Идиот

В четыре года у Кацуки Бакуго появилась необычайно сильная причуда — Взрыв. Его нарекли гением, способным стать кем угодно. В четыре года блондин выбрал свой путь, увидев репортаж о спасении людей героем номер один — Всемогущим. В четыре года глупый и слабый зеленоволосый мальчик протянул ему свою руку, с жалостью смотря прямо в глаза. Тот спектр недовольства, что испытал юный гений, превратился в первую его жизненную позицию. сильные люди не нуждаются в помощи Десять лет спустя мало что изменилось. Он только подкрепил мысли о своём превосходстве над остальными. И его совершенно устраивало, что друзья — это статисты, поддакивающие ему беспрекословно. Он никогда не думал, что его единственный настоящий друг — беспричудный Деку. Их встречи сопровождались порцией оскорблений и унижений лишь за то, кем он является. Ведь Деку слабый. У него нет причуды. Он не сможет быть героем. Бакуго видел своими глазами, как сила может повлиять на отношение других к себе. Он на полном серьёзе желал смерти другим, ставя себе вторую жизненную позицию. сильные люди могут достичь чего угодно В шестнадцать лет он по ночам бьётся головой об стол, только бы забыть себя помладше. В шестнадцать лет он тонет в чувстве вины и своей слабости. В шестнадцать ночью приходят назойливые мысли, не дающие покой. Они проходятся по его памяти вновь и вновь. Они показывают всё то, что он хотел забыть. Они обязательно напомнят о его грехах. О том, кем он является сейчас и кем станет в будущем. Люди смотрят на него и видят злодея. Не героя. Герои лишь качают головой, выслушивая его злостные высказывания. Злодеи видят в нём что-то родное. Кацуки плевать на мнение остальных (кого он обманывает) Он анализирует себя с одноклассниками, только чтобы перед сном ещё раз убедиться — он всё ещё лучше остальных. Он всё ещё лучше, но всего лишь третий в классе по успеваемости. Он всё ещё лучше, но на Спортивном фестивале ему поддавались, а затем заковали в кандалы, будто преступника. поддаются только слабым Он всё ещё лучше, но именно из-за него Лига Злодеев напала на целый лагерь. пострадало много людей Он всё ещё лучше, но из-за необходимости его спасать, Всемогущий ушёл в отставку. Но он всё ещё лучше. Даже если провалил экзамен на геройскую лицензию. Даже если люди смотрят на него и видят будущего злодея. Не героя. А он лишь огрызается, будто подтверждает чужие ожидания. сильные люди могут достичь чего угодно Бакуго совсем не глупый. Он внимательно слушает советы учителей, он учится на своих ошибках и постоянно работает над собой. Так почему же он не становится выше? Почему он продолжает падать вниз?

.

.

.

Назойливые мысли всегда приходят в голову ночью. Нужно лишь заснуть, проснуться по давно заученному режиму и продолжать бороться. Он сильный. А сильные добиваются всего.

***

Бакуго просыпается от будильника, чуть не разбивая свой телефон. На экране уведомление с одним единственным сообщением от Деку. «есть пару мыслей об озв. поможешь после занятий, пожалуйста?» Он вздыхает, стараясь вспомнить сегодняшнее расписание. Даже не думает об отказе. Сообщение продолжает висеть непрочитанным. Кацуки даёт себе одну минуту, чтобы собрать себя воедино и выходит из комнаты. В общежитии тихо и спокойно, что совершенно не сравнимо со всей суматохой, которая происходит здесь утром, днём и вечером. Утренняя пробежка поможет восстановить привычный порядок мыслей. Умывается, одевается и готовит завтрак он будто во сне. Осознанность своих действий появляется с приходом сонных одноклассников, желающих перекусить. Они благодарят его за очередной завтрак, но он машинально хмурится и хрипит что-то оскорбительное. Как только количество человек на кухне переваливает за три, Бакуго уходит, неспособный бороться с нарастающим шумом. Головная боль пытается просверлить отверстие в его черепе — настолько сильной она ощущалась. Судьба слишком наивна, если думает, что это остановит его. Он выпивает пару таблеток, а затем выходит из общежития.

***

Если у учеников 1-А класса Геройской Академии спросить о самом спорном человеке в их коллективе, они, вероятно, назовут фамилию Бакуго. Бакуго никогда не был хорошим слушателем или рассказчиком, он часто агрессивен к остальным и кричит «Умри!» в любом удобном случае. Но именно он помогает другим понять школьный материал во время недели экзаменов. Он хороший лидер и потрясающий боец с хорошими навыками причуды. Кацуки готовит «слишком много завтрака для себя одного» каждое утро, продолжая сыпать других оскорблениями. Порой они не видят ничего, кроме его взрывного характера. Порой Бакуго и сам забывает, что он просто человек. Но когда учитель даёт новый математический пример, и никто не решается ответить, он поднимает руку с фальшивым недовольством на лице и даёт правильный ответ. В такие моменты класс 1-А Геройской Академии выдыхает спокойно, мысленно благословляя своего спасителя. А затем снова посылают его куда подальше после первых токсичных слов в чей-то адрес.

***

После уроков Бакуго выходит из школы и не обнаруживает Деку поблизости. Он пытается вспомнить сообщение зелёноволосого. «есть пару мыслей об озв. поможешь после занятий, пожалуйста?» «То есть, прямо сейчас, так ведь?» — отдалось где-то в голове Кацуки. «Ну и? Где он, черт возьми?!» — раздражение накатывало всё сильнее и сильнее. Бакуго проворчал что-то себе под нос и сел на одну из ступенек, подавляя желание пнуть пару раз мусорные баки неподалеку. Герои так не проступают. герои, в общем-то, не избивают своих одноклассников С недовольным шипением он достал телефон из кармана брюк, пролистывая блок уведомлений с недавними новостями. Среди них выделялось то самое утреннее сообщение Деку. Непрочитанное. Цыкнув куда-то в сторону, Кацуки напечатал короткий ответ. Он был мгновенно прочитан. Спустя ровно минуту из школы выбежал Мидория, торопливо извиняясь и махая руками в разные стороны. Кацуки резко встал, подразумевая, что это излишне и бесполезная трата времени. Деку инстинктивно вздрогнул и вжался, закрыв глаза. На момент они снова оказались в средней школе. Каччан вздохнул и произнёс какое-то не в характере тихое «Пошли уже», начиная двигаться в сторону тренировочного зала. Изуку с недоверием раскрыл глаза, будто ожидал чего-то более громкого и сквернословного. Что-то прояснилось в его голове, и он слегка хихикнул себе в ладонь, догоняя и сравнивая шаг с Кацуки. Бакуго может сколько угодно делать вид, что не слушает странный и долгий бубнёж одноклассника рядом, но улыбка как-то сама появляется на лице Мидории, когда он видит его искренний заинтересованный взгляд.

***

— Каччан… — раздался чей-то всхлип, — Каччан, почему… Ты не мог так просто, пожалуйста, НЕТ! — горечь чей-то потери плавно перетекала в истерику. Бакуго разлепил глаза, услышав громкие всхлипы. Перед ним на коленях лежал Мидория, время от времени стуча кулаком о землю вокруг. Его костюм выглядел иначе, чем сейчас. Приспособление на его руках казалось другим, нежели которое Кацуки видел буквально вчера. К тому же, с него свисал потрёпанный жёлтый шарф, большая часть которого была вся в крови. Сам Деку выглядел измождённым и разбитым, а причина такого его поведения всё ещё оставалась для Бакуго загадкой. Кто довёл его до такого состояния? Оглядевшись, стали проявляться и другие люди вокруг, наблюдавшие и успокаивающие юного героя. Среди них виднелись и учитель Айзава (почему-то с повязкой на глазу и протезом на ноге), и, удивительно, Монома из паралельного класса, без стыда кричавший кучу оскорблений в чей-то адрес, и его бывший наставник, Бест Джинс. Они выглядели также потрёпанно. На их лицах начинали проявляться горькие слёзы. Кацуки мог лишь удивляться тому, что он видел. Среди толпы про-героев повисло молчание, будто они отдают кому-то впереди почётную дань за хорошую службу. Будто кто-то там погиб, сражаясь до последнего вздоха. Осознание пришло не сразу. Бакуго повернулся в другую сторону, куда и был направлен взгляд большинства героев. Резко стало сложно дышать. Учащенное сердцебиение отдавалось в ушах, не давая Кацуки сконцентрироваться и проанализировать всё, что он предстало перед его глазами. Появилось какое-то глупое желание бежать.

