my sweet daddy

***

      Чимин медленно вылезает из такси, глубоко вдыхая свежесть Пусана. Рюкзак ощущается легкой тяжестью на правом плече, а солнце слепит воспаленные из-за недосыпа глаза. Где-то под ногами хрустит гравий, пока он неспешно двигается к дому, по которому успел соскучиться за два месяца, проведенных в Китае у отца.       Пять лет назад родители парня развелись. Получилось так, что Лили, — мать Чимина, — в открытую изменяла отцу, а тот терпел, не желая травмировать сына, который буквально восхищался своими родителями. Только мужчина сломался. В какой-то момент, застав жену с молодым парнем в собственном доме, сердце Джисона разбилось окончательно и, он принял решение о разводе, жалея лишь о том, что подросток будет расти не в полноценной семье.       Так как Чимин был несовершеннолетний, то решение, с кем он будет жить, ушло в руки родителям. В итоге, Пак каждые каникулы наведывается к отцу, который прекрасно обустроился в чужой стране. Иногда у него даже появляется желание остаться рядом с родителем и его новой семьей, которая принимает его, как родного. Дни в Китае, проведенные в любви и домашнем уюте, самые счастливые для него.       Блондин любит свою мать, так же, как и она его. Однако он всегда считал свою мать экстравагантной женщиной и во многом не понимал и не принимал её. В свои сорок два года женщина выглядела как подросток: большие глаза, которые притягивали людей своим блеском; маленький носик, выдающий её аристократическую натуру; пухлые губы, растягивающиеся в обезоруживающей улыбке с белоснежными зубками; ни единой морщинки на гладком лице. Лили Пак была женщиной невероятной красоты, помешанной на своей внешности. А ещё мать всегда любила все неординарное: была ли эта какая-то дорогая, но совершенно непонятная вещь или парни, которые были младше нее лет этак на десять. Со временем, конечно, он привык. Только вот осадок на душе терзает его каждый прожитый день вблизи с родительницей.       Чимин поднимается по ступенькам и вставляет ключ в замочную скважину. Поворот. Родной щелчок. Всё тот же неизменный запах лаванды и сигарет обволакивает юношу. Чимин скидывает с ног кроссовки и проходит в гостиную, где оставляет рюкзак и осматривается, будто впервые находится в этом доме. Так всегда после возвращения от отца, он буквально сравнивает два дома и, к сожалению, в этой битве всегда выигрывает домашний очаг в Китае.       Парень видит свет, горящий на кухне, и направляется к двери, уже мысленно отчитывая мать, которая вновь начала курить. Чимин разминает шею, попутно опуская руку на дверную ручку. Поворот. Проходит вперед, не отрывая взгляда от пола, внутренне настраиваясь на диалог с женщиной. Порой с ней невозможно о чем-то говорить, когда у нее нет настроения. И он надеется, что сейчас всё пройдет более чем гладко.       Запах никотина плотно оседает на легких, заставляя парня закашляться. Первое, что он понимает — это не мама. Он понял это по запаху сигарет. Лили всегда курила элегантные ментоловые папиросы. А это сплошной табак. Мужчина.       Чимин поднимает голову вверх и сталкивается с не менее удивленным взглядом. Взглядом, который поглощает полностью, не давая шанса на спасение. Глаза Пака медленно скользят по мужественному, но не менее красивому и молодому лицу, переходят на шею с яркими, слегка вздутыми венами, укрытыми полотном татуировок и обводит взглядом чернильные рисунки, которые оканчиваются у кромки штанов. Он отчего-то уверен, что на этом они не заканчиваются. Блондин тщательно осматривает руки парня, сидящего перед ним, и тяжело сглатывает вязкую слюну. Он видел уже эти рисунки и крепкие руки. Он уверен в этом, так же, как и в том, что его сердце пропустило несколько ударов.       Юноша хмурит свои аккуратные брови и, зачесав пятерней волосы назад, тяжело вздыхает, а после вздрагивает из-за смутно знакомого хриплого голоса:       — Чимин? — как-то удивленно произносит незнакомец.       — Что, чёрт возьми, Вы, тут делаете?! — напряженно отвечает парень, медовые глаза которого неустанно исследуют лицо напротив.       — Живу… — наигранно спокойно ответил собеседник и выпустил струйку дыма, которая мгновенно привлекла внимание Чимина. Губы. Ох, чёрт. И как же он сразу не обратил внимания на эту родинку под нижней губой. Такой знакомой и… Не может этого быть…       — Чонгук? — осознание больно врезается в голову, заставляя сердце болезненно сжаться.       — Чимин… я… — Чон хмурит свои брови, понимая парадоксальность всей ситуации.       И один Чимин знает, насколько тяжело ему удалось это спокойствие в голосе, когда он отвечает:       — О нет… Не говори ничего сейчас, — Пак тяжело вздыхает, стараясь сдерживать непрошенные слезы и, подойдя к столу, берет пачку чужих сигарет, а после оглядывает кухню, в поисках зажигалки. Но не найдя её, он с фырканьем склоняется над лицом парня и прикуривает от его собственной. Ему тяжело и неприятно. Кошки скребут на душе из-за понимания того, кто трахает его мать. А то, что Чон её трахает он уверен на тысячу и один процент.       Они сидят в молчании около двадцати минут, выкуривая сигареты одну за другой и пристально смотря друг другу в глаза, мысленно задавая оппоненту будоражащие вопросы, пока в прихожей не хлопает дверь, а после на пороге кухни не появляется жизнерадостная женщина, с лица которой мгновенно слетает улыбка.       — Чимин-а, почему не предупредил меня, что возвращаешься? — женщина мгновенно подлетает к сыну и заключает в горячие объятия. — Я так скучала…       — Это заметно, — Пак переводит взгляд в сторону Чонгука, который сидит с непроницаемым лицом и неотрывно следит за ним.       Женщина мгновенно отстраняется от сына, а после смотрит на Чона, к которому и направляется. Она становится к нему за спину и опускает свои миниатюрные ручки тому на плечи. Неприятная дрожь проходит по телу Пака.       — Это Чонгук…       — Лучше ответь мне на вопрос: всё настолько серьезно, что вы живете вместе? — его действительно удивил факт того, что Чон проживает здесь. Обычно всех своих партеров, мать и к порогу не подпускала, а тут такое.       — Мы… — подал, было, голос Чонгук, но его губы накрыла ладошка женщины, которая взяла ведущую роль в этой ситуации:       — Мы живем уже два месяца вместе, — глаз Чимина неприятно дергается, — Отец Чон-и, — опять дергается, — Инвестор моей компании, поэтому, в скором времени… Чимин?       Пак понимает все без слов. Он резко встает со своего места и, потушив окурок в пепельнице, под удивленный взгляд матери и сожалеющий Чонгука, направляется к двери, у которой, остановившись, оборачивается и одними губами произносит:       — Мне уже называть тебя папочкой, Кукки?       А самому от этого «Кукки» губы сводит. Он помнит, как впервые сказал это, записывая тому голосовое сообщение. Помнит, как тот в шутку ругал его, говоря «Никакой я не Кукки! Я твой хён вообще-то!». Помнит то, как мечтал встретиться с интернет-другом, который на протяжении полугода придавал ему сил двигаться вперед.

