Секс, Кровь и Кот

              У меня длинные усы и большие уши, а чёрная шерсть красиво блестит в лучах закатного солнца, что соизволило показаться из-за облаков после дождя. Мои глаза светятся желтым, как луна, на которую я люблю смотреть по ночам.              Вокруг меня происходит всякое. Люди постоянно делают не совсем понятные мне вещи, но я все еще познаю этот мир. Без понятия, откуда в моей голове иногда возникают те или иные слова, но я научился складывать их в достойные предложения и осознавать суть людского поведения.              Вот маленькая девочка со смешными кудряшками на голове зовет меня:              — Кис-кис-кис! Киса, киса иди сюда!              Меня это возмущает, почему эти людишки и их детеныши до сих пор не знают более достойного обращения к котам. Этот вопрос терзает меня каждый раз, когда очередной умник хочет моего внимания.              «Не кискай мне тут!» — думаю я, недовольно виляю хвостом и ухожу в противоположную сторону, а маленькая девочка остается на месте, расстроенная тем, что я не бегу к ней как щеночек.              Ох уж эти щенки!              Мое настроение падает. Иду гулять, чтобы развеяться.              Моя любимая улица с сотней закоулков и подворотен сегодня пахнет иначе. Я чую для себя два незнакомых запаха. Это запахи мужчин, такой аромат обычно щекочет мне нос.              Мне интересно.              Я вкладываю всю силу в свои изящные черные лапы и бегу вслед за запахом. Мой нос ощущает его достаточно необычным, он состоит из интересного сочетания любви и безумия.              Любопытно.              Аромат усиливается, когда я подбегаю к заброшенному зданию. За время моей прогулки успело потемнеть, но это ничего, ведь я вижу в темноте и смогу все хорошенько рассмотреть.              Надо красться своими мягкими лапами, чтобы меня никто не заметил. Я просто изучаю мир людей и не хочу к себе излишнего внимания.              В помещении горят свечи, и тусклый свет обнажает его одиночество. Мои глаза видят две фигуры — это мужчины.              Я был прав.              Один — длинноволосый и худощавый, со смазливым лицом выглядит так, словно не живой. Его глаза туманны, а выражение лица безразлично, будто в нем совсем нет воли. Второй — повыше и покрепче, он достаточно красив, но я чувствую в нем что-то пугающее, а кошачья интуиция никогда не подводит. На лице второго блуждает дикая улыбка, в ней я вижу нечто, напоминающее оскал хищника. Шерсть уже стоит дыбом, но мой пытливый мозг в предвкушении.              Тот, что покрепче, подходит к длинноволосому и гладит его по лицу, смотря на него странным взглядом, он говорит:              — Ты такой красивый, Виктор. Как жаль, что сегодня нам придется расстаться, — мужчина гладит его длинные волосы. — Ты мое идеальное творение. Мой шедевр, — он целует своего спутника в лоб. — Предадимся любви в последний раз, Виктор?              — Да, мой властитель. Даниэль, я хочу, чтобы ты любил меня вечно, — длинноволосый тянется к необычному мужчине.              — Хорошо, ведь сегодня как раз тот самый день, когда мы сольемся воедино навечно, — отвечает Даниэль, заключая Виктора в объятья.              Я слышу их имена, и мне они кажутся красивыми. Теперь мои глаза завороженно следят за действиями этих мужчин, ярко светясь в темноте, но они все равно меня не видят, ведь они заняты друг другом. Я понимаю, что я стал свидетелем необычного действа.              Вижу, как Виктор опускается на колени, его длинные волосы такого цвета, как и моя шерсть, падают на лицо. Он руками стремится в область ширинки на брюках Даниэля, затем расстегивает ее своими тонкими пальцами и достает его детородный орган.              Как странно.              Видимо, они собираются спариваться.              Ах да!              У них был разговор о любви, а люди часто спариваются после того, как говорят о ней.              Виктор облизывает твердый орган напротив своего лица, а затем жадно погружает его в свой рот. Голова стоящего на коленях двигается вверх и вниз, он старается засунуть член как можно глубже в глотку.              Я вспомнил, как это называется у людей.        Член.       Даниэль стонет, он запрокинул голову и, как мне видно, наслаждается процессом.              — Боже, Виктор! Как же хорошо. Какая жалость, что ты отсасываешь мне в последний раз, —мужчина вцепляется в длинные черные волосы Виктора и начинает усиленно долбиться в его рот.              