???

!!!

Там находилась целая гора трупов. У некоторых мертвых тел не хватало каких-либо частей тела, другие выглядели как сгусток органов, мяса и кожи, нежели как человек. Самое страшное, что Бакуго узнал некоторых из них. Например, своих родителей, части органов которых перемешались в одну массу, а их распоротые тела лежали где-то рядом. Нет. Это уже слишком. Выдержать такое зрелище не по силам, Бакуго уверен, даже чертовому Богу. Его ноги подкашиваются без разрешения. Он упал на что-то мягкое, незамедлительно выкрашивая домашнюю белую футболку в кроваво-красный. Голова машинально повернулась к лицу незнакомца. Он смотрел на самого себя. Кацуки упал прямо на свой труп. Его сердце разорвано в клочья. Правая половина лица измазана кровью и исполосованная глубокими ранами. Изо рта продолжала течь ещё теплая липкая кровь. Рука плотно перевязана, вероятно, Бест Джинсом, но красные пятна уже начали проявляться на бинтах. Что-то Кацуки подсказывало, что она перемолота в кашу. Рядом лежала карточка Всемогущего, полученная им когда-то очень давно. Он всегда хранил её в кармане неподалеку. На удачу. Бакуго не мог говорить. Не мог кричать. Не мог, казалось, даже двигаться. В голове отдавались не свои мысли.

«…тогда я ещё был таким придурком…»

«…я…так хотел твой автограф…»

Пробуждение произошло слишком резко. Впечатлённый недавним сном, Кацуки не может перестать дышать и держаться за голову ещё несколько минут. Он приходит в себя лишь когда из его рук начало выходить пару маленьких неконтролируемых взрывов. Тогда и приходит неприятное ощущение холодного пота, стекающего с лица, и прилипшей к спине футболки. Руки до сих пор дрожат. Это не был первый или второй кошмар, они стали для него чем-то обыденным и само собой разумеющимся. Спать после них становилось затруднительно, поэтому Бакуго, в основном, включал приглушенный свет и учился, пока не прозвенит будильник. Либо, если сил на учёбу нет, всегда можно продолжить заполнять аналитическую тетрадку, где расписаны все слабости его соперников и всякая другая ерудна. Но, конечно же, он делает это смеха ради, не будет же он задротить прямо как Деку… Что ж, главное не вспоминать сон. Не думать о нём. Делать что угодно, но не… Этот сон был другим. Худшим из самых худших. Он был плохим, ведь всё выглядело слишком по-настоящему. Будто это не сон, а его вероятное будущее. Быть может, это такой намёк, что его мечта никогда не исполнится? Бакуго бы соврал, сказав, что не подумал о том, что это могло быть его наказание. Расплата за годы унижений и принижений других людей. Он заслужил. Он умрёт, даже не закончив академию. А его родители… — Это просто сон, зачем так загоняться… — прошептал самому себе Кацуки. — Становлюсь какой-то нюней… сильный герой не нуждается в помощи Очередная ночь прошла без сновидений.

***

Когда первые солнечные лучи дошли до комнаты Бакуго, он всматривался в тетрадку, пытаясь найти в ней какой-то скрытый смысл. Не спать несколько дней подряд было абсолютно глупым и неправильным решением. Кацуки потерял как минимум тридцать процентов своей работоспособности, что может вставить палки в колёса позже. После противного звона будильника Бакуго манерно закатил глаза и похлопал по щекам, стараясь взбодриться. День будет тяжелым и долгим. Холодный воздух бьёт в лицо. Бег на улице, безусловно, бодрит не хуже кофе. Темп постоянно сбивается. Завтрак получается слегка пересоленным, но не то, чтобы Кацуки это волновало. Главное — что-то съесть для поддержания себя в хорошем положении духа. Парочка одноклассников отмечает сегодняшний недостаток блюда, но сильно внимание на этом не акцентируют: всё-таки само наличие этого самого завтрака уже должно радовать. Бакуго всё равно запомнил. Его это по-настоящему сильно бесило, но он не мог нормально воспринимать критику в свой адрес. Он всегда запоминает все свои промахи, до самых малейших деталей, обещая себе больше никогда не провалиться. Всё должно быть идеальным. Даже если это, как ни странно, обычный завтрак… Но, в общем то, он не обязан готовить завтрак на всех. «Пф, они тут все помрут с голоду без меня», — проносится в голове Бакуго, когда он выходит из общежития.

***

— Снег что ли скоро пойдёт… — прошептала Джиро. Одноклассники, сидящие рядом и о чём-то болтающие, разом обратили на неё внимание. — М? Только недавно шёл, зима ведь, — Каминари искренне не понимал, к чему вела его подруга. — Э? — Кьёка тут же осознала насколько нелепо звучала её фраза. Она слегка покраснела, но сразу же пришла в себя. Одноклассники продолжали странно на неё смотреть. — Я про… — она наклонилась ниже и поднесла руку к губам, начиная шептать. — Вам не кажется, что Бакуго какой-то…ну, знаете, не такой взрывной, как обычно? — Думаешь? Да вродь всё такой же, никто его не бесит, вот он и сидит спокойно! — Денки проигнорировал попытку Джиро сохранить их разговор в более-менее секрете, разговария своим обычным тоном. Киришима и Сето вместе кивнули, соглашаясь с Каминари. — Ага, Бакуго не стал бы просто так прикапываться к людям. Он же не задира какой-то, — Эйджиро звучал уверенно и громко. Все в классе услышали его слова. Мысленно каждый начал делать обратный отсчет. 3…2…1…!!! Ничего не произошло. Кацуки сидел на своём обычном месте, заполняя что-то в тетради. Кажется, он не был заинтересован в орущих одноклассниках, а поэтому полностью игнорировал любой звук, относящийся к ним. Каждый вернулся к своим делам, почти сразу же забывая о неначавшейся словесной перепалке. Односторонней, конечно же. — Чувак, ты только что избежал смерти. Тебе повезло, что он ничего не услышал, — Каминари радовался так сильно, будто это его чуть не взорвали заживо. Бакуго всё слышал. К сожалению, он не мог сказать, что Киришима прав. Ведь он задира. Самый настоящий задира. Мидория посмотрел на Каччана и печально вздохнул.

***

Уроки в Академии прошли как в тумане. Благо, весь пройденный материал записан в тетради, и у Бакуго не будет проблем с учебой. За этот огромный день голова нещадно болела, будто прося о помиловании. Кацуки не идиот, он находится на грани уже длительное время и для сохранения себя в рассудке и более-менее тонусе ему просто необходим отдых. Он обречённо вздыхает, глядя в экран смартфона. По расписанию после уроков у него дополнительные курсы для пересдачи экзамена на временную лицензию. Это ещё часа два-три в полнейшем напряжении. Что за жизнь. Вспоминать, что ходит он туда только по своей вине как-то не хотелось. (просто не хотел разочаровываться в себе лишний раз) В прочем, на этих курсах он может почерпнуть для себя что-то новое. На одном провале жизнь не заканчивается. Кацуки же не какой-то там слабак. — Каччан… Его сны — это не реальность. Это всего лишь образы в его переутомленной голове. Правильно, да, он ведь точно не умрёт, и его родители не умрут, и его одноклассники будут живы, все будут счастливы. Бакуго сильный, он всех защитит и победит. Он Герой. Он… — Каччан! Бакуго повернул голову к источнику шума. Около него, нахмурившись, стоял Деку, что-то бормоча себе под нос. — Чего тебе? — отчасти сохраняя свою обычную манеру общения, произносит Кацуки. Мидория отвлёкся от своего бубнежа и мельком вздрогнул, увидев красные глаза, смотрящие прямо на него. — Ты резко остановился посередине дороги и начал смотреть на выключенный телефон. Стоял так около двух минут… — по голосу было очевидно, что произошедшее озадачило Изуку. Должно быть, Бакуго правда устал, раз на пару минут как-то смог отключиться от внешнего мира. Он утомлённо провёл ладонью по лицу, стремясь прийти в себя. — Не важно, — пробормотал Каччан и пошёл дальше, стараясь как можно быстрее забыть свой маленький казус. Хорошо, что никто не увидел. За спиной слышалось мягкое «Тебе бы отдохнуть пару часов». Бакуго обещает себе лечь раньше.