Flashback

      В жизни Чимина слишком много знакомых, но слишком мало друзей. Есть только Тэхён, одногруппник, который пытается наладить с ним общение после неприятной ссоры. С одной стороны, в том, что у него нет близких приятелей, нет ничего страшного, больше нервов целыми останутся. Но с другой стороны, в моменты, когда ему слишком плохо, то выговориться некому. И приходилось все это копить в себе, чтобы в определенные моменты обрушивать весь свой гнев на ни в чем не повинную, стенку. Парня бесит, что все люди зависимы друг от друга, зависимы от общения. Бесит, что он зависим от этого.       Чимин уже несколько часов подряд смотрит фильмы. Сегодня выходной, все задания для университета он выполнил, а делать больше и нечего. Мама куда-то ушла ещё утром; с отцом они уже общались по скайпу. Блондин лежит на своей кровати вниз животом и бездумно пялится в экран, на котором картинки сменяют друг друга, одна ярче другой и наоборот. Он устал. Устал от этого вечного одиночества, которое съедает его изнутри. Хочется человека рядом с собой видеть, такого, чтобы поддержать мог и в нужный момент пинка под зад дать. И отношений хочется. Любви. Чтобы в груди так тепло было, при одном только взгляде на человека, который принял бы его таким, какой он есть, со всеми его тараканами в голове и скелетами в шкафу. Тут даже не важно — парень это будет или девушка. Гендер ничего не решает. Решают только чувства и эмоции, которые человек будет ему дарить и испытывать рядом с ним.       От надоевших, за длительное время, мыслей Чимина отвлекает пришедшее оповещение из социальной сети, в которой он отчаянно ищет новых знакомых, которые могли бы стать ему близкими людьми. Но, увы, его сложно заинтересовать, но легко отбить желание общаться. Пак щурится из-за яркого света, исходящего от экрана его дорогого телефона.       «jk_kill хочет добавить Вас в друзья» — гласило оповещение.       Чимин тяжело втянул носом воздух, молясь о том, чтобы и этот человек не оказался каким-нибудь занудой и задротом и принял заявку. Не прошло и двух минут, как ему пришло сообщение:

jk_kill:

Случайности не случайны, jm_minni:)

      Чимин хмурится и заходит в профиль собеседника, думая о том, что это какой-то его знакомый решил подшутить. Но всё, что он обнаруживает — это фото, на котором лишь крепкие бицепс, украшенный прекрасной татуировкой розы, заключенной в колючую проволоку и нижняя часть лица. Блондин мысленно отмечает у себя в голове милую родинку под губой и пишет ответное сообщение: jm_minni: Что вы имеете ввиду?

jk_kill:

Я наталкиваюсь на твой профиль уже в который раз за две недели.

jm_minni: Поэтому решили написать?

jk_kill:

Не-а… Просто мне тоже нравится Ван Гог и тачки с:

Чимин вспоминает момент, когда заполнял пункт «о себе», как писал «Люблю Porsche 911 и Ван Гога» и улыбается.

jk_kill:

Откуда ты?

jm_minni: Пусан. А Вы?

jk_kill:

Не думаю, что я сильно старше тебя. Обращайся ко мне на «ты». И я тоже из Пусана, но на данный момент живу в Сеуле.

      После знакомства прошло почти полгода, а Чимин продолжал с улыбкой на лице отвечать на сообщения Чонгука, который иногда (большую часть времени) казался ребенком, говоря всякие глупости, по типу: «Сегодня видел собаку, которая похожа на сосиску. Я знаю, что это такса. Но она реально на сосиску похожа. Булочек не хватает и кетчупа с горчицей!»       Чон Чонгуку двадцать три года и он учится на юридическом факультете. В семье он единственный ребенок, а из родителей только отец, который сутками зависает на работе, чтобы прокормить семью. Мать ушла из семьи, когда парню было три года: встретила какого-то америкашку и свалила в Штаты (дословно). Это все, что известно Чимину, касаемо его личной жизни. Он даже не знает, как парень выглядит, только татуировки и видел.

jk_kill:

Чем занимаешься, карапуз?

jm_minni: Собираю вещи. А ты, хён?

jk_kill:

В салоне сижу :) Надолго ты в Китай летишь?

jm_minni: Новая татуировка??? Буду ждать фотоотчет! На все каникулы. Тут мне делать всё равно нечего.

jk_kill:

ДВА МЕСЯЦА? А КАК ЖЕ Я?! ТЫ МЕНЯ БРОСИШЬ?

jm_minni: Ну, два месяца — не так уж и много. Да и у тебя друзей полно. Ты даже фотку своего лица не скидываешь. Почему так?

jk_kill:

…

На это есть причины

Возможно, в будущем, мы увидимся с тобой. Поэтому не забудь привезти мне магнитик с:

jm_minni: И так всегда, Кукки… Ты избегаешь встречи со мной:(       Чимин расстроен. Он так жаждет встречи со старшим. Тот слишком быстро занял место в его сердце, оккупировал в нем целый участок, но продолжает скрываться в тени. Чимину это не нравится, но он не будет настаивать и давить. Пусть всё идет своим чередом. Они обязательно встретятся…

End flashback

Чимин усмехается воспоминаниям сквозь слезы, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Вот и встретились…

***

      Чонгук молча испепеляет взглядом поверхность стола, не реагируя на вопросы Лили. Вся голова забита парнем, который несколько минут назад сидел и гипнотизировал его своим чарующим взглядом. Чон соврет, если скажет, что его не зацепило. Ещё как зацепило. И за яйца так сильно схватило и придавило. Чимин прекрасен в своей непокорной невинности и дерзости одновременно. Адская смесь, которая заставляет внимательно следить за каждым действием, эмоцией, взмахом ресниц.       — Почему ты не говорила, что у тебя есть сын? Более того, почему нет даже фотографий его в доме, как бывает в семьях? — хрипло произнес Чон, поднимаясь с места и переводя свой взгляд на женщину.       — Я говорила, что у меня есть сын, просто ты не слушал, когда вколачивал меня в кровать, — усмехнулась Пак и отошла к холодильнику, откуда достала бутылку вина, — А фотографий нет, потому что он так пожелал. Значит, вы знакомы, да? — Лили отпивает напиток из бокала и усаживается за стол.       Чонгук устало трет переносицу и выходит из кухни, целенаправленно двигаясь в комнату на втором этаже. Ему нужно все объяснить и попросить прощение за свое вранье. Чон был не готов к такому повороту событий. Более того, не был готов к тому, что человек, который поселился в его голове — сын его пассии.       Парень быстро поднимается по лестнице и подходит к комнате Чимина и вся уверенность мгновенно исчезает, когда из-за двери раздается грохот и громкие всхлипы. И ещё. И ещё…