Моя шерсть все так же стоит дыбом, ведь в этой картине есть еще и что-то жуткое, но я не понимаю что. Возможно, их глаза. Мутные и туманные у Виктора и горящие колючим светом у Даниэля.              — Ну же, Виктор, покажи мне свое личико, — Даниэль одновременно нежно и резко приподнимет подбородок мужчины одной рукой, а второй быстро водит по своему члену.              Дрочит.              Не спрашивайте, откуда я это знаю.              В каких подворотнях мне только не довелось побывать.              Я вижу, как вязкая жидкость стекает по красивому лицу Виктора, а Даниэль растирает ее по его губам.              Это сперма.              О ней я тоже слышал.              Знаю, что она нужна для зачатия детенышей людей, но тут, видно, другой случай.              — Как же тебе идет, Виктор. Ты так прекрасен, — говорит Даниэль, все еще не убрав палец с заляпанных губ.              — Властитель… — робко произносит Виктор, нежно накрыв ладонью руку Даниэля.              — Что? Тебе мало, мой дорогой Виктор?              Он кивает головой ему в ответ, все еще стоя на коленях.              — Тогда нам нужно поторопиться, но я так не хочу с тобой расставаться. Как же печальна наша жизнь, — говоря это, Даниэль поправляет свою серебристую челку и шелковую темно-синюю рубашку, затем наклоняется к Виктору и целует его так, что я слышу, как сплетаются их языки, а слюна смешивается со спермой.              Мне хочется почесать за ухом, но я терплю. Я должен наблюдать пристально, чтобы ничего не пропустить. Вот Даниэль подходит к столу, на котором горят свечи, берет в руки бутылку с зеленым напитком внутри и открывает ее, вдыхая аромат. Я тоже его чувствую, хотя и не знаю, что это за напиток, но пахнет полынью, и от этого резкого запаха мой нос дёргается.              Даниэль подзывает к себе Виктора, и тот послушно идет к нему. Он делает большой и жадный глоток из бутылки, притягивает к себе подошедшего и вливает из своего рта в его зеленое зелье. Я слышу звук глотка и снова звуки алчных поцелуев.                            Мое любопытство не утихает, мне нравится подсматривать за сценой, происходящей сейчас передо мной. Таких картин я еще не видел, думаю, мне будет, что рассказать другим котам, если у меня когда-нибудь возникнет желание с ними пообщаться. Хотя, возможно, этого рассказывать не следует. Я продолжаю смотреть.              Вижу, как на пол падают светлые одежды Виктора, как хищно Даниэль рассматривает его тело. В его взгляде все также видно безумие и опасность. Он накрывает губами тело Виктора, в разных местах обсасывая его кожу, как будто бы он хочет есть. Мой хвост дергается, но сейчас я игнорирую все части себя, кроме глаз, ведь мне не до этого. Мне показывают странный и необычный фильм, думаю, так люди чувствуют себя в кинотеатрах.              Вот они, прямо на голом пыльном полу. Даниэль навис сверху над Виктором, он раздвигает его ноги и резко загоняет в него свой детородный орган.              Член.              Как я помню.              Теперь Даниэль ненасытно толкается в Виктора, что стонет под ним, и отчаянно цепляется за его темно-синюю рубашку. Он напоминает мне меня, когда мне хочется поточить когти обо что-то мягкое.              — Даниэль, прошу, сними ее, я так хочу видеть твое тело! — задыхаясь, выкрикивает Виктор.              — Ты сегодня такой жадный, мой дорогой Виктор. Но я, конечно, сделаю так, как ты просишь, — Даниэль наклоняется, затем берет черную, как ночь, прядь волос и целует ее.              С крепкого тела спадает шелковая ткань, обнажая рельефные мышцы Даниэля. Я вижу это и вспоминаю о скульптурах в музеях. Да, я однажды проникал туда, и меня долго не замечали, пока я бродил внутри и все изучал.              Мужчины совокупляются, как животные, на грязном и пыльном полу, в который Виктор уже вжался лицом, пока сзади в него грубо вколачивался Даниэль.              — Боже! Как же я буду по тебе скучать. По этому прекрасному телу, дарящему мне наслаждение, по твоим сладким стонам, ласкающим мои уши. Мой дорогой Виктор… — говорит Даниэль, продолжая толкаться бедрами в Виктора.              Его уши ласкает этот звук, а мои вот дергаются от их сбивчивого дыхания и громкого воя, что они называют стонами, но я продолжаю наблюдать. Даниэль снова развернул Виктора к себе лицом и целует.              — Но ничего, после того, что я сегодня сделаю, ты будешь со мной навеки, — он облизывает щеку, цепляя языком слезы и остатки своей семенной жидкости, пока ее новая порция вытекает из отверстия, в которое он вгонял свой член.              — Я тебя люблю, Даниэль. Мой властитель! — Виктор с нежностью припадает к мускулистой груди мужчины, который только что так отчаянно и жестко его имел.              — И я тебя люблю, мой дорогой Виктор. И сегодня нам предстоит сделать эту любовь вечной, — он чутко проводит по длинным черным волосам, — Я сделаю так, что ты не почувствуешь боли, — Целует в макушку взволнованного Виктора. — Но, к сожалению, мне предстоит ощутить ее сполна, — Даниэль встает и направляется к столу, где все также горят свечи.              Даниэль возвращается обратно, а я вижу металлический блеск, который отражается от предметов в его руках. Что-то напоминает иглу.              Да.              Это шприц.              Даниэль аккуратно убирает лоснящиеся волосы, которые так напоминают мне мою шерсть, и не спеша вводит иглу куда-то сверху, между позвонками. Виктор немного кривится от боли, но терпит и не издает ни звука. Затем Даниэль бережно укладывает нагое тело все на тот же пыльный пол, а рядом кладет предмет, напоминающий нож, и говорит:              — Ну что же, мой дорогой Виктор, давай в последний раз предадимся нашей любви. Здесь и сейчас. Пока эта твоя часть еще что-то чувствует, — он проводит рукой по грудной клетке Виктора. — И прежде чем она станет вечной.              — Скорее возьми меня снова, — лежащий на полу Виктор распахивает руки, приглашая в свои объятья.              Они снова совокупляются, но в этот раз Даниэль с большим трепетом ласкает Виктора, его руки скользят по его коже так нежно, что кажется, будто бы, если он надавит на его тело чуть сильнее, оно бы изменило форму.              Вижу вязкую жидкость на животе Виктора, но в этот раз она принадлежит ему.              Даниэль снова целует губы мужчины под ним и этот поцелуй глубокий и громкий, как те, что я уже слышал.              — Как хорошо, что ты тоже успел кончить, мой дорогой Виктор! Теперь пора исполнить то, для чего мы здесь, — после этих слов Даниэль улыбается, и его улыбка больше походит на звериный оскал.              — Я тебя люблю, мой властитель, — шепчет Виктор, закрывая глаза.              Мои усы еще сильней разводит в стороны, и глаза не мигают, а пытливые зрачки расширяются в предвкушении опасности. Шерсть на загривке все так же стоит дыбом от напряжения.              Даниэль заносит над Виктором предмет, напоминающий нож, все еще продолжая толкаться в него, он вонзает нож в грудь и разрезает ее вдоль.              Крика боли не слышно.              Мне жутко.              Должно быть, это из-за того, что было в шприце, думаю я.              Из вертикального разреза сочится кровь, Даниэль раскрывает кожу, оголяя ребра, и целует молочные кости, его лицо пачкает алым, но ему все равно. Он с силой хватает белые выступы, торчащие внутри Виктора, и разводит в стороны, ломая их.              Хруст.              Я слышу оглушительный хруст.              Теперь он целует обнажившееся сердце Виктора, а затем, видимо, в последний раз, его губы, потому что следом он перерезает ему глотку, и вместе с фонтаном крови из него уходит жизнь. После Даниэль вырывает сердце груди. Он продолжает иметь бездыханное тело, вдалбливаясь с напором в мертвую плоть, ни на секунду не останавливаясь. Даниэль подносит ко рту обагрённое сердце Виктора и начинает его жрать, все также долбясь в труп того, кому он говорил слова любви.              Он жрет его сердце.              Зверь.              Оказывается, люди могут быть настолько безумны.              Даниэль заканчивает свою трапезу и откидывается назад, дрожа от удовольствия, из его члена снова выплескивается жидкость, она забрызгивает мертвое тело Виктора, смешиваясь с кровью.              — Вот теперь наша любовь вечна, мой дорогой Виктор, — он смотрит на мертвого мужчину перед собой. — Теперь ты навсегда со мной. Теперь мы одно целое, ведь та часть, которой ты так любил меня, теперь во мне, — Даниэль наклоняется и целует бездыханного Виктора в лоб.              Я набираюсь смелости и выхожу из своего укрытия. Мне просто хочется с взглянуть в глаза этому зверю.              Ведь я всего лишь кот, что он мне может сделать?              Я не спеша иду к трупу, и Даниэль замечает меня, теперь он наблюдает за мной. Мне пришлось обойти всякий хлам по дороге, но моя походка все такая же грациозная и гордая. Наконец я подошел к телу и разглядываю его, лицо Виктора выглядит спящим, но я знаю, что он мертв.              — Здравствуй, Киса. Любопытно?              Я смотрю на Даниэля, но никак не реагирую на его слова, разворачиваюсь и ухожу прочь, оставляя за собой кровавые следы лап.