***

Протяжный смех доносится до ушей Кацуки. Он открывает глаза, слегка массируя их пальцами рук. Солнце норовит выжечь глаза. Жарко. Перед ним Средняя Школа Орудера. Ученики спешат домой, разговария о всяких мелочах. О своих мечтах, страхах и будущем. Статисты-друзья кричат что-то ему в спину. Подойти и, не дай бог, рассердить опасного парня никто не решался. Убьёт же ещё. Бакуго повернулся к ним и сказал что-то про забытые вещи в кабинете. Школа не хотела отпускать его, какое-то чувство просило остаться. Он непрерывно смотрел на крышу. Глухое «плюх» привлекло внимание всех, кто ещё не успел уйти далеко от школы. Раздался девчачий крик и множественные просьбы вызвать скорую. Повернув голову на странный звук, он увидел тело Деку в луже крови. Руки и ноги находились в неестественном положении, завернутые в противоположные стороны. На его лице сияла жуткая улыбка. Неживые глаза смотрели прямо ему в душу. Обуви не было. «…существует способ, который может оказаться очень эффективным если ты хочешь стать героем…» «…сделать прыжок веры с крыши, изо всех сил веря, что у тебя появится причуда в другой жизни!» Кацуки часто моргает, желая, чтобы это всё было просто сном. Тяжелое чувство вины навалилось на него слишком внезапно. Ехидный смех становился всё громче и громче. Школьники, только что паникующие от внезапного самоубийства, затихли. Все они смотрели Бакуго прямо в глаза и перешептывались между собой. «Кажется я слышала, как он говорил этому бедняжке спрыгнуть с крыши» «Ты не знаешь? Он и его компашка издевались над ним долгие годы» «Какой ужас, а это не он собирался поступать в Геройскую Академию?» «И кто же будет его следующей жертвой? А вдруг я!» — Нет, я не… — начал оправдываться Кацуки, но ком в горле не давал ему продолжить. Он знал, что говорил, но не думал о последствиях. Их реакция совершенно нормальна. Повернув голову обратно на труп, локация сменилась. Он находился на кладбище. День такой же солнечный и яркий. На могиле выгравировано «Мидория Изуку» Его мама, Мидория Инко, сидит рядом на коленях, молясь и рыдая навзрыд. Подойти к ней и выразить свои соболезнования было бы крайним невежеством. Голос в голове нарастающим шумом гласил:

ты доволен, Кацуки?

Нет. Нет, он в отчаянии. Он изменился. Он стал лучше. Мидория простил его. (он даже не просил прощения) Он ужасен. Это просто сон. Просто сон. Не реальность. Не правда. Ложь. Обман. Иллюзия. Изуку жив. Кацуки просыпается в холодном поту. Ещё не полностью придя в себя, он падает с кровати и еле как доползает до ближнего угла комнаты, садясь и обнимая руками колени. Время проходило незаметно быстро. Первый час, второй, третий… Прошло 10 минут (часов? секунд? дней?). К черту сон. Терпеть это было невозможно. Вспоминать то время было очень больно. Образы сна картинками мелькали перед глазами уставшего Бакуго. Как только дрожь в его теле прошла, он достал огромную кучу тетрадей, учебников и других листков с одной из полок. Его решением было заменять негативные мысли учёбой. Если он не может спать, то он будет учиться. Развиваться. Анализировать. До полного изнеможения. На ухо кто-то пугающе шептал. — ты убил меня ;) — злодей =) Сколько бы раз Кацуки не оборачивался, никого не было. Зловещая фигура пряталась в тенях комнаты, кривовато улыбаясь, пока не стало светать. Утренние лучи слепили сонные глаза. — Солнце…?! Ещё же рано, черт… — Бакуго резко встал, желая узнать точное время. На момент в глазах потемнело, но это его не остановило. Еле как добравшись до телефона и включив его, предварительно поморщившись от яркого экрана, он наконец-то смог узнать который час. Сил на привычную утреннюю ярость не было. Блондин вздохнул, проверяя будильник. Никаких будильников установлено не было. Ах, кажется такой знакомый гнев начинает вырываться наружу. Кацуки совершает все утренние процедуры с излишней агрессией, вспоминая все самые скверные оскорбления, которые только мог придумать его мозг. Но самым ужасным было одно: все его одноклассники только что проснулись, так и норовя своим шумом добить больную голову Бакуго. Громкие звуки сильно мешают его концентрации утром. Завтрак в этот раз вышел на скорую руку. На готовку чего-то серьёзного не было ни сил, ни времени. Съев половину порции, Кацуки не смог выдержать гул на кухне и вышел из общежития.

***

Практику в Геройской Академии любили все без исключений. Это шанс показать свои силы и тактическое мышление в настоящем бою, становясь всё ближе и ближе к профессии Героя. Бакуго не был исключением, но, увидев, что сегодня по расписанию очередная практика, он чуть не взорвал свой телефон. Его работоспособность едва ли доходила до 50 процентов и ему трудно даже концентрировать внимание на обычных уроках. О постоянном использовании причуды и речи не шло. Если он упадёт в обморок, то это станет настоящим позором. Они поймут, что он слабый. Что ж, Бакуго бы не был Бакуго, если бы не совершал невозможное. Он всегда выкладывается по полной. Мидория долгое время ломал себе кости и всё равно становился выше. Разве Кацуки хуже? Вообще-то… Ни разу не хуже. — Бакуго-о-о! Аууу! Урок скоро начнётся, а ты ещё не переоделся, давай быстрей! — Минета махал руками перед его лицом, чуть ли не тыча пальцами в лицо. Ещё пара человек поддакивало рядом, также активно жестикулируя. Блондин фыркнул и сказал что-то в своём стиле, чтобы от него быстрее отстали. Народ около него сразу разошёлся. Стали слышны шепотки. «Вот вроде думаешь, что он добрый парень, беспокоишься, а он только ругается. Пф!» «Минета, ну сам же понимаешь, Бакуго — это Бакуго, он…» В прочем, они были правы, урок действительно скоро начнётся. Стоит поспешить и взять себя в руки.

