щеки Тэхён продолжает уверенно елозить на нём, потираясь о член. Славный. Сладкий. Нуждающийся маленький малыш, его, теперь совершенно точно его и ничья больше принцесса. — Думаю, понравилось бы, — Чонгук говорит это медленно, чувствуя, как постепенно подкатывает волна оргазма. Она переходит от Тэхёна на Чонгука и обратно, и теперь они двигаются в одном ритме, не подстраиваясь, не пробуя, сразу как есть, отдаваясь друг другу. Чонгук обхватывает ладонь Тэхёна, придерживая дрожащие пальцы, и ведёт его, помогает им кончить. Как никогда хочется вместе, чтобы их сперма смешалась, испачкала их, пометила, оставила воспоминание об этом идеальном единении. — Я… я совсем скоро, Гукка, — Тэхён говорит сбивчиво, путаясь, он намеренно ускоряется и Чонгук отвечает на это, двигая бёдрами вверх. — И ты, ты тоже совсем, да? Ах, Гукки, надеюсь, ты поймаешь меня. — Конечно, поймаю, — Чонгук приподнимается, опираясь одной рукой за спину, чтобы не упасть, а второй притягивает Тэ ближе, ласково пробормотав: — Всегда поймаю. — Кукки, — Тэхён всхлипывает совсем нежно и высоко, дрожащим голосом, и упирается своим лбом в чужой лоб, прикрывая ресницы с трепещущими на них слезами. Он прижимается к Чонгуку грудью вплотную, позволяя прочувствовать своё судорожно бьющееся сердечко, и скулит: — Чонгук! — Я с тобой, крошка, — Чонгук хрипло шепчет, прижимая Тэ ближе к себе — сейчас на их членах остались только ладошки Тэхёна, но и этого вполне достаточно, чтобы довести друг друга до края. Чонгук нежно негромко тянет: — Кончи для меня, давай. Хорошенькая принцесса, Тэхёни, моя сладкая крошка. Кончай. Тэхён отчаянно всхлипывает, содрогается всем телом, зажмурившись, и кончает в третий раз. Чонгук хрипло невнятно стонет, позволяя себе сорваться следом, и крепко прижимает дрожащего сладкого хёна к себе, подхватив его под пухленькую красивую попку. Ким дрожит ещё некоторое время, безумно чувствительный, трогательно беззащитный, и доверчиво жмётся к груди Чонгука, положив голову на сильное плечо и часто дыша в крепкую шею. Чонгук нежно поглаживает его по попке, по бедру, поднимаясь к талии, собирая остаточную дрожь и помогая прийти в себя. — Это было… вау, — Тэхён наконец подаёт охрипший голос, скользнув кончиком своего милого носика вдоль чужой шеи. Он нежно прижимается к ровной, чуть тронутой загаром коже мягкими губами, оставляя цепочку нежных невесомых поцелуев, и невнятно бормочет: — Боюсь представить, что будет, когда мы дойдём до полноценного секса. — А ты хочешь? — Чонгук ласково ведёт большой ладонью по чужой красивой спине и нежно целует Тэхёна в спутанную бирюзовую макушку. Он издает короткий хриплый смешок: — Будет странно сейчас предложить тебе встречаться, да? — Будет странно сейчас не предложить мне встречаться, — Тэхён негромко сладко смеется, прижимаясь поближе, и уютно шепчет: — Я хочу. Но сначала я хочу на свидание. На два. Нет, на три! Чтобы все было как у нормальных людей! А ещё что-то мне подсказывает, что видео с йогой всё-таки придётся перезаписывать, потому что я сейчас вообще не в состоянии его продолжить. — Я мог бы, — Чонгук задумчиво тянет, — но не хочу. Зато я точно знаю, что хочу взять тебя на руки, как принцессу, и отнести в ванну. Правда, сначала надо наконец остановить запись. Тэхён невыносимо очаровательно смущенно хихикает и кивает, соглашаясь. Он остаётся сидеть на коврике для йоги, застенчиво сведя красивые длинные ножки, пока Чонгук отключает и убирает камеру, а затем, как и обещал, осторожно, но немного демонстративно поднимает пискнувшего хёна на руки. Он не может не отметить в очередной раз, насколько Тэхён на самом деле невесомый. — И я повторю, для тебя персонально, Тэхёни, теперь мы встречаемся и послезавтра у нас свидание, — Чонгук широко улыбается, когда небрежно толкает дверь ногой и заносит Тэ в ванную, осторожно опуская на пол уже внутри. — Отказы принимаются в письменном виде и рассматриваются в течении трёх суток. — Думаешь, я мог бы отказаться? — Тэхён