premeditated murder

Живописное поле на утёсе, запах полевых цветов, влажность шотландского тумана и завораживающие тёмные воды. — Знаешь, Авриил, сегодня я всерьез думала о том, чтобы убить тебя. Почти на самом обрыве стояло две скамьи. На той, что ближе к краю, сидел связанный человек с тряпкой во рту, а чуть поодаль сидела хорошенькая девушка в длинном белоснежном платье. — Я подумываю о том, чтобы убить себя. Но я люблю себя гораздо сильнее, чем тебя, так что.. — в тонкой девичьей руке тлела сигарета, плотно сидящая в элегантном мундштуке, который был унесён из комнаты матери, а длинные курчавые волосы раздувал прохладный ветер. Медленно затянувшись, Вермила прикрыла глаза, вероятно представляя, как совершит задуманное. — Ты озабочен, только если нужно убить кого-то, кого ты любишь. Самые прекрасные мысли всегда находятся внутри самых темных. В ответ измученное мычание. — Нужно просто сказать вслух, чтобы понять, каково это. Люди повторяют: "Не говори этого, не говори того".. Нужно просто сказать вслух, чтобы понять, каково это. Нужно взвесить все варианты, ничто не исключено.. Сегодня с утра я думала о том, чтобы убить тебя. Знаешь, это преднамеренное убийство. Я думаю о том, чтобы покончить с собой, но я.. я люблю себя намного больше, чем тебя. Затяжка, другая. Вряд ли девушка, находясь там, волновалась о последствиях или боялась свидетелей. В ту минуту она упивалась своей властью и чужой слабостью, медленно пуская в кровь сигаретный дым. Ведь самые прекрасные мысли всегда находятся внутри самых темных. Докурив, Вермилла отложила мундштук, надела поверх своего наряда большое чёрное платье и принялась завершать начатое — не слишком аккуратно разлила горючее, которое стащила у отца, вокруг скамьи, где уже несколько часов ее брат сидел и бился в истерике. Она просто повернулась лицом к утёсу. — Полагаю, это та часть, где я должна сказать что-то хорошее, чтобы компенсировать это, чтобы наша связь не оборвалась так.. плохо.. Знаешь, иногда мне в голову приходят плохие вещи. Серьезно, очень плохие вещи. Видишь ли, если бы я пыталась донести это до большего числа людей, я бы, наверное, сказала, что мне трудно любить себя. Потому что это кажется общей темой. Но здесь дело не в этом.. И я всё ещё думаю о том, чтобы покончить с собой, так что, лучше поверь, я думала о том, чтобы сделать это. Совершить преднамеренное убийство. И ведь я пыталась рассказать об этом — я писала всем, кого люблю, писала кузенам, ходила в церковь.. Но сейчас свет такой яркий, что я начинаю сомневаться, что это Солнце, и шум такой сильный, что я совсем ничего не слышу.. Я кричала так громко, что у меня не осталось легких, было так больно, что всё онемело. Вермилла начала хохотать, хотя, это скорее напоминало истерику. - Я ни с кем не шучу. У меня тяжелый случай, было слишком много плохих дней.. и у меня слишком много плохих черт.. Но ты знаешь, я ничего не делаю наполовину. Я всё довожу до конца. Всегда. И этот день не исключение. Она подошла к брату, чтобы достать кляп. Просиди Авриил с тряпкой во рту не так долго, он, может и сказал бы что-то, но сейчас его мышцы были атрофированы, поэтому девушка кинула кусок материи к ногам и ушла. Отойдя на нужное расстояние, она аккуратно присела, чтобы ветер не задул огонек. Чирканула спичкой, опустила ее к траве и стала медленно наблюдать за тем, как пламя расходится по узору из горючего, охватывая обессиленного Авриила. Она медленно удалялась, неизменно смотря брату прямо в глаза. Он мычал, вероятно, умоляя пощадить его, но она не слышала - сейчас в её голове был только шум ветра, воды и потрескивания редких сучков в огне. Он молил, но ей было наплевать. Она любила себя больше, чем его. Она довела дело до конца. Она совершила преднамеренное убийство. Через время никто и не вспомнит про брата. Останется лишь Вермилла.