***

Каждую неделю, когда заканчивались какие-либо продукты, 1-А класс собирал небольшую группу людей, и они ходили в ближайший от Академии супермаркет. Список покупок обговаривался всем классом, а затем понемногу сокращался, если какие-то вещи спорные или странные. Эта неделя не стала исключением. Компания подростков под командованием Ииды распределилась по всем отделам магазина, дабы быстрее прийти обратно в общежитие и отдыхать заслуженные пару часов. Бакуго после практики чувствовал себя как зомби. Честно говоря, он даже не понял, как оказался вместе со всеми. Просто вдруг осознал, что находится не на уютном диване, глядя в потолок после адских занятий, а у каких-то полок в супермаркете со списком продуктов в телефоне. От чрезмерного использования причуды руки до сих пор сводило судорогами. Мысли путались и не давали спокойно оценить ситуацию. Это на самом деле достаточно плохо. Он сознательно доводит себя до истощения. Так дело долго идти не может, если он не исправит ситуацию, для него всё закончится обмороком и постельным режимом на несколько дней. Кацуки снова обещает себе лечь раньше, где-то глубоко затаилось огромное желание поспать без единого кошмара. — Каччан… — тихо позвал его Мидория. Как только он увидел, что его слушают, то продолжил. — Каччан, ты не обязан ходить с нами. — Э? — Бакуго поднял бровь, вопросительно глядя на Деку. — Ты щас что имел в виду, задрот? Это должно было прозвучать угрожающе, но получилось как-то…убито. Мидория недоволен услышанным. Жалко его? — Ты…как бы сказать… — на мгновенье он действительно о чём-то задумался. — О! — Изуку ударил кулачком по ладони. — Ты выглядишь как тот самый злодей из классического сериала про Всемогущего, который ещё- — Что это за сравнения такие?! Сдохнуть хочешь?! — Каччан, не угрожай другим смертью. — Я понял о чём ты! Вообще не похож! — он взглянул на своё отражение в экране телефона. — Наверно… — уже намного тише произнёс Кацуки. Каччан хмыкнул и отвернул голову в противоположную от Деку сторону, пробормотав будто только для себя: — Напокупают ещё всякой всячины без присмотра… Мидория многозначительно улыбнулся и начал хихикать, забирая корзину случайно набранных продуктов из рук Кацуки, при этом игнорируя все его слабые попытки нагрубить. Внезапно сзади появился Иида, активно махая руками в разные стороны. — Бакуго-кун! Ты взял нашу классную карту для расходов. Мы все ждём тебя на кассе, — четко проговорил Тенья. — Мидория-кун, как раз тебя искали. Идём! Какая ещё карта? Когда он её забирал? Блондин не подал виду, что чего-то не знает и быстро пошарился по карманам, ища ту самую карту. Она действительно оказалась у него в кармане. Странно, он совсем не помнит, как положил её туда. — Я оплачу, а вы ждите пока на улице. Нечего топтаться у выхода, другим мешаете зайти, — в своей манере кинул Бакуго остальным. Они согласились и без лишних слов вышли, болтая о своём. Он же встал в очередь у кассы. С улицы доносились чьи-то знакомые голоса. — Хо, Мидория! Эт' ты что ль! Давно не виделись. — Мидория, привет! Изуку только странно закопошился на месте. Ребята рядом начали спрашивать о том, кто эти люди. — А, ну…знаете…это… Бакуго оплатил покупку и вышел из магазина с двумя полными пакетами. Он поднял взгляд на тех, кто только что говорили что-то Деку. Лучше бы проигнорировал и прошёл дальше. То-то же их голоса показались знакомыми. Это были его старые друзья-статисты. Два идиота-брюнета, что подсасывались к Бакуго как какие-то пиявки, когда они все учились в средней школе. Он даже имён их не помнит. Один из них выглядел обычным, у другого же причуда на лицо: его длиннющий палец сложно не заметить. Кажется, они приставали к Мидории, что-то у него спрашивая, но затем увидели его, Кацуки, и отпустили зелёноволосого. — Кацуки! Братан! Всю усталость разом сняло. Сейчас он скорее раздражён, и это чувство растёт с каждым их шагом к нему в геометрической прогрессии. — Кацуки, — начал длинноволосый, — Давно тебя не видели! Только смотрели по телеку, когда тебя похитили. А говорят, молния два раза в одно место не бьёт, ха-ха! Они что ли нарываются? — Кацуки, эт' че твоя новая свита? Ещё и Мидория здесь, хех. Вот черт, они сейчас испортят абсолютно всё. Мидория быстро понял, что вскоре может произойти что-то непоправимое. Он, безусловно, любит 1-А класс, но они могут принять эту информацию слишком категорично. Его это никак не коснётся, но Каччан… Остановить их не получилось. — Черт, Кацуки, чет он выглядит каким-то счастливым. Может, как в старые времена, а? Его походу скок не пинай, не бей, он не исправится. Прав ты наверн был, стоило ему с крыши сигануть ещё тогда. — Ага, ага! Да и выпендривается много слишком, чуть у тебя заслуженное место на спортивном фестивале не забрал! Молчание. Убийственное настроение сменилось полным отчаянием. Пакеты упали на асфальт. Ай. Сердце закололо. Желудок мигом свело. Бакуго схватился за живот, придерживая одной рукой рот. Ужасно тошнит. Все смотрят на него с ужасом. Из мыльной картинки он рассматривает силуэт Деку, держащийся рядом с ним. Он, кажется, пытается объяснить всё своим друзьям. Они не слушают, продолжая сыпать его вопросами. — Он что, издевался над тобой, Мидория? — Бакуго желал тебе спрыгнуть с крыши? На полном серьёзе? — Чего мы ещё о нём не знаем?! Все перекрикивали друг друга, напрягая Изуку и буквально заставляя вспоминать прошлое. Он отвечает, максимально смягчая вопросы. Но не врёт. В какой-то момент слёзы сами потекли из его глаз. Кацуки сделал глубокий вздох. Он знал: прошлое рано или поздно настигнет его. Это было лишь вопросом времени. И когда-нибудь про всё это узнали бы его одноклассники. Но не сейчас. Ещё рано. Бакуго сам был не готов. Но он решил смириться. — …Да, всё правда, — из остатков сил сказал Кацуки. — Я, — он сглотнул, вдыхая и выдыхая. — Я издевался над ним и желал… А вот это говорить было невозможно. Боже, его сейчас вырвет прямо здесь. Блондин самым быстрым своим шагом ушёл от них, даже не пытаясь разбирать всё, что кричали защитники Мидории. Бакуго никогда не был так счастлив, когда увидел общежитие. Забежав внутрь, он сразу же завернул в туалет. К счастью, там никого не было. Его стошнило. Но мерзко было от себя самого. Пока он пробирался через гостинную, чтобы подняться на свой этаж, в дом успели зайти оставшиеся одноклассники. Целая толпа скопилась у одного только Мидории, который продолжал плакать до сих пор. Кто-то ткнул на него пальцем. Остальные разом повернулись в его сторону. Прямо как в кошмаре. Общий шум давил на