Духи с ароматом цитруса

— Приятного аппетита, — на узорчатую столешницу перед тёмной макушкой ставят большую белую тарелку с фигурными краями и высокий стакан с желтой жидкостью, — Всё то, что ты любишь, Арсений, — слышится голос брата, который берет приборы с подноса, держа его левой рукой, случайно звенит металлом и кладёт рядом с тарелкой. Парень удивлён. На плоском дне аккуратно лежит пекинская капуста, зелёные уголки которой выглядывают из-под антрекота. Рядом — пюре и простой, но любимый салат брюнета — овощной. Взгляд голубых глаз сам собой выражает непонимание, пока брови постепенно плывут вверх, — Мама спросила меня, что приготовить на ужин, — медленно начинает разъяснять высокий мальчишка с непослушными кучеряшками, то и дело пытаясь убрать прядки волос с лица, откладывая поднос на тумбу, — Я предложил твоё любимое блюдо. Она удивилась не меньше твоего, сказав, что рада видеть между нами братские отношения, — пытаясь незаметно сморщить нос, не меняя при этом тембр голоса, он открывает верхнюю дверцу шкафчика лаймового цвета и достаёт ещё один стакан. С тумбы подхватывает высокий графин с той самой жёлтой жидкостью и наполняет посудину. — Мне… Очень приятно, Антон, — отзывается брат, наблюдая, как парень ставит ещё одну порцию напротив него, — Такая неожиданная вспышка внимательности и деликатности с твоей стороны, — голос звучит размеренно, губы вдруг трогает мягкая улыбка, когда он улавливает внимательный взгляд шатена на себе. Если бы Арсений знал, что всё это лишь для того, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. С детства, именно с момента когда мать Антона вышла замуж за отца брюнета, отношения ребят не ладились. Оба были недовольны присутствием друг друга. Никто из них не хотел делить своего родителя с непонятно откуда взявшимся братом. Вечные ссоры, нелепые драки, грубые обзывательства и все в этом роде. Спустя пять лет, когда Антону было пятнадцать, а Арсению восемнадцать, парни стали более снисходительны. Все ссоры, драки и оскорбления ушли на второй план. Тогда-то похоже, всё и началось. Шатен улыбается уголком рта произнесенным словам, смотрит выжидающе, после чего берет кухонные приборы и приступает к еде, изредка кидая беглые взгляды в сторону брата, каждый раз замечая, как тот неосознанно морщит нос и сдвигает брови к переносице. — У тебя новый парфюм? — интересуется старший, наколов на вилку кусочек помидора. Медленно подносит к закрытым губам и поднимает голубые глаза, встречаясь с зелёными. Обоняние Арсения режет выраженный запах цитруса и бодрящей свежести, почему-то заставляя сердце начать биться быстрее. — Да, — коротко отвечает, чуть качнув головой, совершенно ничего не выражая своими эмоциями, но внутри, будто шаман с бубном прыгать начинает, разгоняя кровь по венам, кидая в жар. — Интересный аромат, — констатирует факт, наконец снимая овощ с вилки зубами, — Как называются? — играет бровями, снова улавливая взгляд брата. Почему-то внезапная и пугающая мысль приходит в голову. Хочется коснуться Антона, провести рукой по его гладкой коже на щеке, обнять, утыкаясь носом в русую макушку. Но Попов быстро прогоняет эти мысли, прикрыв глаза. — Не помню, — отрезает шатен, поднимая стакан с соком, и отпивает чуть-чуть, — Коробка из-под них где-то в комнате, после ужина можем посмотреть, — опустив посудину обратно, та ударяется дном о стеклянную столешницу с характерным звуком. У Арсения от этого звяканья звенеть в ушах начинает, отчего он морщится и резко распахивает свои пушистые ресницы. Будто из своего выдуманного мира вернулся в реальный. Брюнет сейчас выглядит так, как представлялось Антону, пока он размышлял над своим планом: Смолянистые волосы, аккуратно уложенная набок чёлка, открывающая вид на широкий лоб, глаза, в которых Шастун не может ничего рассмотреть, кроме едва заметных огоньков, переливающихся разными цветами, губы, уголки