***

      Чимин устало валится на кровать в верхней одежде и начинает бездумно пялиться в потолок. Всё то время, которое он пробыл в Китае, они с Чонгуком общались сутками на пролет. Один раз Чимин задал ему вопрос: «Хён, ты состоишь в отношениях?» На что тот рассмеялся в голосовое сообщение и сказал, что не любит серьезные отношения. Перепихон, не более. Перепихон…       — Бл-я-я-ть… — Пак с силой сжал свои крашеные волосы в кулаках и устало прикрыл глаза. — Он трахается с моей матерью… Пиздец!       Парень не хотел верить в происходящее. Он только обрел друга, которого искал последние несколько лет и терять его теперь не хочется. Однако… Чёрт возьми, тот скоро станет ему отчимом. И это буквально убивает его.       — Что в этом такого? Просто скоро твой друг станет членом твоей семьи. Ваше общение не изменится из-за этого, — твердил внутренний голос.       У Чимина нервы ни к чёрту, и накопленная агрессия через края переливает. Он не контролирует себя и свои эмоции. Просто Чонгук ему важен, а эта женщина, мать которая, отнимает у него последнее из-за собственной алчности и эгоизма. Пак подлетает с места со слезами, застилающими ему весь обзор. Ему надо выплеснуть свои эмоции наружу, иначе он начнет задыхаться в приступах истерики. Кто там говорил, что мужчины не плачут? Пусть идет к чёрту! Они тоже люди, тоже умеют чувствовать и переживать.       Первый удар приходится в шкаф. Волна боли разливается по телу и вовсе не проясняет разум, как бывало ранее. Второй удар вновь по поверхности шкафа. На месте удара остается небольшая вмятина, а на кулаке уже расцветает гематома, но это не останавливает парня. Он не слышит собственные всхлипы, не слышит и того, как в комнату врываются. А после он распахивает глаза, смотря на свое искаженное отражение в зеркале, испещренном трещинами. Никакой боли. Сплошная пустота и онемение.       — Чимин! — звуки всё ещё доносятся до него, словно через вакуум.       Парень медленно переводит взгляд ниже и видит свой кулак, продолжающий упираться в воронку стекла. Кровавого стекла. Его одёргивают назад и разворачивают к себе лицом. Что-то говорят, но он не слышит. Лишь в глаза черные смотрит и пытается ответы в них на свои вопросы найти. Пусто.       — Уйди… — через несколько минут гляделок слабо шепчет Пак, стирая целой рукой со своего лица слёзы.       Ему больно. И морально и физически. Он не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. Состоянии отчаянности и горечи. Но, видимо, его желаниям не суждено было сбыться.       — Чимин! Успокойся. Я хочу помочь, — Чонгук берет не сопротивляющегося парня за руку и выводит из комнаты, ведя в сторону ванной комнаты.       На пути встречается взволнованная женщина, которая широко распахнутыми глазами разглядывает собственного сына и своего молодого сожителя.       — Что… — Чонгук лишь качает головой из стороны в сторону, тем самым не давая договорить ей, и заходит в ванную, закрывая за ними дверь.       — Чимин… Посмотри на меня, — Чон хватает парня за талию и, приподняв, усаживает на стиральную машинку, отмечая про себя, что тот слишком легкий и даже немного костлявый. Берет за подбородок, когда на его просьбу не реагируют и сам тянет голову вверх.       — Что? — еле шевелит губами Пак, смотря на друга красными глазами с полопанными капиллярами.       — Сейчас я вытащу осколки из твоего кулака, потом обработаю, — в тон отвечает Чон и отходит к раковине, над которой находится зеркало, за которым расположены полочки. Он вынимает аптечку и подходит к Чимину, который разглядывает свой кулак.       — А он прижился уже тут… — говорит внутренний голос младшего.       Опять слёзы. А после горячие ладони на лице и теплый взгляд бездонных глаз. Чимин хочет убежать от этих прикосновений. Хочет запереться в комнате, потому что противно. Чонгук этими руками трогал его мать, а теперь… Противно и приятно одновременно. Слишком желанные прикосновения.       Чонгук быстро расправляется с рукой, а после умывает Пака водой. Тело того напрочь отказывалось слушаться хозяина. Парни возвращаются в комнату, в которой, на их удивление, уже нет битого стекла, а на рабочем столе стоит ужин.       — Уходи, Чонгук, — неуверенно произносит Пак, укладываясь на свою кровать, по пути скидывая кофту и оставаясь в футболке. — Моя мать ждёт тебя.       — Чимин…       — Просто, блять, уйди, — вновь закипает парень. Руки начали мелко подрагивать. И если сейчас Чон не уйдет, то он натворит ошибок, о которых потом будет жалеть, — Пожалуйста… — спокойнее добавил парень и повернулся спиной к старшему.       — Прости, — тихо ответил Чонгук и вышел из комнаты.       В воздухе повис тяжелый запах недосказанности и разочарования.