голову. Бакуго взглянул на Изуку. Тот смотрел ему в глаза и отрицательно качал головой, снова давая волю слезам. Каччан манерно фыркнул и скрылся за поворотом, держась за голову. Ночь обещает быть долгой. Недавнее обещание выспаться само затерялось во всей суматохе. Бакуго заходит в комнату и впервые запирает её на замок. После щелчка ноги как под гипнозом перестали держать бренное тело на ногах. Он падает на пол, опираясь на дверь. Мыслей нет. В его голове тишина. Всё, что он слышит — это лишь собственное дыхание и биение сердца. Мыслей нет. Он начал с отрицания. «Сдались мне эти клоуны. Я сам добьюсь всего» — прозвучало в голове. Ему никто не нужен сейчас и никто не нужен был. Он с детства был лучшим, окружённый статистами. Ничего не изменилось. Он всё ещё лучше. Какие-то идиоты не смогут изменить его цели и мечты. Ярость, накопленная за всё это время, начала выходить наружу. Он больше не может сдерживаться. Хуже уже не будет. Прилив сил позволяет Бакуго гневно встать на ноги. Он пинает маленький кофейный столик. Раздается пронзительный грохот. Бардак на полу заставляет Кацуки ещё сильнее разозлиться. Из его ладоней вылетают небольшие искры. На лице самая свирепая гримаса. — Да мне вообще! — он пинает предметы около себя, ещё больше захламляя комнату. — Никто! — Бакуго рвёт какие-то журналы и кидаёт всё на пол. — Не нужен! — его ладони постепенно нагреваются, освещая комнату. Стук в дверь. — Каччан! Ты в порядке? Пожалуйста… Это Деку. Бакуго сделал глубокий вздох и встряхнул руками. Он посмотрел по сторонам, с отвращением рассматривая весь беспорядок. Даже через дверь было слышно, как Мидория бубнил что-то адресованное Кацуки. Силы снова покинули его. И слова не вымолвить. — Мидория, не подходи сюда, здесь опасно! — Мидория, скорее всего Бакуго сейчас очень зол и может навредить тебе. Мы просто не хотим, чтобы ты снова страдал от него. Что… — Иида… Тодороки… Нет, вы не… Он бы не- — Идём, Мидория! Топот прекратился. Тишина. Бакуго может навредить? Он правда может? Конечно может. Чертово хулиганьё. Одиннадцать лет Изуку терпел обидные слова и издевательства. Всё, что происходит, Кацуки заслужил. «…сделать прыжок веры с крыши, изо всех сил веря, что у тебя появится причуда в другой жизни!» Прыжок веры с крыши. Он испортил ему жизнь. Вся его неуверенность и низкая самооценка результат усилий Бакуго. Мидория правда мог прыгнуть в тот день. Он выглядел ужасно расстроенным и подавленным. Недавний сон всплывает в памяти, показывая улыбающийся труп подростка в крови. Что-то серьёзно переклинивает в голове. Голова становится очень тяжёлой. Привыкший к темноте взгляд затуманивается. «Я опасен» — кричат мысли. «Я могу навредить людям своим существованием». Я должен уйти. Срочно. Руки чертовски сильно дрожат. я так не могу, нет, нет, нет, мне нужно… В груди что-то неприятно покалывает. Бакуго, еле управляя руками, хватается за сердце и обнимает себя. Оно стучит как бешенное, в висках. я не герой, не герой, не герой, не герой, не герой… Бакуго окончательно падает на пол, судорожно вздыхая. Ему не хватает воздуха. Вздох. Вздох. Вздох. Паника нарастает всё сильнее и сильнее. В глазах одна всепоглощающая чернота и ничего больше. Кацуки сжимает свою футболку в районе груди и пытается приподняться. Провал. Он снова падает на пол. я не… я не могу дышать, дайте…я должен уйти отсюда, я не герой… Телефонный звонок. Бакуго сквозь панику слышит свой рингтон. Он сосредотачивается на музыке, сохраняя более-менее спокойный ритм дыхания, чтобы взять трубку. Из телефона доносится успокаивающе-бодрящий голос. — Наконец-то, черт возьми, ты взял эту трубку! Я звоню тебе уже пятый раз, не стыдно?! Родной крик матери восстанавливает порядок в голове Кацуки. Но, видимо, не до конца, ведь единственное, что он сказал, было не-в-характере испуганное «…мама…». И это действительно до чертиков напугало Мицуки, потому что её сын не называл её «мамой» с десяти лет. — Кацуки?! Ты в порядке?! Что-то произошло, Кацуки, отвечай! До него быстро дошло, что он только что произнёс. Стало не по себе. Когда всё пошло не так? Почему его мать так пугается от одного лишь слова? Неужели он был таким мудаком всю свою жизнь? Из динамика всё ещё слышны крики старшей Бакуго. Кацуки желает нагрубить и забыть всю эту смущающую ситуацию раз и навсегда, но осознаёт, что не может произнести ни слова. Он завершает вызов и ощущает себя самым противным человеком в мире. Слова, проговорённые в панике, убивают его. — Да что я, блять, несу?! Успокойся, идиот! Что за наитупейшие мысли, а?! Бакуго делает глубокий вздох. Выдох. Он садится на кровать, зарывая руки в свои жесткие и колючие волосы. Кружится голова. Неприятно. Кацуки медленно поворачивает голову и всматривается в своё отражение. Гляделки продолжались всю ночь. И не единой мысли не пришло в его голову. Кромешная пустота. Он, вроде как, должен бояться. Ему должно быть страшно, всё-таки целый класс ополчился против него, а значит его мирной школьной жизни конец. Почему-то он чувствует облегчение. Будто таким образом он сможет хотя бы частично искупить вину. Очередная бессонная ночь. — Рассвет…? — без какого-либо пыла проговаривает Бакуго. — Нужно собираться, — ему приходится прилагать много усилий чтобы удержаться на ногах. Правильно. Не стоит долго зацикливаться на всей этой ситуации. Продолжаем держаться первоначального плана. Утренняя пробежка поможет восстановить привычный порядок мыслей. Кацуки приходится остановиться на втором круге вместо привычных десяти, когда бок начинает неприятно колоть. Неправильно дышал? Проехали. Он бредёт по коридорам и комнатам как во сне, стараясь следовать своему обычному распорядку дня. Благо, сейчас остальные одноклассники продолжают спать и не отвлекают Бакуго своей…болтовнёй. И нет, он не подслушивает, что о нём говорят, просто хочет быть уверен в своём доминировании над остальными. Заходя в свою разгромленную спальню, Кацуки не специально игнорирует активно вибрирующий телефон на столе, лишь отмечая для себя, что стоит убраться и не разводить беспорядок. Время позавтракать. Он приготовил кучу подгоревшей и пересоленной мерзости. Бакуго смотрел на неудачный завтрак, но перед собой видел только свой очередной провал. Он снова облажался. Теперь даже самые базовые навыки готовки были ему недоступны. почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? почему? Он должен закипать от ярости, но её, как ни странно, не было. Никаких злых оскорблений не появлялось его голове, он не хотел рвать и метать тут и там. Кацуки был…