которых плавно начинают подниматься вверх, такие желанные и наверняка мягкие, аккуратный нос с ямочкой на самом его кончике, лёгкий румянец на щеках и незначительная щетина. Пора признать, что шатен всей душой надеется на то, что подсыпанный порошок в еду брата подействует. Он уже три года сохнет по нему, как девчонка, а тот то ли специально игнорирует его, то ли действует по какому-то собственному плану. Он хочет своего брата всего и сразу. Пусть звучит это очень странно и неправильно, отступать он не собирается. Не зря же ещё и эти духи с феромонами купил, чтоб уж наверняка. — Как тебе антрекот? — интересуется шатен и закидывает в рот кусочек мяса, — Сам готовил, — взгляд травянистых глаз останавливается на кадыке. Арсений сглатывает тягучую слюну, всё ещё улыбаясь уголками губ. Шаст понимает, что брюнет напряжен, но всем своим видом пытается не заострять на этом внимание, — Пришлось освободить маму от этого занятия, чему она была не особо рада, — поясняет парень, мысленно решив поиздеваться над Поповым. Ловко встав с места, он идёт к кухонной тумбе, на которой стоит плетённая хлебница с аккуратно нарезанными ломтиками хлеба, — Будешь хлеб? — чуть наклонившись вперёд, рукой облокотившись о поверхность тумбы, другой, он тянется к корзинке не получив ответа. Слышится жалобный скрип ножек железного стула, которые царапают гладкий паркет. В следующую секунду за спиной ощущается чужое тепло, что заставляет рывком выпрямить спину. Широкие ладони ложатся на талию, и в следующую секунду шатен оказывается прижат телом брата к тумбе. Сердце начинает биться быстрее, а тот шаман с бубном, кажется, начинает выплясывать румбу, разгоняя жар по всему телу. Внезапные мурашки бегут по позвоночнику, спускаясь на поясницу, когда Арсений начинает тяжело дышать, упираясь чем-то твёрдым в Антоновы ягодицы. А чем именно, долго думать не приходится. Хочется поскорее ощутить член в себе, а не тереться друг о друга стоя на кухне. Дыхание учащается, в висках пульсирует кровь. Все мысли резко покидают голову, оставляя Шастуна один на один с Арсением. — И чего ты хотел этим добиться? — сжав бока, комкая домашнюю футболку, заставив парня тяжело выдохнуть, чужие руки спускаются ниже, охватывая мальчишеские бёдра, обжигая горячим дыханием ушную раковину. Антон резко разворачивается, натыкаясь на покрасневшее лицо, которое находится в нескольких сантиметрах, заглядывая в покрытые пеленой возбуждения глаза. Он упирается задницей о тумбу, думает, что ответить и что вообще делать дальше. Положив руки на плечи, поглаживая их, шепчет первое, что приходит в голову: — Тебя, — брюнет хмыкает, отводя взгляд в сторону. Он хочет. Антон уверен, что брат тоже хочет этого, поэтому поворачивает лицо парня назад, начав аккуратно подаваться вперёд, закрыв глаза. Он чувствует, что между их лицами осталось пару миллиметров, чувствует, как сильные руки скользят выше, вскоре сковывая ладонями теперь уже лицо Шастуна, не разрешая больше приблизиться. Парень ошарашено открывает глаза, уставившись на поплывший взгляд старшего. — Нас могут увидеть, — звучит настолько неожиданно, что выбивает из колеи окончательно. Шаст прикрывает веки, прислушиваясь к собственному сердцебиению, но вместо своего слышит чужое, и это его только больше заводит. Афродизиак подействовал. Но непонятным было одно: испытывает ли какие-то ответные чувства сводный брат. Что, если шатен просто воспользуется слабостью старшего, оставив в памяти о себе неприятное суждение, вызывающее отвращение. — Прости меня, — выдаёт юноша, положив голову на плечо. Ему действительно стыдно. Очень стыдно. Чем он только думал, ища в интернете афродизиаки? А думал, собственно, о брате. О том, как вышеназванный будет оставлять незначительные укусы по всему телу, багровые пятна, царапины, широкие мокрые мазки и стонать в унисон с Антоном от удовольствия. — Давай позже об