Защити меня

Этот день начинался, как вся прошлая неделя. Пробуждения ото сна, звон наручников, от которых болели кисти рук, и самое главное, сидящий рядом Фэнг с его типичной улыбкой. Было ощущение, что он сидел там всю ночь, лишь бы полюбоваться своим бедным пленником, который ничего не может сделать. Не было ни сил, ни шансов на победу, ведь руки закреплены к изголовью кровати, а чертов псих слишком натренирован.     — Доброе утро, милый, — в первые дни этого тупого спектакля Эдгара просто тошнило от милых прозвищ, но за каждое недовольное лицо ему читали выговоры о том, какая он неблагодарная тварь и как ему должно быть стыдно за своё поведение. Пленник пытается перевернуться на кровати, но мешают закреплённые руки. Поэтому он просто поворачивает голову в сторону Фэнга. Тот всё ещё улыбается и наверняка ждёт улыбку в ответ.     — Доброе, — Эдгар медлит. Он до сих пор не может спокойно выдавливать из себя такие слова, — любимый.     Заканчивая, он легко улыбается, чтобы фальши не было заметено. Его похититель не скрывает своей радости и тянется за привычным утренним поцелуем. Конечно, привычный он только для Фэнга, но и эмо-парень не сопротивляется. Никакого удовольствия от поцелуя нет, бабочки даже и не собираются оживать, а этот актеришка до сих пор не отрывается от потрескавшихся губ, на которых ощущаются мелкие ранки. Приходится самому Эду намекать на прекращение, чтобы можно было нормально дышать.     — Хочешь позавтракать? Или попить? — больше всего раздражает именно эта иллюзия нормальных отношений. С первого дня Фэнг старается делать вид, что они с Эдгаром настоящая любовная парочка и никто в их отношениях не получает боли, а лишь заботу и любовь. Он даже отмечает, что ему больно наказывать своего возлюбленного, но это очевидный пиздеж. Человек, которому жалко, не может дрочить на слезы того, кого якобы любит. Пленник отрицательно качает головой и прикрывает глаза, намекая на продолжение его сна, но со стороны актёра слышится недовольное цоканье, которое заставляет практически подпрыгнуть на кровати. Каждый раз было страшно и в этот раз страх тоже решил не обходить парня стороной. Наручники звенят из-за дрожи в руках, а глаза с мольбой смотрят на старшего.     — Ты ведь знаешь, что завтрак — это важно? — Фэнг заползает на кровать полностью и вжимает хрупкое тело своего пленника в мягкие простыни. Эдгар мямлит какие-то слова и просит его простить, мол, он просто не выспался из-за кошмаров, но похитителя это уже не волнует. Его возлюбленный должен хорошо питаться, а если он этого не делает, то нужно просто вдолбить эту информацию в его пустую головушку. Актёр проводит ладонью вдоль бархатной щеки и хвалит сам себя за то, как хорошо он ухаживает за своим милым цветочком.     — Я так тебя люблю, Эдгар, — сам Эдгар всё ещё просит прощения и сжимает собственные ладони.     За время своего прибывания тут он уже успел смириться, что будет лить много слез, но сначала даже представлял, какое удовольствие приносит своему мучителю этим отблеском со страхом внутри. Фэнг опускает обе руки на чужую талию и ему кажется, что он может сломать, её если немного постарается. От этого по телу проходится приятный разряд мурашек. Руки мучителя сжимаются еще сильнее, оставляют красные пятна, которые позже превратятся в фиолетовые синяки и будут напоминать об очередном ужасе. Эдгар брыкается и хнычет, умоляя прекратить это и отпустить его. Он готов выглядеть жалко, превратиться в хнычущее месиво, лишь бы не чувствовать этих заставляющих ломаться прикосновений. Видя, как его хрупкий цветок начинает угасать, Фэнг отпустил его и мягко погладил, словно это могло избавить от боли.     Избавившись от чужих рук, на своем теле, парнишка сворачивается калачиком, как раненое животное, и продолжает тихо хныкать в подушку. Ему даже больно думать, что Фэнг так сильно изменился из-за одержимости им. Почему они не могли быть просто друзьями? Хотелось умереть, но он знал, что ему такое не позволят, и в то же время сам хватался за жизнь слабыми руками.     — Я принесу еды, любимый, — мягкий голос Фэнга заставляет вздрогнуть и тихонько угукнуть. Раздаётся скрип двери, означающий, что Эдгар наконец остался один и может чувствовать себя в безопасности хотя-бы несколько минут. В голове парня творился полный ужас. Он до сих пор не мог принять, что с ним это делает его бывший хороший друг и постоянно искал ему оправдания. Но каждый раз приходил к выводу, что Фэнг просто сошел с ума и этого никак не исправить. Слёзы перестали капать на подушку, даже боль немного утихла и остался лишь густой страх, заполняющий комнату и каждую частичку души бедного пленника.     Проходит еще несколько минут, прежде чем Фэнг возвращается с тарелкой в руках. С его приходом в комнату проник аромат еды и живот Эдгара неприятно заурчал. Было глупо скрывать свой голод или просто отказываться от еды из-за принципов. Тиран с мягкой улыбкой подходит ближе, вновь садится на кровать и совсем тихо зовёт своего любимого по имени, чтобы тот перестал прятаться. Так и происходит: Эдгар пытается сесть и хмурится, когда наручники давят на и так поврежденную кожу, оставляя ещё больше красных следов на бледных запястьях. Но парень всё равно ждёт, когда его начнут кормить, чтобы избавиться от этого противного ощущения в животе. Всё это проходит в тишине, лишь стук ложки о тарелку заставляет помнить, что это суровая реальность, а не дурной сон который, можно прекратить.     — Вот так, молодец, — когда тарелка остаётся пустой, Фэнг решается прервать тишину похвалой, которая приводит пленника в замешательство. У него было понимание, что это обман, очередная попытка задобрить его, чтобы потом издеваться и наслаждаться чужими страданиями. Но Эдгар так жаждал тепла, что неосознанно тянулся ближе к своему пленителю. Парень уткнулся лицом в чужое плечо, которое раньше казалось таким родным. Слёзы вновь падали вниз и хрупкое тело дрожало от этих эмоциональных качелей. Тёплые руки Фэнга начали гладить парня по спине, мягкий голос шептал успокаивающие слова и обещал больше никогда не пугать, не делать больно, беречь Эдгара. И ему хотелось верить, что это действительно так.     Эдгар даже не сопротивлялся, когда его затянули в поцелуй. Приторный, слишком сладкий поцелуй, который был как яд хищника. Чтобы успокоить жертву, а потом съесть без сопротивления. Теперь тёплые руки спускались вниз, лезли под одежду и так аккуратно гладили синяки, будто это не Фэнг оставлял их каждый день.     — Нет... Я не, — закончить Эдгару не дал очередной поцелуй. Фэнг не хотел слышать слова сопротивления, он хотел только наслаждаться телом под ним. Оно было слишком идеальным, чтобы сдерживать свои желания. Всхлипывания стали тише, одежда постепенно пропадала с обоих, и теперь Эдгар вздрагивал от ощущения пальцев внутри себя, растягивающих его слишком сильно.     Тяжелое дыхание пленителя выражало его возбуждение: руки двигались с каждой секундой быстрее, выбивая из бедного Эдгара очередные всхлипы и вздохи. Терпение было не бесконечным, поэтому Фэнг убрал свои пальцы и выждал несколько секунд, любуясь красотой своего любимого, в очередной раз убеждаясь, что слёзы только красят это прекрасное создание. С очередным вздохом и тихим "мой ангел", Фэнг начал входить в Эдгара, пытаясь сделать это как можно мягче и действительно сдержать обещание не делать больно. Но продержался он меньше минуты. Актёр начал быстро вбиваться в пленника, чужие крики и мольбы только заставляли возбуждаться еще сильнее.     В глазах Эдгара стало темнеть, а голос уже не был таким громким. Горло болело от постоянных криков, истощая его еще сильнее. Он пытался хвататься за свое сознание, правда, пытался, и всё равно не смог этого сделать. В конечном итоге он отключился: разум слишком ослаб, чтобы переносить пытки, а тело слишком долго боролось с истощением. Бессознательное тело казалось куклой, но Фэнгу это не мешало. Он трахал парня еще несколько минут, прежде чем кончить внутрь, позволяя своему животному желанию оставить клеймо наконец исполниться.     — Спи, моя любовь, — Фэнг аккуратно погладит парня по щекам, убирая слёзы и радуясь тому, что Эдгар начал сдаваться. Он точно полюбит Фэнга и будет благодарен ему за такую заботу.