Школа для трудновоспитываемых (раб.название)

ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ…. Дребезжание будильника разносилось по всей квартире. Терпеть его не могу! Потянулась рукой до тумбы, достала будильник и вот он описывает красивую дугу до стены, достигает ее и разбивается в дребезги. «Ну вот, придется новый покупать!» - заговорила совесть, но, вырубив ее быстрее, чем будильник, я ухмыльнулась и с довольным видом встала с кровати. Привычно потянувшись, я осмотрела свою комнату и, наткнувшись на серые лосины и старую, растянутую кофту, вспомнила, что сегодня за день. Точнее, вспомнила моя совесть. «Сегодня первый день в новой школе!» Ну, что ж, надо начинать входить в новый для меня образ – образ примерной заучки. Сделав серьезную мину, я надела очки и зашла на кухню. По привычке выпиваю утром кофе, за что меня брат очень сильно ругает (когда узнает). Живем мы с ним в разных квартирах, но нас объединяет и заставляет видеться чаще музыка. В прежней школе я была неким «авторитетом», никто не мог что-то сделать без моего ведома. Со мной опасно вступать в конфликты, ибо тот, кто смел мне противоречить платил за это очень дорого. Я предлагала игру, они соглашались, а я выигрывала. Всегда. Много раз меня хотели исключить из прежней школы, но никто не мог ничего сделать, потому что я довольно-таки известна в мире шоубиза и имею большое влияние. То, что я училась именно в этой школе, для нее много что значило и явно повышало ее престиж. Но, было одно «но»: я могла доиграться. Витязь не признает людей с таким же авторитетом, как и у него. Витязь – криминальный авторитет нашей области. Я никогда его не видела, но знаю, что с ним лучше не иметь проблем. Мне уже было предупреждение от него, которое я успешно проигнорировала. До переломного момента. Переломным моментом стало известие о том, что жить мне осталось 1 год. Я знала, что рано или поздно мне это скажут, но все равно это стало немалым ударом для меня. Стала замечать, что мое лицо становится белым, как гипсовая скульптура. Так было, когда умирала моя бабушка. Потом оно начнет желтеть. Каждый день стал для меня испытанием, проверкой на прочность. Я поняла, что оставшееся время я хочу прожить спокойно, без конфликтов и всяких изматывающих игр. И потому решила, что перейду в другую школу. Престижная школа? Это круто! А что, если это престижная школа для трудновоспитуемых? Да, я такая! С моей характеристикой меня ни в какие другие школы не примут. Но мне это на руку. И вот, сегодня первое сентября, день знаний. Я решила не идти на линейку, а как только зашла в школу, отправилась в приемную директора. Идя по школьным коридорам, я удивлялась: везде было чисто и аккуратно, на полу расстелены дорогие ковры, а в приемной вообще ковролин темного цвета. На стенах были гобелены со школьной символикой. Вдоль них располагались мягкие диванчики и пуфики, а между ними стоят столики, на которых красуются лампы. В приемной же на стенах висели две небольшие картины, стоял диванчик и большой стол секретаря. «Вау! И не скажешь, что здесь трудные подростки и дети учатся! Наверняка, дисциплина тут железная!» Ждать мне пришлось недолго: в скором времени прозвенел колокол (да-да, именно колокол, а не звонок, от которого болит голова) и минуты через две в приемную зашел директор – высокий стройный мужчина, по виду тянет лет на 40, с проблеском седины на черных, как воронье крыло, волосах с синими глазами и небольшим носом. Зовут его Иннокентий Евгеньевич. - Здравствуйте!- Поприветствовала я его и встала с дивана. - О, Лана, Вы уже здесь!- Он открыл дверь своего кабинета, жестом приглашая войти, что я и сделала.- Я очень удивился, не увидев Вас на линейке!- Проговорил директор и сел за стол. Я же стала напротив него. - Не удивляйтесь, Иннокентий Евгеньевич, я не очень люблю подобные мероприятия. Директор сего учебного заведения надел очки и, рассмотрев меня получше, воскликнул: - О, Бог ты мой! Что Вы сделали со своей внешностью?! Меня эта фраза вывела. Никогда не любила излишнее любопытство! Быстро склонившись над столом, я схватила мужчину за галстук: - Не Ваше директорское дело!- я сузила глаза и прошипела: - Вы же знаете, почему я сменила и имя, и фамилию!- Директор лишь кивнул.- Вот по той же причине и внешность тоже! Запомните одно: кто будет спрашивать обо мне, будь-то сам Витязь, НИКОГДА НИКОМУ НЕ ГОВОРИТЕ, КТО Я ТАКАЯ! Я хочу просто спокойно пожить!- Я отстранилась от мужчины и уже спокойно продолжила: - Вы должны рассказать порядок в Вашей школе и дать мне мое расписание. Иннокентий Евгеньевич поправил галстук и, глубоко вздохнув, произнес: -В нашей школе не 11 классов, как в других. Младших классов 6, а не 4, средних классов – с 7го по 11ый, старших – с 12го по 14ый. Вы учитесь в 12ом классе. Программа растянута настолько, насколько это возможно для облегчения учебного процесса. Вот ваше расписание.- Он протянул мне бумагу, которую я сразу же взяла в руки.- Всего 4 урока, два до обеда, два после него. Сейчас у вас биология в 108ом классе, который находится на третьем этаже. - Спасибо Вам.- Я протянула руку директору, он ее робко пожал.- Надеюсь на Вашу компетентность.- Проговорила я и вышла с кабинета. 108ой класс я нашла быстро. В нем стоял шум и гам, несмотря на то, что колокол уже прозвенел. Все будто ждали кого-то, хотя учитель был в кабинете. За партами сидело человек шесть, и, как только я вошла, на меня сразу же обратили внимание. - Здравствуй, ты, вероятно, Лана?- Обратился ко мне учитель, я же только кивнула.- Меня зовут Алексей Григорьевич, я учитель биологии и классный руководитель этих «одаренных детей». Конечно, было бы хорошо, чтобы ты рассказала нам о себе… - Но я этого делать не буду.- Завершила я громким голосом. - А зря.- Донеслось от двери.- Мне очень хочется узнать, кто ты такая и что ты делаешь в нашей школе без моего разрешения! Все, кто был в классе, встали и я перевела взгляд на обладателя этого голоса. «Во бля! Теперь понятно, за что его прозвали Витязем!» При взгляде на его глаза (в которых плескалась ярость) я поняла, что один враг у меня уже есть. - А смысл?- Флегматично произнесла я.- Все равно вы скоро забудете об этом. Могу назвать лишь свое имя – Лана Островская, хотя вряд ли оно что-то тебе даст. - Тогда я пойду сейчас узнаю у директора, но тогда, заучка, тебе не поздоровится!- Сейчас его бархатный голос стал похожим на рычание. Я, опять же флегматично, произнесла: - Он вряд ли тебе поможет. - Почему это?- Внезапно удивленно спросил Витязь. - Если и ты ему нанесешь визит, то он уже будет не валидолом отпаиваться. - Кхм.- Нашу перепалку прервал тихий кашель Алексея Григорьевича.- Лекс, можно начинать проводить урок? - Да, конечно, начинай.- Тихо-угрожающим голосом произнес Лекс. «Классное имя у Витязя, однако»- подумала я, садясь за первую парту. Последний год жизни обещает быть запоминающимся.