пустым

Бакуго помыл всю использованную посуду и выкинул омерзительную пищу в дальнюю мусорку. Готовить что-то другое нет ни времени, ни уверенности. Посидеть на диване в гостиной перед уходом стало его ошибкой. Нужно было сидеть в комнате и выходить через окно. Так уши не буду непроизвольно подслушивать чужие разговоры, отвлекающие его внимание. «Ты посмотри-ка, какой поганец. Как раскусили его, так сразу перестал из себя добрячка строить» «Я думала, он стал лучше. Видимо, это было ошибкой» «Он вообще собирается извиняться?» «Черт, я не думал, что он…» Время. Пора идти в школу. Всё-таки он герой. В будущем станет одним из лучших. Герой… Геройская академия предстала перед ним. Глаза, как назло, слепятся от света, и Бакуго видит ни что иное, как Среднюю Школу Орудера. Совсем не смешно. Кацуки слишком устал, чтобы пошатнуть свою гордость. (гордость? чем ты гордишься? своими провалами?) Кацуки боится идти туда, в их класс, и изображать из себя невесть что. Он не хотел, чтобы так произошло. Он заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. заслужил. Какой же он слабак. Посмешище. Кто-нибудь, скажите уже ему это. Он продолжает жить в своих грёзах и мечтах. Поплачь. Теперь ведь ты так решаешь свои проблемы. Зачем усердно работать над результатом, если можно истерить и ничего не делать? Бакуго очнулся от своих мыслей, когда прозвенел звонок. Уроки давались сложнее обычного, но это не было большой проблемой. Его одноклассники тоже не вели себя как-то открыто озлобленно, видимо, решили устроить ему всеобщую молчанку или типа того. Это было хорошо. В идеале им стоило рассказать о Бакуго учителям и директору, чтобы того наказали либо переводом на другой факультет, либо чего похуже. Но не исключением из школы, всё-таки Кацуки один из подающих надежду первокурсников. Они этого не сделали. Причины нет. Будто делают одолжение. В общем, никто не разговаривал и даже близко не подходил к взрывоопасному мальчугану. Он осознал это очень даже быстро для своего состояния и поддержал затею, не пытаясь заводить разговор. Бесила лишь одна маленькая деталь. Деку. Этот задрот единственный пытался идти на контакт со своим другом, что на самом деле в его характере, но то, как на это реагировали одноклассники… Они читали ему нотации, что так делать не нужно и он может пострадать. Будто его мамочки, они чуть ли не укутывали Мидорию в одеяло, только бы защитить «бедняжку» от такого злого-презлого Бакуго. Такого отвратительного отношения к однокласснику он ещё нигде не видел. Даже избиение казалось лучше, чем то, что происходило сейчас. — Мидория, мы знаем, что ты очень добрый, но Бакуго должен понять…- Изуку прерывает его, кем бы он ни был, и пытается возразить, но его тут же перекрикивают. Шумно. шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! шумно! Звонок. Бакуго честно пытается вникнуть в тему урока и даже пишет конспект, дабы ничего не забыть. В какой-то момент он осознал, что постоянно смотрит на настенные часы, ожидая конца дня. Он чувствовал себя…странно. Кацуки всю жизнь провёл за изучением и анализом себя и других, постоянно совершенствуясь и не давая себе ни минуты отдыха. Но сейчас ему ничего из этого не хотелось. Бакуго не хотел что-то учить, осознавать, выяснять. Не было никакого желания двигаться вперёд. Не было желания даже корить себя за бездействие. Скоро пройдёт. Бывало уже такое. Вот он сейчас помучается немножко, почувствует себя героиней мелодрам, а затем с новыми силами пойдёт в бой. — Пшш! Каччан! — чей-то шёпот доносится из ближайших декоративных кустов. Когда он оказался в столовой? Неужели уже галлюцинации? Стоит ли начинать пить таблетки или… — Каччан! Ну же, ты же заметил меня! Я здесь! — шёпот настойчиво продолжал нести какую-то непонятную ересь. Посмотрев в сторону звука ещё раз, он замечает сгорбившегося рядом Мидорию, постоянно оглядывающегося то по сторонам, то назад. Бакуго слегка дёрнулся от испуга, на рефлексах подняв руки в защитном жесте. — Это что ещё… — он прорисовывает в воздухе круг пару раз, имея в виду положение Изуку, — вот это всё? Чего ты тут забыл? — Не хочешь мой кацудон? Что вообще сейчас происходит? — Что… Признавайся, чего удумал, задрот? — Ты не ел ничего с утра, а теперь сидишь здесь и смотришь в никуда. На тебя странно смотрят. — Мне плевать. — Я знаю. Молчание. — Так…ты будешь мой кацудон? Я могу посыпать его острыми специями, если ты хочешь. Бакуго посмотрел на тарелку одноименного блюда. Подташнивает. Обед только усугубит положение. — Нет, — он делает долгую паузу. — Не нужно. — Они не давали мне пройти к тебе, ты сам слышал, наверное… В общем, я прячусь от них, — прояснил ситуацию зелёноволосый. Каччан молчит, будто бы и не слышит слов Мидории. — Ты не заслужил всего, что происходит. — Заслужил. Рано или поздно…это бы случилось. — Ты изменился и заслужил прощение, а не вот это всё, — солгал Деку. — Тебе кажется, — сказал правду Кацуки. Бакуго резко встаёт и уходит, ставя точку в разговоре. Быть может ты меня простил. Но я себя — нет. Учебный день как-то сам заканчивается, проносясь мимо блондина. Он осознаёт масштаб проблемы. Он потерян в пространстве. Совсем не ощущает себя собой. С этим надо что-то делать. Времени ждать нет. Его одноклассники — его соперники. Они все развивают свои причуды каждый день. Бакуго тоже должен этим заниматься. Он понимает, что у него нет сил. По крайней мере, весь пройденный материал записан в тетрадях, и у Бакуго не будет проблем с теорией. Он заглядывает в одну из тетрадей. Страницы неуклюже исписаны и помяты. Корявым почерком выведено несколько цифр и букв, но что именно это значит всё равно остаётся загадкой. Фыркая пару раз, Кацуки плетётся до общежития и пытается вспомнить сегодняшний распорядок дня.

***

Вся эта ситуация с самого начала была ужасной, но Мидория и подумать не мог, что станет ещё хуже. Всё, что произошло было лишь недоразумением, которое никто не даёт ему исправить. Эти «друзья» Каччана в одно мгновенье испортили весь прогресс, что был достигнут на протяжении месяцев. Друзья Изуку, его одноклассники, не дали даже объясниться толком. Стоило им услышать подтверждение своих слов от самого Бакуго, их будто заклинило. Только так можно объяснить их слепоту, не позволяющую увидеть полную картинку. Кацуки произносил те самые слова чуть ли не плача, схватившись за живот. Он не успел договорить, убежал в сторону общежития, и никто не побежал за ним. Каччан выглядел невероятно болезненно. Ему, вероятно, нужна была помощь. Изуку старается обратить на этот факт внимание, но его не слышат и просят рассказать больше подробностей, будто сказанного им до сих пор не хватает. Они говорят что-то гадкое про Кацуки, и у Мидории что-то скрутило в животе. Он начинает полностью осознавать величину образовавшейся проблемы. В какой-то миг Изуку даже рад, что его друг детства ушёл и не слышал всё то, что о нём говорили сейчас. Каччан мог сколько угодно притворяться, что его не волнует чужое мнение. Изуку знал наверняка — его волнует. Очень даже волнует. Зеленоволосый пытается представить взгляд Бакуго, услышавшего этот их разговор, и из глаз начинают течь слёзы. Совсем расклеился. У него не должно быть такое выражение лица. Не у его кумира. Услышав тихое хлюпанье, его друзья оборачиваются к нему и обеспокоенно вертятся вокруг. Мидория сквозь слёзы пошёл в общежитие, не желая больше находиться на месте «преступления». Но зайдя в их временный дом, они как раз таки наткнулись на Бакуго, выходящего из туалета. Изуку, увидев его, снова начал плакать. На его лице буквально всё написано: «Я заслужил, в этом ничего плохого». А взгляд будто прямиком из недавних мыслей. Что же они натворили. Мидория честно и усердно старался убедить ребят, что всё не так, как кажется на первый взгляд. Он пытался объяснить ситуацию. Они продолжали игнорировать его слова, официально объявив свою новую позицию по отношению к Бакуго. «Хулиганы должны получить по заслугам». Конечно же, никто не собирался издеваться над Кацуки, ведь тогда они и сами не лучше «хулиганов». Это была просто всеобщая молчанка. Проверка на прочность, так сказать. Прошло довольно много дней с начала бойкота. Каччан быстро раскусил их затею, даже не пытаясь ворваться в разговор. Вся атмосфера в классе изменилась, хотя, казалось бы, всего один человек перестал контактировать с остальными. Мидорию пугал тот факт, что где-то глубоко внутри он действительно был рад всему произошедшему. наконец-то он поймёт, каково было мне Подобные мысли приводили в ужас. Изуку отмахивался от них как страшный сон. Каччан давно изменился и, очевидно, упрекает себя в ошибках прошлого. Зелёноволосый в очередной раз подходит к своим друзьям. Он смотрит на них уверенно, и они сразу поняли, о чём будет идти речь. Взгляд нахмурился. — Мидория, нет, — начинает Мина. — Это всё выходит из-под контроля. Мы- мы не можем так это оставить! — Мы знаем, что Бакуго — твой бывший друг детства, но он издевался над тобой! Он бы никогда не видел свои ошибки, понимаешь?! — подхватывает Джиро. — Он всё ещё мой друг детства! Не вам решать за меня. То, что вы делаете, неправильно и я отказываюсь принимать участие в этой молчанке. — Но Бакуго опасен! — Каччан давным давно всё понял! Он корит себя за всё, что было, и пытается измениться! — Откуда ты это знаешь?! — крикнул кто-то из толпы. — А откуда вам знать, что он никогда не видел своих ошибок? — повисло молчание. — С меня достаточно. Мидория повернулся спиной и ушёл в свою комнату. Он всё сделал правильно.