***

      Утро наступило слишком быстро и нежеланно. Пак кое-как раскрывает глаза и морщится из-за яркого луча солнца, который заглянул к нему на огонек сквозь расшторенное окно. Голова нещадно болит из-за ночного «марафона» слез, так ещё и этот будильник орёт прямо над ухом. Чимин берет телефон и смотрит на экран.       — Твою же… — он подскакивает на кровати и впопыхах начинает собираться.       Тетради быстро летят в рюкзак, мятая рубашка оказывается на худощавых плечах вслед за рваными джинсами. Чимин залетает в ванную комнату и быстро приводит свое лицо и волосы в порядок, а после с рюкзаком сбегает вниз по лестнице, попутно застегивая пуговицы на белой ткани.       — Мам, подбрось до института, пожалуйста, — залетев на кухню, Чимин быстро доходит до холодильника и, не обращая внимания на две пары глаз, достает оттуда небольшую бутылку йогурта и яблоко.       — Как твоя рука? — поднимаясь с места, поинтересовался Чонгук.       Пак перевел взгляд с родительницы на Чона, который сделал последние глотки кофе и прошел к раковине, чтобы помыть кружку.       — Пока не отвалилась, — съязвил младший. — Ну, так что? Ты меня подвезёшь? — обратился он к матери, которая сидела за ноутбуком и что-то усердно в нем разглядывала.       — Чон-и подвезёт тебя, солнышко. Твоей мамочке надо работать, прости, — слабо улыбнулась женщина, переводя взгляд на сына.       Чимин тяжело вздохнул и выдохнул, а после посмотрел на Чона, который крутил ключи от машины в руке.       — Только быстрее, Чонгук, — сухо сказал он и прошел в коридор, где стал натягивать свои кроссовки, напрочь забыв про ветровку.       Через пару минут парни сидели в заведенной машине.       — У тебя в основном здании занятия? — спросил Чонгук, выруливая на дорогу свою ласточку «Audi R8».       — Откуда?.. А… — Пак вспомнил, как рассказывал Чону про свою учебу и удивился. Он помнит такие мелочи? — Да. У меня начнутся пары через двадцать минут.       — Мы доедем туда за десять, не волнуйся, — подбадривающе произнёс Чонгук и прибавил газу, из-за чего машина издала рычащий звук, тем самым напугав Чимина, который вздрогнул и схватился за грудь в районе кольнувшего сердца.              Когда машина начала приближаться к зданию института, Чимин спохватившись, полез в рюкзак и не найдя желаемого, глухо простонал и приложился лбом о стекло.       — Что-то забыл? — паркуясь напротив ворот, Чон перевел насмешливый взгляд на парня.       — Сегодня пара по физической культуре, а потом ещё и тренировка. Твою мать! Как я мог так проебаться? — сам у себя спросил Чимин и, уже было, открыл дверь, как его одернул старший:       — Я могу привезти тебе то, что нужно. Просто скажи, где это лежит.       Чимин перевел удивленный взгляд на Чонгука, а после взвесил «за» и «против», понимая что «за» явно перевешивают. Он не хочет в первый день после каникул драить спортивный зал.       — В моей комнате стоит сумка спортивная, около кровати. В ней пакет с трениками и футболкой. Мне нужно это к третьей паре.       — Хорошо. Я напишу тебе, если что, — кивнул Чонгук и перевел взгляд на ворота, у которых стояло несколько компаний, которые разглядывали машину, — На улице холодно, — произнёс Чон и быстро скинул с себя кожаную куртку, протягивая её непонимающему парню. — Не хочу, чтобы ты заболел.       — Глупости!       — Когда ты будешь возвращаться домой, то уже стемнеет и похолодает. Возьми её, — настойчиво произнёс Чон и насильно впихнул в небольшие ручки Чимина вещь, — Беги, а то опоздаешь.       Чимин только кивнул и быстро выскочил из машины, сразу же чувствуя ледяные иголки, проникающие под рубашку. За спиной раздался гудок, а после знакомый рев мотора. Пак не оборачиваясь, накинул на плечи куртку, которая, ожидаемо, оказалась ему велика, и покрепче схватил рюкзак за лямки, двигаясь на пару. Он неосознанно втянул носом запах старшего и блаженно прикрыл глаза. Это любимый его запах: нотки корицы с шоколадом и одеколон.       Почему Чонгук такой?

***

                   Идя по коридору института, Пак ощущал на себе множество взглядов, которые заставляли его внутренне вздрагивать. Дискомфорт отдавался гулким биением сердца в горле. Воздух будто выбивали из него.       — Чимин! — раздался знакомый голос позади парня, поэтому он притормозил, — Привет.       — Привет, Тэхён, — сухо поздоровался он с Кимом, а после перевел на него свой взгляд и вздрогнул, — Ого. Синий?       — Я посчитал, что он будет хорошо гармонировать с твоим пепельным цветом, — довольно улыбнулся парень.       — Тэ…       — Мы можем поговорить? Я больше так не могу, — лицо одногруппника вмиг осунулось, а в глазах начали плескаться невыплаканные слезы.       Пак тяжело вздохнул и молча кивнул, сразу же отходя к подоконнику и усаживаясь на него. Им давно пора было поговорить и всё решить.       — Прости, Чим, — начал говорить Ким, становясь почти впритык к ногам блондина и опираясь о его бедра ладонями. Его привычки не меняются, он всегда был тактильным зверем, — Я не думал, что так получится. Когда… Когда тебе было плохо и меня не оказалось рядом…       — Не мямли, Ким, — почти шепотом произнес Пак и отвернул голову, вспоминая то, как увидел друга в компании людей, которые были ему ненавистны.       — Мой отец сказал, что я должен присутствовать на открытии клуба и подлизаться к ним. Поэтому… Поэтому я не мог прийти к тебе в тот вечер. Ты же знаешь моего отца. Он очень долго старался над «Paradise». Я не мог его подвести.       — Почему сразу не сказал мне об этом? — разбито произнес блондин и посмотрел на друга, по щекам которого потекли слезы.       — Я не знаю… Я боялся, что тебя это заденет. Ты и так был разбит, — Ким быстро утер влажные дорожки с щек и потер глаза кулаками, чтобы отогнать новую порцию слез, — Прости, Чим-Чим. Я клянусь, что отныне буду говорить тебе всё и сразу. Правда-правда. Только, пожалуйста, дай мне шанс.       Пак долго всматривался в лицо парня, отмечая у себя в голове понурый вид младшего. Сердце болезненно сжималось от осознания того, что они потеряли столько времени из-за недоговоренности и недопонимания. Руки начали слегка подрагивать, когда он потянул их к синеволосому, а после, когда звонок, оповещающий о начале пар, разнесся по коридорам, он быстро притянул к себе вздрагивающего младшего и прижал к груди. Он так скучал по этому необузданному засранцу.       — Я тебя люблю, придурок, — зашептал Чимин в крашеную макушку и прижался к ней губами. Слезы медленно стекали по щекам и утопали в голубых прядках.       — И я тебя, хён, — всхлипнул Ким, обхватывая друга за талию и прижимаясь ещё ближе между разведенных в стороны ног.       Чимину кажется, что он сможет пережить ситуацию с Чоном, пока рядом есть голубоволосое мракобесие.

***

jk_kill: Я подъехал.

jm_minni: Скоро выйду.       Чимин быстро скинул тетради в рюкзак и, накинув куртку на плечи, подбежал к Тэхёну, который ждал его у двери в аудиторию.       — Тэ, сможешь закинуть в раздевалку мою сумку?       — Конечно, бро. А ты куда собрался?       — Да я форму забыл, мне её привез…знакомый.       — Нет проблем, — ответил голубоволосый с квадратной улыбкой на лице и закинул чужой рюкзак на свободное плечо, — Зачётная куртка, кстати, — парень быстро приблизился к другу и легко чмокнул в щеку, тем самым смутив старшего, который в ответ слегка треснул его по плечу, — Я слишком сильно скучал! Не бей меня!       Чимин лишь нежно улыбнулся Киму и побежал к выходу. У него есть ещё пятнадцать минут, можно не спешить, но всё равно, ноги сами понесли его к знакомой машине. Он быстро выбежал из здания и направился к выходу, сразу же замечая машину старшего, который успел вылезти из салона и опереться на капот, держа в руках заветный пакет. Студенты, которые решили подышать свежим воздухом, обращают свое внимание на «крутого парня, с ахуенной тачкой». Чимин лишь закатывает глаза, слыша подобные фразы, но в глубине души ликует, потому что этот парень… живет с ним в одном доме и, вроде как его друг. Он не уверен…       — Дыши, Чимин, — усмехнулся Чон, а после быстро заглянул в салон машины и достал из бардачка бутылку воды.       — Спасибо, — произнёс Чимин и принял бутылку из рук старшего.       — Может тебя встретить после занятий? — после того, как Чимин выпил половину бутылки и взял пакет в руки, поинтересовался брюнет, собственническим взглядом оценивая то, как его куртка сидит на младшем.       — Не нужно, — сухо ответил Пак и, ещё раз поблагодарив Чонгука за вещи, ушел обратно в институт, слыша, как раздается рев мотора и скольжение шин по асфальту.       Сердце загнанно билось в груди. Только непонятно от чего: от бега или же от присутствия старшего.

