Инерция

Вода, повсюду вода. Храм стоял над морем, он весь пропах солью, а стены были влажными и скользкими от осевших на них брызг. Умом Йоджи понимал, что навалившаяся темная тяжесть - ничто иное как вода. Холод пронизывал до костей - будто обложили мясом из морозилки и долбят по голове отбивным молотком. Падение было стремительным - сердце ухнуло, вокруг лица заплясали пузырьки - а потом всё как-то замерло. Рядом медленно проплывали обломки, и, сталкиваясь, тут же исчезали из поля зрения. Йоджи почти ничего не видел - то ли становилось совсем темно, то ли сознание постепенно гасло. Дышать не хотелось. Белый, тускло поблескивающий осколок вплыл в раскрытую ладонь. Йоджи сжал руку и начал тонуть чуть быстрее. “Ая вернул свою сестру”, - думал он. И еще думал: “Мы их остановили”. Он так и не понял, что это было, что эти люди пытались сделать - но теперь всё кончилось. С ними покончено… и с ним тоже. Надо только найти обломок побольше, чтобы добраться до самого дна - тогда следующий вдох точно станет последним. Кажется, к такому исходу он пока не готов. Йоджи выпустил камень и, оставшись без груза, тут же устремился наверх. Он ухмыльнулся. Губы саднило, он облизнул их - по вкусу не то кровь, не то просто соленая вода. Всплывая, он заметил копну рыжих волос, ярких, как сигнальный огонь маяка, и бездумно ухватился за них - а поймав, уже не мог бросить. Шульдих был без сознания. Йоджи поплыл - с трудом, собираясь для каждого движения: зачерпнуть воду, подтянуться, отдохнуть… Перехватить Шульдиха поудобней. Повторить. Берег приближался - темная, ничем не отсвечивающая полоса на горизонте определенно была берегом. Вдали мерцали городские огни, будто настраиваясь на камертон покрытого тучами неба. Икры сводило судорогой, он уже не чувствовал пальцев на руках и ногах. Сердце больно стучало в груди - Йоджи слышал, что так бывает при переохлаждении. Нелегко поддерживать жизнь в куске замерзающего мяса. Когда он выволакивал Шульдиха из воды, тот казался тяжелым, как покойник. Йоджи не умел оживлять покойников. Единственное, что помнил из курса оказания первой помощи - нажимать на грудь в ритме песни “Stayin’ Alive”. Должно быть, он почерпнул эту чушь из какой-нибудь телепередачи, потому что на тренировках ему такого точно не говорили. “Ah, ha, ha, ha, stayin’ alive…” Он пошарил у Шульдиха во рту и вытащил комок водорослей. “Been kicked around since I was born…” Рот в рот. Пальцы замерзли так, что непонятно, кто холоднее - Шульдих или он сам. Наверно, есть температура, которую человеческие пальцы уже не в состоянии почувствовать - как в пении существуют невозможно высокие ноты. Шульдих скорчился, и его бурно вырвало водой, такой черной, что на секунду Йоджи принял ее за кровь. Они уставились друг на друга. Шульдиха трясло от холода - а значит, он был все-таки теплее, потому что сам Йоджи перестал дрожать где-то в десяти метрах от берега. С трудом передвигаясь, они подползли ближе друг к другу в поисках несуществующего тепла. “Тут мы и сдохнем”. Йоджи не знал, чья это мысль - его или Шульдиха - но на всякий случай кивнул. - Ну хоть не по своей вине, - вслух сказал он. Последним, что он слышал перед тем, как отрубиться, был хриплый клокочущий смех. *** Когда он очнулся, пахло больницей. Запах был знакомый. Йоджи открыл глаза. Аина сестра в Аином оранжевом свитере ела голубой мармелад. Шульдиха нигде не было видно. Ая-тян приветливо махнула рукой. - Ран просил меня посидеть с тобой. Йоджи попытался что-то сказать, но из горла вырвался хрип. Ая-тян дала ему немного воды и взбила подушки. - Я говорила с тобой. Да? Когда… спала. Йоджи сглотнул. Потом еще раз. - Я думал, это глюк, - выдавил он. У него точно было такое видение. Ая-тян была как настоящая - совсем такая, как сейчас - а ведь он тогда даже не видел ее фотографий. - Может, и глюк. Потом больше не получалось. - А где… Кого-нибудь еще привезли со мной? - Нет. А что, кого-то не хватает? - Нет, - машинально ответил Йоджи. - Нет. Если Шульдиха не было рядом, когда его нашли… Может, его забрали Шварц? Или еще кто-нибудь? Эсцет? Поди знай. - А Кен и Оми? - спохватился он. - Они тоже в порядке? - В полном. Ты последний очнулся. Первый и последний, с кем я познакомилась. - Ая-тян потеребила рукав свитера и, глянув на Йоджи из-под челки, улыбнулась - коротко, но от души. - Мне нравятся друзья моего брата. - А сам он тебе как? Она пожала плечами: - Это уже не Ран. Наверно, он и не мог остаться прежним после всего этого. - Ты знаешь, что он взял твое имя? Она кивнула и снова улыбнулась, уставившись на собственные руки. - Чтобы не забывать. - Потом вдруг вскинула глаза. Они были точно такого же цвета, как у Аи, и в них горела такая же решимость. - Теперь зовите меня Ран, ладно? Потому что я тоже не забуду. Йоджи уже случалось видеть чокнутых. И напрочь упертых. - Ран, значит? - сказал он. - Понятно. - Ему это не понравится, - весело предупредила она. - Неа, - подтвердил Йоджи. - Мне нужна будет поддержка. Ты за меня? Где-то был Шульдих, все еще живой - благодаря ему. Скорей всего, именно Шульдих выкрал ее из больницы. Кроуфорд не стал бы заниматься этим сам. Значит, послал Шульдиха. - Конечно, - сказал Йоджи. - Конечно, я за тебя. - Круто. Мармеладку хочешь? - А мне можно? - Йоджи покосился на капельницу. - Давно я здесь? - Где-то пару дней… Да, наверно, тебе не стоит начинать с мармелада. - Во всяком случае, не с голубого. - Позвать доктора? - Ага. Пришел доктор, а с ним пришли Ая, Оми и Кен. Было много смеха и взволнованных разговоров, которые Йоджи в основном пропустил мимо ушей. Остатки сил постепенно покидали его, веки наливались тяжестью. - Не волнуйся ни о чем, - сказал Оми. - Я обо всем позабочусь. Он сменил кричащие шмотки на простую черную рубашку, и, может, поэтому - а может, потому, что перед глазами всё расплывалось - казался немного похожим на Персию. С этой мыслью Йоджи уснул, и сны его были куда правдоподобней жизни.