***

Голова гудит. Горло сдавливает. Руки дрожат. Стук сердца отдаётся во всём теле. От упоминания еды скучивает живот. Ноги почти не держат остальное тело. Он снова облажался. Бакуго надеялся на сон без сновидений. Никаких кошмаров и ночных похождений, лишь отдых, отдых и отдых. Он опоздал. Кацуки всё лежал и лежал, лежал и лежал, лежал и лежал, но сон не приходил. Он покинул его, попрощался и даже не пообещал вернуться. Ему плохо. Дни, недели, месяцы, года, века…быть может парочка секунд или минут. Время всё шло и шло, затягивая Бакуго в какую-то воронку из событий. Всё казалось одним большим сном. Он спит? Блондин открывает глаза. Перед ним сидит девчонка-неведимка и записывает что-то в свою тетрадь. Учитель-герой что-то объясняет на доске, требуя всеобщей концентрации. Моргнув, Кацуки видит перед собой столовую и кучу студентов. Громкие звуки давят на виски. Деку маячит где-то рядом и ест свой любимый кацудон, с каждым укусом прикладывая ладошку к щеке и пища от радости. Он что-то ему говорит. Разве все в классе не устроили бойкот? Почему главный его член сидит тут и просто… Теряет то время, которое мог бы провести вместе со своими друзьями. Вновь чернота. Тихо. Это сон? Веки размыкаются. Ничего не видно. Глаза постепенно привыкают, и Кацуки узнает очертания своей комнаты в общежитии. Но вскоре всё снова покрывается тёмной пеленой. Теперь по-настоящему. Последнее, что он слышит — это глухой звук удара об пол.

***

Мидория смотрел на Бакуго и голос разума кричал: «Что-то не так». Действия его друга детства не стали разом странные и нестандартные, он менялся постепенно и незаметно. Кацуки день за днём становился более мрачным, потеряв весь свой пыл. Сначала Изуку считал, что блондин наконец-то оттаял. Его «подрывы» больше не были слышны через каждые 5 минут и он даже готовил всем завтрак. Хотя его характер всё равно в большей степени оставался таким же, изменения были на лицо. Как же Мидория ошибался. Спустя время на лице Бакуго стали появляться круги под глазами, а его действия становились более интуитивными, чем осознанными. Он перестал кричать на одноклассников, просто отмахиваясь или вообще игнорируя их гул. Иногда Каччан мог зависнуть на одном месте. Просто так. На его лице при этом была гримаса то ли боли, то ли отвращения. Спустя несколько недель Изуку вдруг осознал, что скучает по его детским оскорблениям. От них не было неприятно, зато Кацуки мог почувствовать себя лучше. Всё-таки, у него всегда была низкая самооценка. Но он молчал, почти никак не контактируя с остальными, а круги становились всё больше и темнее. Повод для беспокойства. На практике Мидория еле еле уговорил Всемогущего поставить их в пару. Просто чтобы контролировать ситуацию и не дать Каччану чувствовать себя ещё хуже. Вероятно, если бы он потерял сознание прямо там, на поле боя, то в последствии думал бы о своём «позоре» до самого выпуска. Он точно не досыпает лишние пару часов. А дальше всё пошло по наклонной. После раскрытия издевательств над Изуку, Бакуго окончательно перестал быть прежним собой. Он жил на автопилоте. Мидория не мог не заметить: Кацуки почти ничего не ел. Попытки его накормить ни разу не срабатывали, что прибавляло тревоги. Но словами заставлять его действовать было бесполезно, он совершенно ничего не слышал, лишь изредка покачивая головой, делая вид, что действительно слышит и внимательно слушает. Ещё и одноклассники постоянно маячали перед носом, беспокоясь о безопасности своего друга. О ком на самом деле стоило беспокоиться — это о Каччане! Но никто не видел этого. Они видят в нём лишь страшного парня, который желает другу спрыгнуть с крыши. Поэтому Мидория пытался открыть глаза остальным. Не получилось. Время действовать. Если они не помогут, то Изуку постарается обсудить всё с Кацуки тет-а-тет. Утро. Бакуго всегда встаёт раньше, чтобы размяться и отправиться на пробежку. Мидория ждёт блондина у его же комнаты. Никто не выходит. Тихо. — Каччан? Ты спишь? — спрашивает Изуку. В ответ лишь тишина. — Я, эм…я зайду? Никто не ответил. Вздохнув, Мидория раскрывает дверь. Повсюду разбросаны тетрадки и прочие вещи. На Каччана-перфекциониста не похоже. Бакуго лежит на полу около одной из тумбочек. Не встаёт.

***

Звонок в Геройской Академии уже давно прозвенел. С явным опозданием Айзава заходит в класс, оглядывая всех присутствующих. — Иида, где Мидория и Бакуго? — сморщив брови, спрашивает учитель. Если они снова завязали драку, то простым отстранением от школы на пару дней они не отделаются. По классу пошли нервные шепотки, несмотря на пребывание в классе их классного руководителя. Иида встал со своего места, выпрямив спину. — Мидория-кун и Бакуго-кун мне ничего не говорили, учитель Айзава! Шёпот не останавливался. — Тихо всем! Начинаем урок, позже я с ними разберусь. Шум прекратился. Мысленно одноклассники помолились на благополучие Мидории. Не прошло и 5 минут, как раздался телефонный звонок. Все обернули свои головы на Тенью. Он в свою очередь уже принялся извиняться и кланяться, что не выключил звук. Но его лицо переменилось, когда он увидел, кто ему звонит. — Учитель Айзава, звонит Мидория-кун! Могу ли я взять его? — снова вставая со своего места, произносит Иида. — Валяй. Если они не в опасности, скажешь после урока. — Понял Вас! Новый Ингениум вышел из класса, приняв телефонный вызов. Спустя пару минут он вернулся, ничем не обеспокоенный. Урок прошёл без происшествий. — Что с ними опять случилось? — Айзава хмурится и потирает виски, подготавливаясь к выслушиванию причины их прогула. — По словам Мидории-куна, Бакуго-кун заболел. Он остался с ним. — Ладно, я ожидал худшего. Спасибо, дальше я сам разберусь, — вздохнув, проговорил про-герой и начал набирать чей-то номер.