***

      — Это тот самый Чон Чонгук, я вам отвечаю!       Каждый день, в течение недели, подобные разговоры раздавались за спиной Чимина, к которому в последнее время стало прилипать слишком много внимания из-за того, что Чон, кажется, нанялся к нему в личные водители. Тот иногда встречает и забирает из института, возит в магазины. На разговоры за спиной Пак лишь прикрывал глаза и устало выдыхал. Такое внимание ему ни к чему, хотя это и приятно. Приятно, что люди знают о том, кто Чонгук такой и кому он «принадлежит».       Не сказать, что отношения со старшим улучшились. Нет, это вовсе не так: Пак всё ещё слишком сухо ведет с ним диалоги, старается почти не контактировать, постоянно избегая его, когда находится дома, да даже во время поездок почти не обращает на него внимание. Однако в груди уже не так уж и болезненно сжимается сердце, а улыбка и вовсе начинает проскальзывать на напряженном молодом лице рядом с Чоном.       Пак прощается с Кимом в дверях института, потому что младшему нужно ещё зайти в деканат, и направляется к выходу сквозь толпу студентов.       — Холодно вообще-то, — раздается знакомый голос где-то сбоку, после на плечи ложится уже знакомая куртка, а из рук пропадает тяжелый рюкзак. Блондин не сопротивляется, на это нет сил.       — Угу… — кивает Пак, переводя взгляд на Чонгука, — Ты без машины?       — Она в ремонте после вчерашнего заезда, — пожал плечами Чон и нежно улыбнулся младшему.       — Тогда… Почему ты здесь? — удивился Чимин, идя рядом с мужчиной и пялясь на свои ноги.       — Захотелось.       — Ясно, — устало кивнул Чимин. Он, откровенно говоря, засыпал на ходу.       Резкое столкновение с кем-то плечами, из-за чего он чуть ли не валиться на землю, заставляет его взбодриться. Он мысленно благодарит Чонгука, который вовремя подхватил его за талию и не дал упасть, а после замирает.       — Эй, смотри куда прёшь, шлюха, — раздался грубый голос где-то позади.       Чимин удивленно распахнул свои глаза и резко обернулся к говорящему, из-за чего куртка соскользнула с плеч.       — Повтори, — глухо произнес он, делая шаг вперед. Он ненавидит это. Черт, как же он ненавидит, когда задевают его личность. Тем более таким образом.       — Так ты ещё и глухой? Как ты его трахаешь, Чон Чонгук? — едко произнес говорящий парень со смешным скрюченным носом.       Чимин остановил двинувшегося с места Чона и взглядом приказал стоять на месте.       — Пояснишь за свои слова? — скрещивая руки на груди, Чимин почувствовал огромный прилив агрессии по отношению к парню напротив.       — А что тут пояснять? Он тебя ебёт, а ты тратишь его бабло, — шагнув навстречу, нахохлился говорящий.       — Клише. Ты так утверждаешь это, будто у тебя есть доказательства. А если и вправду есть, то, будь мил и предоставь их мне и всем остальным, которые собрались поглазеть на твое выпущенное эго.       — Так ты ещё и дерзкий.       — Ещё какой. А в постели вообще огонь, — рыкнул Чимин и схватил собеседника за грудки. Сейчас ему абсолютно плевать на разницу в весовой категории и росте. Он затронул то, чего трогать не должен был. Его гордость — последнее, что оставалось не поврежденным. И сейчас такие слова в его сторону выводили из себя, — Если ещё раз ты раскроешь свою грязную пасть в мою сторону, то сам будешь ноги раздвигать! И раздвигать будешь их перед своими дружками. Хотя, куда уж тебе с таким лицом, — сморщился Пак и оттолкнул от себя пышущего яростью парня. Чимин никогда не судил людей по внешности, но в данной ситуации, таким образом, он выпустил свои колючки для самозащиты.       — Ну, ты и блядь, — рыкнул тот, и, уже было, замахнулся для удара, как его руку перехватила чужая, покрытая прекрасными татуировками и серебряными кольцами.       — Ещё одно слово и действие в его сторону, и ты можешь попрощаться со всем, что имеешь. Ты же Ли Чондже? Твой папа давно задолжал нашей кампании несколько миллиардов вон. Хм… Разорить его бизнес не составит никакого труда, малыш Дже. Поэтому, советую тебе спрятаться дома в темном уголке и не высовываться, а то запах такой омерзительный стоит там, где ты появляешься. Уф… Блять, испачкался, — Чон показательно вытер руку о футболку подоспевшего к Ли товарища и потянул ухмыляющегося Пака к выходу.       — Это было весело, — подумал Чимин и посмотрел на довольного Чонгука, который вновь накинул куртку ему на плечи.       — Не обращай внимания на их слова, Чимин-а.       — Всё в порядке, — кивнул Пак, — Теперь в порядке, — мысленно добавил про себя.