этом? — нежно целуя русую макушку, отвечает старший, обнимая парня и прижимая ближе, сцепив руки за его спиной, — Всё нормально, — шепчет брюнет, оставляя короткий поцелуй на лбу в момент, когда шатен поднимает голову, непонимающе уставившись в небесно-голубые глаза, — Антон, даже если бы ты мне ничего не подсыпал, мне всё равно пришлось бы признаваться в своих чувствах. Я больше не мог держать это в себе. — поясняет, сжав худощавые плечи. — То есть ты… То есть любовь к Арсению взаимна. То есть он скрывал это от брата. Так тщательно, усердно скрывал. Три года мучений. Неизвестно, как давно в Шастуна влюблён брюнет, но он уверен, что тот мучился не меньше. Как жаль, что Антон не успевает сказать о том, что неровно дышит к Попову давно, потому что тот хватает его за запястье и тащит на второй этаж, ведя в свою комнату. К слову, Шаст не смел бывать в комнате старшего. По каким-то причинам Арсений запрещал делать это. Затолкнув зеленоглазого парня в небольшую комнатку, брюнет спешно закрывает дверь на замок. Обернувшись, хватает младшего за предплечье, разворачивая и впечатывая спиной в прохладную стену, обклеенную однотонными обоями. Сам стоит вплотную, поставив руки по обе стороны от русой макушки. Его губы касаются порозовевшей щеки, напряженной скулы и скользят по шее, останавливаясь на кромке домашней футболки. Антон плавится только от этих поцелуев, кажется, съезжая по стене вниз. Руки цепляют его под подмышки и ведут к большой кровати, изголовье которой выполнено из ажурного темного дерева, укладывая на спину. — Всё нормально? — заглядывая в глаза, интересуется Попов, нависая сверху. Он прикладывает руку тыльной стороной ладони ко лбу, а затем щекам, видимо, думая, что у нижнего поднялась температура. — Да, Арс, — выдыхает юноша, — Ты не представляешь, как давно я об этом мечтал. Дрочить на брата в туалете после шальных мыслей и красочных представлений? Да. Заливаться красной краской из-за стояка после тщательного изучения фотографий старшего? Да. Сгорать изнутри от одного лишь представления о том, что они вместе? Да. И ещё тысяча причин, из-за которых Антон частенько бывал в ванной. В какой-то момент своей жизни, после осознания своей любви к брюнету, он проклинал все и вся. Не верил, что его первой любовью стал парень. Так ещё и старший сводный брат. Шаст и ночи не провёл с девушкой, думая о том, что изменит своему возлюбленному. Его мозг окончательно поплыл. Особенно после момента, когда по случайности застал Арсения в душе. Двери нужно закрывать. Тёмноволосый парень кивает, по всей видимости, своим мыслям и продолжает выцеловывать шею, постепенно спускаясь ниже. Он приподнимает край футболки, оголяя плоский живот, и ведёт языком, оставляя влажную дорожку. Тело Антона пробивают мурашки, которые показываются на коже. Это мимолетное зрелище не скрывается от глаз-океанов. Ухмыльнувшись, обжигая горячим дыханием влажную кожу, юркий язык начинает вырисовывать узоры, понятные только его владельцу, под тихие стоны. Пунцовые губы накрывают член через чёрные спортивки, выбивая ещё один стон что звучит громче предыдущих. — Тише, солнце, — вполголоса, и с едва заметной хрипотцой говорит брюнет, в следующую секунду смотря на лицо, выражающее наслаждение. Пухлые губы приоткрыты, изредка хватающие воздух, температура в котором накаляется с каждой секундой. Веки закрыты, но ресницы едва заметно подрагивают от приятных ощущений. Брови чуть приподняты и образуют милую складку на переносице. Широкая ладонь скользит вверх по телу, задевая приподнятый край футболки, оголяя открытый участок тела ещё больше, пересчитывает рёбра и задевает сосок через ткань. После чего обе руки сгибаются в локтях по обе стороны от головы младшего. Арсений снова оказывается так близко, как только в своих мечтах мог представить Шастун. Пушистые ресницы разрезают воздух, а по детски-невинные глаза смотрят в