***

Снова открывать глаза казалось невозможным. Потолок перед глазами плыл, старательно пытаясь заставить Кацуки выблевать свои органы. На лбу чувствовалась какая-то мокрая ткань. Жарко. — Каччан, проснулся? — раздался голос Мидории. Бакуго пытался подняться, чтобы видеть своего собеседника, но его измождённое тело думало иначе. — Да, — в итоге произнёс Кацуки, постоянно жмурясь, чтобы сосредоточить своё зрение. Мидория подошёл к нему поближе. Блондин не выглядел лучше и свежее. На болезненно белом лице особенно хорошо выделялись тёмный круги под глазами. По щекам течёт пот. Взгляд не направлен в какую-то определённую точку. — Я утром зашёл в твою комнату. Ты лежал без сознания с температурой. — Ясно, — ответил Бакуго. Через пару минут он продолжил. — Ты пропустил школу из-за меня. — Ничего страшного. Ты не умеешь заботиться о себе. Протяжное молчание. — Как себя чувствуешь? Это были долгие месяцы, — Мидория не мог нарушить свою суть. Ему важно знать, чтобы все его знакомые были счастливы. Кацуки никогда не был исключением. — Нормально. Молчание. — Бывало и лучше. Молчание. Стук в дверь. Изуку слегка вздрогнул. Это было неожиданно. Оказывается, пришла Исцеляющая девочка по просьбе учителя Айзавы. Она проверяла Кацуки под его невнятные просьбы оставить его в покое, а затем позвала Мидорию на пару слов из комнаты. — С ним же…ничего плохого, да? — обеспокоенно спрашивает Изуку, как только он закрыл дверь. Исцеляющая девочка мягко улыбнулась. — Нервный срыв и переутомление, я думаю. Отдохнёт пару деньков и всё будет хорошо. Но если он не изменит свой режим, то через пару месяцев ситуация повторится, — объяснила врач. Мидория выдохнул. Ничего серьёзного не было. Он проводил Исцеляющую Девочку до ворот общежития, извиняясь за причинённые неудобства, а затем сразу пошёл обратно в комнату Каччана. Кацуки продолжал смотреть в потолок. Мысли путались друг с другом, создавая один большой комок из желания отдохнуть, подорвать себя прямо сейчас и понять, с чего это Деку здесь ходит и зачем вообще помог. Будто он не знает ответ. Деку всегда будет Деку. — Тебе что-то нужно? — будто из воздуха появился Изуку. — Нет. И снова повисло это идиотское молчание. — Знаешь, Каччан, ты должен знать, что ты не плохой. Что этот задрот удумал? Решил провести сеанс терапии? Кацуки что, душевнобольной, и ему нужна чья-то помощь? С какого перепугу Деку вообще решил, что он не в порядке? Ну заболел, что дальше? Хочет почувствовать себя героем? Спасителем? Да ни в жизнь! — Завались. — Я…недолюбливал тебя какое-то время. Мы были друзьями, а потом ты просто бросил меня. Я долгое время думал, что причина во мне, но… это был ты сам, — полностью его игнорируя, продолжил Мидория. — Ха? К чему ты клонишь? Кацуки не мог понять причину, по которой Изуку так хочется излить свою душу и починить чужую. Зачем он пытается помочь тому, кто испортил ему жизнь? деку всегда будет деку — Ты такая же жертва общества, как и я. Когда я это понял, то начал тобой восхищаться. Ты держал на себе непосильный груз. Сложно, наверно, пытаться угодить завышенным ожиданиям, но ты продолжал идти вперёд, — Мидория всё говорил и говорил, не сильно торопясь, дабы Бакуго мог спокойно переварить информацию и ответить. — Ты не прав. Я никогда не старался кому-то понравиться. Вы все для меня лишь соперники и статисты. — Сильные люди не нуждаются в помощи, да? Слышать такие знакомые слова из уст Мидории было так странно. — Именно, — неуверенно прошептал Кацуки. Изуку выдохнул, сдаваясь. — Я не могу изменить твоё мнение о себе Каччан. Пожалуйста, пойми. Ты не злодей, — он положил руку ему на плечо. — Ты не заслуживаешь тех страданий, на которые себя обрёк. — Какие страдания? Я просто заболел, придурок. Мидория ничего не ответил. Он одним взглядом указал на стену позади него. Бакуго понимал, что он имеет в виду. Изуку показывал на огромные листы бумаги, приклеенные скотчем на стену рядом с рабочим столом. Огромные чёрные надписи, написанные в разный период и разным почерком. Некоторые из них на первый взгляд напоминали бред сумасшедшего. Они гласили: «Больше усилий» «Стань лучше» «К черту сон» «Меньше оправданий — больше дела» «Идиот» Взгляд Деку снова был направлен на болеющего блондина. Лицо Каччана скривилось в отвращении. — Это ничего не значит. — Ты довёл себя до полного истощения. — Со мной всё в порядке. Отлежусь сегодня и… Бакуго не смог ответить. Что он будет делать? Продолжать истощать себя? — Каччан? Тебе плохо? Снова просыпаться от кошмаров? Терпеть десятки пар глаз, смотрящих ему в душу каждый день? Всё это доведёт его до этой же точки. В этом нет никакого смысла. К тому же, в таком состоянии он не способен развиваться и становиться лучше. Сейчас он лишь жалкая тень прошлого себя. Кацуки смотрит на свою тень и говорит: «Ты мешаешь мне. Я смогу добиться всего и без тебя». Тень смотрит на себя и усердно шипит: «Перестань ненавидеть себя». Бакуго злится и хватается за собственное горло. «Я не могу остановить тебя, зато могу остановить самого себя. Мы оба сгинем». Тень пытается убрать руки с горла, но ничего выходит. «Пожалуйста, Кацуки! Ты не сможешь стать героем без своего Я». Руки сжимают горло сильнее. «Я не герой» Тень не сдаётся. «Ты и правда был кретином раньше, но сейчас всё изменилось! Ты повзрослел, Кацуки. Просто посмотри, чего ты смог достичь!» Блондин сомневается и отпускает руки. Он смотрит на свою тень. Она постепенно рассеивается, проявляя свой настоящий образ. На Бакуго смотрит его младшая версия. Маленький он улыбается и протягивает руки вверх, показывая маленькие взрывы. Бакуго улыбается и посмеивается. «Я не стану героем» Кацуки глупо хлопает глазами и легонько ударяет в живот своему старшему Я. «Я стану героем!» — Идиот. — Э? Это ты мне?! — Мидория кажется немного взволнованным, не до конца понимая такую резкую агрессию в свою сторону. Каччан протёр глаза и осмотрел свою комнату. Ничего необычного. Изуку всё ещё ожидает ответа, так что блондин незамедлительно отвечает. — Нет, — но что-то вертится на его языке, желая продолжить. — Но мне, кажется…полегчало. — Правда? Температура понизилась? Ты был в отключке пару часов. — Что? Нет, я…хочу попытаться не игнорировать свои проблемы. А затем стать достойным героем, — совсем не в духе произнёс Кацуки. Мидория сделал удивлённое лицо. Не каждый день слышишь что-то подобное от самого Кацуки Бакуго. В общем, это лишь означает, что он доверяет ему. — Тогда, как насчёт звонка тёте Мицуки? На твоём телефоне больше ста пропущенных, а затем она стала звонить и мне. Знаешь, она на полном серьёзе хотела приехать сюда и порвать всех на куски ради тебя. Дерьмо. Он совсем забыл про тот стыдный полуминутный разговор со старой каргой. Бакуго вздохнул и усмехнулся, потирая одной рукой голову. — Хах, кажется, у меня проблемы похуже, чем ненависть всего класса, да? — Кто знает, может, всё уже проще, чем ты думаешь, Каччан? — Деку ехидно улыбнулся и поспешил закрыть дверь. Топот, издаваемый в коридоре, точно не принадлежал одной паре ног. Кацуки взял телефон с тумбы, искренне удивился количеству пропущенных вызовов не только от мамы, но и некоторых одноклассников, а затем сделал глубокий вздох, набирая заветный номер. — Ты! Чёртов маленький кретин! Да как ты вообще-

***

В четыре года у Кацуки Бакуго появилась необычайно сильная причуда — Взрыв. Тогда он ещё не знал, что ничего не будет как раньше. Десять лет спустя мало что изменилось. Он старался показать всем, на что он годен и чего может достичь. И его, и чужие ожидания давно выросли до небес, но он не собирался ничего менять. В шестнадцать он разбился и перестал верить в свои силы. Бакуго просыпается от будильника и первое, что видит — это разноцветные плакаты, приклеенные к стене около рабочего стола. На них разным почерком и цветом написаны пожелания и мотивационные слова. «Не хворай» «Удачки!» «Отдых — залог успеха» «Не перетруждайся» И один старый плакат, на котором большими чёрными буквами, что совершенно не подходило основной композиции, написано одно единственное слово. «Идиот» Он умывается и собирает вещи в Академию, не забывая про утреннюю пробежку. Холодный воздух проясняет голову и даёт энергию на всё утро. Кацуки мельком смотрит на время и идёт готовить завтрак, но прямо перед кухней его останавливает и толкает куда-то вперёд толпа одноклассников. Под ругательства Бакуго, все они доходят до заветного стола. На нём стоял небольшой торт. Видно, что делали его все вместе, на обычной белой основе каждый добавил чего-то своего, из-за чего общий вид торта выглядел слишком ляпистым и странным. Кацуки долго стоял и смотрел на кондитерский шедевр своих одноклассников и не знал, что сказать. — Кто ест торты с самого утра, а? Вообще ничего не можете! — в итоге произнёс Бакуго, закатывая рука и отрезая кусочек. «Я не злился на вас», — проносится в голове. В семнадцать Кацуки Бакуго начал дышать полной грудью.