***

      Пак устало заваливается к себе в комнату и падает на кровать. Сегодня он так вымотался, две пары по физической культуре делают свое дело. Так ещё и пешая прогулка с Чоном до дома выбила из него оставшиеся силы, хотя прогулка была приятной и не напрягающей.       Чимин прикрыл глаза и задумался о том, что возможно и вправду ничего не изменится в их общении, если Чонгук станет членом его семьи. Может нужно дать ему шанс?       Раздумья прерывает стук в дверь, а после в комнате появляется тот, кто занимает все мысли в голове младшего в последнее время.       — Нам нужно поговорить, Чимин, — произносит тот и подходит к кровати.       — Я устал, Чонгук.       — Я хочу всё объяснить сейчас, — уверенно произнес парень.       — Нечего объяснять, хён… Я давно понял, что тебя принудили к этому. И что трахаешь мою мать тоже по принуждению, — всё-таки он ещё не совсем принял сложившуюся ситуацию.       — Не будь эгоистом и выслушай меня, — Чонгук усаживается на кровати Чимина, прижимаясь спиной к изголовью. — Меня зовут Чон Чонгук и мне двадцать пять… — а дальше был рассказ о том, что его отец один из основателей компаний, входящих в пятерку лучших в Сеуле, да и во всей Азии. Парень же, вовсе не учится на юридическом, он давно его закончил, и теперь проживает жизнь так, как хочет, дожидаясь момента, когда отец перепишет корпорацию на него.       — Сейчас я тут, потому что отец… Я многим ему обязан. И когда он сказал, что мне нужно жениться на женщине, которая будет выгодным компаньоном… Я не имел права отказаться, — Чон перевел взгляд на спину парня, — Ты спишь? — брюнет аккуратно склонился над Чимином и заглянул в его глаза, — Почему ничего не отвечаешь?       — Что я должен ответить? — Пак аккуратно переворачивается на спину и неожиданно для себя замечает на щеке парня шрам. Собственное тело вновь его подводит. Блондин невесомо касается пальцами полосы и устало прикрывает глаза. В голове сплошная каша.       — В подростковом возрасте мы с друзьями наткнулись на пьяную компанию. Ну, а дальше все как по сценарию: драка, нож, шрам, — Чонгук укладывается головой на подушку и неотрывно следит за лицом младшего.       — Почему ты спишь с ней? Она же… Уже не молодая.       — Я извлекал для себя хоть какую-то выгоду, Чимин. Не осуждай меня за это. К тому же... У нас уже давно ничего не было.       — Почему так долго скрывал от меня всё это?       — Я не хотел иметь друга, которого заботил бы мой статус и размер кошелька.       — Меня это не заботит и не заботило…       — Я знаю. Я хотел пообщаться с тобой ещё немного, а потом встретиться и всё объяснить. Но судьба всё решила за нас. Я не хотел, чтобы первая встреча прошла именно так. Прости…       — Прости за то, что ты видел в первый день… Я…       — Не извиняйся за это, Чимми.       — Ой… В живую это звучит более смущающе, — тихо хихикнул Пак, постепенно приходя в себя, — Мирись-мирись? — как в детстве, парень протянул старшему мизинец, а тот в свою очередь своим зацепил его. Они слегка потрясли руками, а после расцепили «замок». — Но, чёрт… Папочка?       — Ты можешь звать меня как угодно, детка, — усмехнулся старший и погладил Чимина по щеке,— Это сложно принять… Но давай вместе постараемся?       — Постараемся… — кивнул Пак, прикрывая глаза.       Будет сложно, но они все преодолеют. Их дружба всё преодолеет. Их чувства…

***

      Чонгук медленно приоткрывает глаза, ощущая некую тяжесть на своем плече, а после переводит взгляд на светловолосую макушку. Чимин. Ох уж этот парень. Он сводит его с ума своей неординарностью и эмоциональностью. Чон ещё во времена их бесконечных переписок понял, что влюбился. Влюбился сильно и бесповоротно. Как мальчишка. С Чимином безумно приятно и интересно общаться, а ещё младший очень заботливый и, на самом деле, очень ласковый и нежный. Просто нет (не было) рядом человека, о котором можно было бы беспокоиться и заботиться.       В первый день, после того, как Чон покинул комнату младшего, он не находил себе места. Все мысли были сконцентрированы на Паке. Он понимал его. Не до конца, но понимал. Мог ощутить всю ту боль и непринятие ситуации. И Чонгуку было тяжело. Не так он хотел впервые встретиться.       Первая неделя далась ему тяжело. В основном из-за холодного отношения младшего к нему. Нет, порой проскакивали моменты, когда тот дарил ему теплые улыбки. Но эти моменты были такими быстротечными, что после казалось, будто всё это было сон. Но теперь всё будет хорошо. Должно быть. В любом случае, он постарается всё исправить.       Чонгук аккуратно достает телефон из заднего кармана джинсов и смотрит на экран:       «Время 19:47. 1 непринятый звонок. 7 входящих сообщений.»       Чон знает, что это отец. И ему это не нравится. Сейчас тот скажет что-нибудь такое, что пошатнет уверенность парня в себе и в будущем.

Отец:

Через неделю состоится венчание.

Хочу, чтобы ты знал, что твои отношения с сыном миссис Пак ни к чему хорошему не приведут.

Не разрушай жизнь этого парня. Не разбивай его сердце.

Хочу, чтобы на свадьбе он был свидетелем. Ли Мин Ки будет свидетельницей.

Завтра едешь на примерку костюма. Захвати и Чимина, хочу посмотреть на него вблизи.

И предупреди его заранее о том, что для папарацци он должен будет делать вид счастливого парня, которого заинтересовала преемница Ли.

Будь послушным мальчиком и сделай всё так, как тебе говорят. Не хочу, чтобы ты упал в грязь лицом.

      Ну вот, настроение упало до отметки «ниже только адский котел». Чон тяжело вздыхает и вздрагивает, когда голос Чимина нарушает тишину:       — Прости… Я прочитал сообщения.       — Ничего, — слабо улыбнулся Чон, заглядывая в погасшие глаза Пака, — События так стремительно летят … Мне кажется, что я не готов к этому.       — Почему твой отец не мог жениться на моей маме? — принимая сидячее положение, Чимин потянулся, разминая затекшие позвонки. Сейчас он не хочет поднимать тему их отношений. Он сам не понимает, что за химия между ними происходит.       — Ну, наши родители с амазонскими тараканами в голове, — невесело хмыкнул Чонгук, смотря на стройный изгиб спины парня, — Мой отец любит опытных женщин. В возрасте, так сказать.       — У-у-у… И… Получается, что ты обязан будешь до конца жизни быть под боком моей матери? — направляясь к шкафу, Чимин по пути скинул рубашку на пол, открывая вид на острые лопатки.       — О, нет конечно. Года два, не больше. Тут уж мне повезло.       — Действительно. Два года с моей матерью тебя изменят, Кукки, — усмехнулся Чимин, поворачиваясь боком к старшему и натягивая домашнюю футболку на свое тело.       — Подойди сюда, — резко произнёс Чон и быстро переместился на край кровати.       — Что такое? — удивленно произнёс пепельноволосый и медленно подошел к старшему.       Чон же аккуратно схватил Чимина за руку и поставил между своих разведенных ног.       — Ты не говорил о татуировке, — как-то обиженно произнес старший, задирая края футболки до груди. Пальцы слишком ласково скользнули по надписи на рёбрах, словно обцеловывая каждый изгиб, каждую чернильную линию, — Солнце светит только для счастливых, — прошептал Чон.       — Ты… знаешь латынь? — удивился Чимин, слегка заливаясь краской из-за внимания к своему телу.       Чон лишь покачал головой, а после неожиданно для младшего, снял свою футболку и повернулся боком.       — На лопатке, — коротко ответил он и, с огнем в глазах, посмотрел на ошарашенного Чимина, который неотрывно прослеживал знакомые буквы на спине старшего, а после бережно провел по ним пальцами, как до этого делал Чон.       — … Для счастливых… — бубнил себе под нос он.       И если это не судьба, то что?