ответ, — Можно? — смотря на искусанные губы, интересуется брат, бросая беглые взгляды на взор внимательный зелёных. В ответ парень положительно кивает головой, вновь закрывая веки. Брюнет медленно приближается, их носы соприкасаются, от чего лицо младшего щекочет чужая улыбка. После чего Попов первым касается желанных губ, помимо улыбки щекоча ещё и легкой щетиной. Он не спешит, тягуче сминая то нижнюю, то верхнюю, отрываясь друг от друга, каждые несколько секунд заглядывают в поплывший взгляд. Поцелуй получается нежным, чувственным. Шатен также пытается передать все свои чувства, сцепив руки на шее и продолжая сминать губы в хаотичном порядке. В груди юноши в который раз разливается приятное тепло. От осознания того, что он, наконец, сделал это — поцеловал брюнета, в голове будто хлопушки взрываются, обсыпая всё вокруг сердечками. Стянув верхнюю часть гардероба, Арсений отправляет ненужную вещь пылиться на пол. Не долго думая, стаскивает её и с себя, улавливая смущенные взгляды брата. — Не впервые ведь видишь меня без верха, — констатирует факт, мягко улыбнувшись. — Сейчас не та обстановка, — поясняет юноша, краснея. Кладёт свои руки сквозь смущение на подкаченные плечи, ведёт вниз, касаясь набухших сосков, и останавливается на резинке из-под домашних брюк, ладонью накрывая налившийся кровью член, очевидно, больших размеров по первым ощущениям. Арсений давится стоном, склонившись, что-то шепчет на ухо, принуждая Антона вновь покрыться мурашками. То ли от горячего шепота, то ли от представлений сказанного. Попов возбуждён до предела. Хочется поскорее стянуть всю оставшуюся одежду с себя и Антона, и войти, наконец, в этого мелкого наглеца во всю длину. Втрахивать размякшее тело в кровать, срываясь на бешенный темп, но с ним так нельзя. Арсений не хочет доставлять боль брату, хотя делал это все три года, сам того не замечая. Втянув запах цитруса, который по-новому режет тонкое обоняние старшего, ведёт носом по истерзанной шее, натыкаясь на припухшие губы — целует. Руки спускаются ниже, в конечном итоге снимая домашние спортивки вместе с бельём. Шаст делает то же самое, подарив парню долгожданную свободу. — Арс, — начинает юноша, хватая Арсения за запястья, когда тот хотел было начать растягивать младшего, — У меня не было парней до тебя. — честно, с нотками волнения в голосе осведомляет брата, цепляясь взглядом за его игривый. — Значит, я буду у тебя первым? — улыбнувшись, уточняет брюнет. Не дожидаясь ответа, припадает к манящим губам. Сердце Попова ускоряет свой ритм, заставляя его владельца почувствовать беспокойство за Антона. Сможет ли он сделать всё аккуратно, не доставив болезненных ощущений? Сможет. Арсений любит эту лису по натуре, и делать больно любимому человеку не хочется ни в каких контекстах. Достав смазку из-под подушки, чему шатен удивился, выдавливает немного на пальцы и подносит к колечку мышц, медленно пытаясь погрузить только один палец. Стоя в коленно-локтевой — парень шипит, склонив голову, рассматривая цветные простыни, изредка жмурясь. Арсений следит за реакцией, продолжая гладить нижнего по спине и ягодицам. Вскоре подключается второй палец. Ответной реакцией становится мат и шарканье рук по матрасу, пытающихся за что-либо ухватиться. Брюнет целует поясницу, несколько позвонков и бедро, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. — Ты как? — волнуется старший, растягивая бархатные стенки двумя пальцами, всё не унимаясь и выцеловывая рандомные участки тела Антона. — Отлично, — тяжело дыша, отвечает, пытаясь максимально расслабиться. Попов целует нижнего в загривок, носом забираясь в пшеничные волосы, снова улавливая пряный аромат цитруса и свежести. Добавляется третий палец, на что Антон болезненно стонет, тут же матерясь и проклиная себя за несдержанность. Брюнет берет в ладонь член брата, начав размеренно двигать рукой. Шастун плывет от