чуть-чуть приподнимается на носочки, нежно обхватив его лицо двумя изящными ладонями, и притягивает для быстрого нежного поцелуя. — Я люблю тебя, заносчивый ты засранец, — признание у него получается ровным, несмотря на раскрасневшиеся щеки, и это ошеломляет Чонгука достаточно для того, чтобы он приоткрыл от удивления рот. Тэхен краснеет чуть сильнее, но уверенно заканчивает: — И никаких отказов, свидания, поцелуи, подарки и цветы. И… с-секс, конечно. — Конечно, — Чонгук справляется с собой и широко, абсолютно счастливо улыбается, рассмеявшись. Он лукаво замечает: — Думаю, это не самые сложные условия. И вообще, ты блогер, Тэ, придумай челлендж поинтересней, чем просто свидания, поцелуи и секс. — Ты хочешь челлендж на наши отношения? — Тэхён мило устраивается на бортике широкой ванной, покачивая ножками, пока Чонгук настраивает воду. — Типа, как реалити-шоу? Для подписчиков. О том, как мы… проверяем наши чувства на прочность? — Им понравится, — Чонгук трогает воду кончиками пальцев, задумчиво хмыкнув. — А чтобы было веселее, позовем остальных. Юнги с Чимином, например, он давно в его сторону неровно дышит, Намджун с Джином, потому что они оба похожи на родителей в декрете и их шипперят, а Хосок… найдём ему кого-нибудь, может быть даже девочку, для разнообразия нашей дружной гейской компании. Что думаешь? Тэхён не отвечает. Он качает головой, негромко посмеиваясь, смотрит на воду, на Чонгука, залезает под душ и смущенно пытается повернуться так, чтобы не светить обнаженными интимными местечками. Чонгук раздевается до конца, скидывает вещи в корзину и залезает следом. Они тесно прижимаются друг к другу в довольно просторной душевой кабинке, слушая тяжёлое дыхание друг друга. Чонгук прижимается мягким поцелуем к округлому плечику и ждёт ответа. Он слащаво думает о том, что готов ждать хоть целую вечность. — Я… не против, — Тэхён наконец подаёт негромкий голос, смущённо оборачиваясь. Он жмётся к Чонгуку, очаровательно пытаясь спрятать всё ниже шеи и чуть раскрасневшихся острых ключиц и, чуть помедлив, кладет ладошки на чужую размеренно вздымающуюся грудь. — Нас давно шипперят, да и хёнов… Конечно, Юнги придётся уговаривать долго и нудно, но если подключить Чимина, он согласится практически мгновенно. — У всех есть свои слабости, — Чонгук хрипловато усмехается и нежно скользит ладонями по чужим красивым бёдрам, оглаживая полную попку. Тэхён едва слышно прерывисто выдыхает, чуть сжимая пальчики, и Чонгук мурлычет: — Правда, хён? — Ты такая зараза, Чон Чонгук, и ты прекрасно об этом знаешь, — покрасневший Ким пыхтит, уткнувшись лбом ему в плечо, но никак не мешает наслаждаться мягкостью и восхитительными формами своей задницы. Постепенно его дыхание тяжелеет и он сбивчиво бормочет: — А знаешь, насчёт свидания… Никто же не мешает нам начать с секса, правильно? Мы достаточно хорошо друг друга знаем, чтобы это был троп френдс-ту-лаверс, а значит этап с тем, чтобы узнать друг друга поближе, можно пропустить. — Ты мог бы просто сказать, что хочешь в этой охуенной попке мой член, — Чонгук хрипло пошлит, куснув круглое порозовевшее ушко. Он негромко хихикает, притаскивая Тэхёна к себе поближе: — У тебя такой впечатляющий восстановительный период, кстати. Какой это уже раз, четвёртый? — Просто заткнись, — Тэхён пыхтит, притягивая его к себе за влажные волосы в глубокий поцелуй, чтобы недвусмысленно занять рот. Между поцелуями он невнятно бормочет: — У меня из-за тебя уже член болит, так что в этот раз я хочу не прикасаясь к нему. Сможешь заставить меня кончить попкой? — Меня практически оскорбляет, что ты сомневаешься, — Чонгук рыкает, подхватывая Тэхёна под красивые бёдра и вжимая его в кафель. Он с наслаждением зарывается в красивую шею, уже срывая новый сладкий стон с упрямо очерченных губ, и отстранённо думает о том, что йога это не просто сносное, а очень даже охуенное занятие. И Тэ, судя по тому, как послушно его тело гнётся в самых неудобных позах, очень даже с этим солидарен.