***

      — Я волнуюсь, — признался Пак, вылезая из машины старшего и поправляя на себе свитер, вырез которого открывал вид на острые ключицы, на которые откровенно залипал Чонгук.       — Ты не поверишь, но я тоже. Мой отец непредсказуем, но в целом хороший мужик, — подбодрил его Чон и подтолкнул ладонью за талию к входной двери, — Будь собой. Он любит искренних и бескорыстных людей.       Чимин лишь кивнул головой и вспомнил, что нужно набрать матери, которая вчера так и не вернулась домой, оставив сообщение о том, чтобы парень позвонил ей перед встречей с будущим… дедушкой?       — Извинись перед отцом. Я подойду через пару минут, хён, — слабо улыбнулся Чимин и отошел в сторону от входа.       Парень нервно достал телефон из кармана джинсов и уставился в темный экран. С матерью говорить не хотелось от слова «совсем».       — Алло, мам, — через минуту после гудков, на той линии раздался воодушевленный голос матери.       — Чимин-а, как ты, родной?       — В порядке. А ты?       — Ох, я так давно надевала свадебное платье… Меня переполняют эмоции. Но не об этом. Мистер Чон очень своенравный человек. Но ты не бойся и не закрывайся от него. Будь проще. Если тебе что-то не понравится, так и скажи ему. Он любит честность.       — Это всё? — сухо произнёс парень, не понимая самого себя. Почему он начал злиться?       — Что-то случилось? — встревожено произнесла женщина.       — Не хочу заставлять мистера Чона ждать, ма, — более мягко произнёс Чимин.       — А, да, конечно, — хихикнул Лили, чем-то шурша на фоне, — Я люблю тебя, Чимин-а.       — И я тебя, — после этих слов, Пак сбросил вызов и, вдохнув свежего воздуха побольше, зашел в дорого обставленное помещение.       Внутри витал запах ткани и цветов. Всё вокруг так и кричало о дороговизне данного заведения. Посередине стоял черный кожаный диван, на котором разместились сын и отец, о чём-то добродушно беседуя, но после того, как раздался звонок колокольчика, перевели свои взгляды на Чимина. Черт, мужчины так похожи между собой. Пак вздрогнул.       — Здравствуйте, мистер Чон, — низко поклонился младший, подойдя ближе.       — Просто Чонсок, Чимин-ши, — по-доброму улыбнулся мужчина и отодвинулся в сторону, приглашая Пака присесть, — Ты и вправду хорош собой. Почему не работаешь моделью?       — Ох… — пепельноволосый откровенно засмущался, а после почувствовал подбадривающее прикосновение к своей пояснице от Чонгука, — Я не считаю свою внешность чем-то особенным, Чонсок-ши, — честно ответил парень.              — Просто ты слишком зажат в себе. У тебя не было людей, которые говорили бы тебе о том, что ты прекрасен, верно?       Пак лишь пораженно кивнул головой, не сумев выдавить из себя вразумительного ответа. Его немного напрягал пристальный взгляд мужчины.       — Прости, я иногда слишком прямолинеен. Но знаешь что? Моей косметической компании нужно лицо, которое смогло бы рекламировать продукцию. А твоё… — Чон старший бережно схватился пальцами за подбородок младшего и повертел из стороны в сторону, — Оно идеально. Серьёзно, такое чистое и… сияющее.       — Отец, хватит его нахваливать. Разбалуешь ещё, — хмыкнул Чонгук и поднялся с места, — Пойду на примерку, господа.       — Иди-иди, засранец, — добродушно хмыкнул мужчина, — Чай, кофе? — обратился он к Чимину, попутно подзывая персонал.       — Кофе, пожалуйста, — улыбнулся Пак.       — Ох, в молодости я тоже любил кофе попивать. Но сейчас моему организму противопоказан кофеин. Досадно, верно?       — Он вообще всем противопоказан. Как-то был в больнице и мне сказали, что большинство инсультов случаются у тех, кто ранее злоупотреблял кофеином, — разговорился парень.       За непринужденной беседой с Чоном-старшим, Чимин и не заметил, как из примерочной вышел Чон, поправляя манжеты обтягивающей белой рубашки. Когда Пак обратил внимание на друга, то откровенно завис. Чонгук невероятен. Сквозь тонкую молочную рубашку с расшитыми золотыми рисунками на воротнике и рукавах, просвечивались темные рисунки на коже. Это действительно выглядело завораживающе. Чимин медленно скользил взглядом по телу, в очередной раз отмечая в меру накаченные ноги и узкую талию, которая особенно ярко выражалась из-за заправленной ткани в чёрные, зауженные к низу брюки.       — …да, Чимин? — из забвения парня вывел голос Чонсока.       — А? Извините, можете повторить вопрос? — смущенно произнес Чимин, переводя взгляд на мужчину.       — Я говорю, что сюда подошел бы бархатный чёрный пиджак с золотыми узорами. Как считаешь? — усмехнулся мужчина.       — М-м-м… Да, это будет выглядеть неординарно, — ласково улыбнулся парень, вновь смотря на Чона-младшего.       — Давай, Чимин-ши, пройдись и выбери себе костюмы на примерку, — подтолкнул его мистер Чон.       Чимину сложно признаться, но он не очень любит покупать вещи, старается до последнего носить свои старые, но это не мешает ему разбираться в моде и иметь хороший вкус. Поэтому сейчас он в замешательстве ходит между стендов и рассматривает дорогие костюмы, которые его не цепляют своей обыкновенностью и строгостью.       — Ты можешь пройти в соседний зал, там тебе больше понравится, — Чонгук подошел к нему со спины и опустил свою ладонь ему на талию.       — Твою же… Чонгук! — испугался Пак и слегка дернулся в сторону, — Твоя рука… — прошептал парень, когда старший скользнул ладонью ниже.       — Моя рука, да, — повторил Чон и усмехнулся, направляя Чимина в сторону соседнего зала.       Чимин не успел возмутиться, ибо глаза сразу же засияли, когда перед ним открылось пространство, заполненное изящными, яркими костюмами. Пак на всех парах бросился вперед и сразу же восторженно пискнул:       — Господи, — прошептал он, а уже через десять минут стоял перед взором Чонов, которые с горящими глазами рассматривали его.       А рассматривать действительно было что: шелковая черная рубашка, открывающая вид на острые ключицы и соблазнительную родинку на них, заправленная в приталенные строгие брюки, держащиеся на золотом ремне, а образ довершал бархатный тёмно-синий пиджак с вышитым золотым драконом на нём. Пак взволнованно глядел на мужчин, которые продолжали молча разглядывать его, а потом сам начал крутиться у зеркала и искать изъяны и недостатки в своём внешнем виде.       — Нужно перекрасить волосы, — неожиданно одновременно произнесли мужчины семьи Чон, а после стукнулись кулаками.       — Оу… — Чимин запустил пятерню в свои блондинистые волосы и начал думать над цветом: нужно что-то такое, что делало бы его более мужественным и привлекательным; что-то, что приковывало бы к себе взгляды и заставляло бы себя желать. И он уже знает, что за цвет в скором времени засияет на его голове.