разрывающих его чувств, закрывает глаза и закусывает нижнюю губу, пытаясь быть тише. Но эта задача проваливается сразу же, когда Арсений попадает по простате. — Блять, Арс, я не могу больше, — цедит каждое слово, начав самостоятельно насаживаться на пальцы, — Трахни меня уже, — обернувшись через плечо, не просит, требует, следя за тем, как брат вытаскивает пальцы, берет презерватив из третьего ящика прикроватной тумбочки и раскатывает по собственному стволу. Поднеся головку к растянутому входу, медленно погружает её. Вот он, тот момент, которого Антон жаждал целых три года. Почти каждый день дрочил в ванной на фотографии брата, ожидая, когда мечты станут реальностью. Арсений кладёт свои руки на талию нижнего, ждёт сигнала для продолжения и когда тот в очередной раз материт его, входит до середины, слыша протяжный стон, который тут же глушится в подушку. Уткнувшись лицом в наволочку, Шаст сжимается, шумно выдыхая. — Тош, всё нормально? Говори со мной. Расслабься. — Дай мне, блять, насладиться моментом, — шипит парень, комкая простыню в руках. Арсений улыбается уголками губ, ждёт ещё несколько секунд и начинает движение. Медленно, размеренно, входя до половины. Целует плечи, шею, спину под сбивчивое дыхание. Кладёт руки на бёдра, притягивая податливое тело ближе, постепенно проникая во всю длину. Антон закусывает край подушки, обвив её руками по вертикали, и тихо скулит с каждым новым толчком. Арсений сам с ума сходит. Такой вид младшего брата заводит, и видеть таким его хочется постоянно. Спутанные прядки волос, загнанное дыхание, багряные пятна по всему телу, сексуальный прогиб в пояснице, стоны, которые нижний так старательно пытается заглушить. Что подумают родители, сейчас не важно. Сейчас Попову важен Антон, а Шастуну — Арсений. Вокруг, будто кроме них самих ничего и никого больше не существует. Кажется, что время остановилось. Сама судьба наконец открыла тайные секреты обоих. Позже брюнет снимет квартиру в которой они будут жить вдвоём, а на вопросы родителей: «Как ваши дела?»; «Вы хоть обедали?»; «Надеемся, вы не ссоритесь из-за пустяков?» будут отвечать, что нашли общий язык и что Антон учит старшего готовке, поэтому без еды они не останутся. Толкнувшись достаточно глубоко, брюнет чувствует приближающуюся разрядку, утыкается лбом в левую лопатку младшего, прикусывает розоватую кожу на ней и изливается в презерватив, прорычав что-то нечленораздельное, пока шатен принимает ещё пару особо грубых толчков и выстанывает имя брата, выплескивая белое семя на простыни. Попов выходит из размякшего тела, снимает и завязывает презерватив, выкидывая в мусорное ведро под письменным столом. — Это… Было ахуенно, — с придыханием отмечает парень, подгребая свои ручища к себе, дав Арсению возможность прилечь рядом, что тот, собственно, и делает, — Арс, я правильно понимаю, что мои чувства взаимны? — задаёт интересующий вопрос, повернув голову, рассматривая измотанный профиль. — Да, Антош, правильно, — повернув голову в сторону юноши, отвечает брюнет, цепляясь взглядом за искусанные в кровь губы, — Простишь меня? — За что? — смеётся младший, закидывая руку на чужую грудь. — За моё поведение, которое ты наблюдал очень давно. На самом деле я думал, что мои чувства к тебе — это что-то неправильное, будто так не должно быть. Но, видя тебя каждый новый день, я влюблялся всё больше, а те навязчивые мысли постепенно улетучились, оставив за собой лишь мечты о тебе. Мысли о тебе вообще заполонили мой разум. Я даже работать спокойно не мог, — откровенничает брюнет, замечая влагу в глазах цвета весенней травы. — Арсений… — всё, что произносит младший, положив руку на шею парня, притягивает ближе, впечатываясь в припухшие губы. Попов чувствует металический привкус, ругает Антона мысленно, но не отстраняется. Заводит пятерню в светлые кудряшки и поглаживает кожу головы, перебирая прядки спутанных волос.