***

      Жизнь имеет резкие повороты, которые ты можешь даже не заметить. Вот, вроде бы, ты идёшь по одной дорожке, целенаправленно двигаясь куда-то, а в следующую секунду перед глазами твоими совсем не то, что ты ожидал. И становится вдруг так неопределенно грустно и пусто, что ты и не замечаешь, как слезы начинают течь по твоему лицу. Ты полностью запутываешься в ситуации. Ещё и эти противоречия, томящиеся внутри тебя и заставляющие мучиться из-за внутренних терзаний, которые не дают нормально воспринимать ту или иную ситуацию. Запутываешься в себе и своих чувствах. Это постепенно разрушает, приносит боль и разочарование. Так медленно и больно теряешь себя. Ты пытаешь абстрагироваться, но выходит откровенно хреново. Чимину откровенно хреново.       Он думал, что справится со всем, примет ситуацию, как что-то не важное и само собой разумеющееся. Но нет. Он уже который день ходит, как в воду опущенный. Ничего не хочется делать, ни с кем не хочется разговаривать. Он игнорирует Чонгука и мать. Почти не общается с Тэхёном, который видит состояние друга, но ничего не может сделать, толком не зная ситуации, в которой оказался его друг. Он не хочет срываться на них, поэтому каждый вечер уходит из дома, игнорирует звонки и ходит по вечерним улицам.       Чонгук и Лили…       Его друг и мать…       Муж и жена…       Эмоции, которые поселись в его груди слишком тяжелые и изматывающие. Он понимает, что ему нужно запихнуть свою влюбленность и ревность себе же в задницу, но не может. Это что-то непостижимое для него. Ещё и этот Чон Чонгук масла в огонь подливает своими ласковыми прикосновениям к плечам и талии. Зачем? Зачем он это делает?       Чимин не знает.       Он ничего, черт возьми, не знает.       Парень сидит на лавочке и докуривает уже пятую сигарету. На улице холодно, а он как обычно в одном свитере. Но его это не волнует. В голове всё занято Чонгуком. Этим невероятным мужчиной, который слишком хорош, чтобы быть правдой. Слишком хорош, чтобы быть его.       — Блять, — Чимин слишком резко поднимается на ноги и пытается как можно быстрее уйти. Он не хочет говорить.       Пытается отдалиться как можно быстрее, не оборачивается. Но ему не оставляют выбора, резко хватают за руку и впечатывают спиной в широкую грудь, сразу же окольцовывая талию и склоняясь над ухом.              — Чимин, что происходит? — раздается до боли в груди родной голос, — Поговори со мной.       — Не хочу, — слишком сухо отвечает младший и вновь дергается, пытаясь выбраться. Но к его удивлению, руки держат крепко и не отпускают.       — Ты опять переживаешь из-за свадьбы?       — Нет, — Чимин вновь слышит запах старшего. Голова идет кругом.       — Скажи, что тебя тревожит.       — Нет!       — Чимин! — Чонгук резко разворачивает к себе парня и берет его лицо в свои ладони, — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рычит он, придвигаясь ближе, — Скажи мне.       — Нет… — шепчет Пак и пытается отстраниться, но его крепко удерживают, не отпускают до последнего, — Не могу принять всё это, Чонгук. Это всё так… Я не знаю. Неприятно. Я… Не хочу делить тебя с матерью. Но, блять, остановить все это тоже не могу, — истерика медленно надвигалась на парня, руки уже начали мелко подрагивать.       — Я нравлюсь тебе? — в лоб спрашивает Чон, аккуратно стирая большим пальцем руки слезу, скатившуюся из уголка глаз младшего.       — Нет, — качает головой тот, что очень удивляет старшего, а дальнейшие слова заставляют улыбку растянуться на лице: — Я люблю тебя.       Чонгук слишком быстро и несдержанно сокращает расстояние между их лицами и прислоняется своими губами к желанным чиминовым. Поцелуй выходит слишком медленный и нежный. Тепло разливается по грудным клеткам каждого, заставляя цепляться друг за друга с удвоенной силой. Они слишком долго желали этого, и вот наконец получили. Свернули на изначальную дорогу.       Пак судорожно скользит ладонями по широким плечам старшего, цепляется пальчиками за крепкую шею и болезненно скулит в поцелуй. Сердце бешеной ланью заходится в груди, а слезы непрерывно стекают по щекам. Парень судорожно втягивает воздух через нос, не желая отстраняться от горячих уст Чонгука, который ладонями цепляет его за талию и прижимает к себе ближе, желая впечатать в себя, выжечь на груди, словно клеймо.       — Мы что-нибудь придумаем, малыш, — шепчет Чон, оставляя хаотичные поцелуи на нежном, покрасневшем от холода лице, — Я люблю тебя. Слышишь? Отныне я не отпущу тебя.       Чимин вздрагивает. Смотрит в родные, столь бездонные глаза и молча доверяет себя и свое сердце человеку, который стал для него семьей.

***

      Утро венчания выдалось слишком суматошным и слегка напряженным. Какое-то неприятное чувство терзало Пака с самого пробуждения.       — Пак Чимин, поднимай свою задницу, — в комнату, словно ураган, врывается Ким Тэхён собственной персоной, который был приглашен Паком, имея на это разрешение от Чонсока. Блондину было необходимо присутствие друга рядом.       — Какого черта? — хрипит Чимин, потирая свои опухшие глаза.       Синеволосый парень подходит к зашторенному окну и впускает в спальню яркий солнечный свет. После, быстро разворачивается и с разбегу плюхается на всё еще лежавшего Пака, обнимая всеми конечностями.       — У нас через полчаса стилист, Минни, — хихикает Ким, когда старший пытается спихнуть с себя тяжелую тушку друга.       Чимин устало выдыхает, когда все его попытки оказываются неудачными. Он умоляюще смотрит на Кима, который в итоге слезает с друга и уходит в сторону шкафа, который, к слову, был заменен на новый.       — Давай, поднимайся. Чонгук-хён приготовил покушать, — произносит Тэхён, кидая в Пака светлые джинсы и чёрный свитшот, — Кстати, время восемь утра, а он уже на ногах. Черт, какой мужчина!       — Ким Тэхён! — наигранно возмущается блондин, а после хихикает над другом.       Он совсем недавно поделился с младшим всеми произошедшими событиями и своими переживаниями и, если честно, на душе в разы стало легче. Ким умеет поддерживать и подбадривать. Чимин рад, что у него есть такой друг.       Пак быстро приводит себя в порядок и спускается вместе с Тэхёном вниз, где за столом сидит Чонгук, который при виде парней поднимается с места и подходит к ним.       — Доброе утро, — улыбается парень и неожиданно для Пака, нежно целует его в приоткрытые губы.       — Я сдох, — пищит Ким, хватаясь за в миг покрасневшие щеки и отворачиваясь, — Ой, пойду пописию, — почти вскрикивает из-за накативших эмоций и выбегает из кухни.       — Кукки? — шепчет блондин, смотря в хихикающие глаза старшего, — Зачем?       — Потому что захотел, — пожимает тот плечами, а после вновь целует младшего, запуская ладонь в его отросшие волосы, — Сегодня не получится более урвать сладость твоих губ.       — Фу, как сопливо, — хихикает Пак, а после сам целует Чона, сразу же углубляя поцелуй.       И, черт возьми, ему так нравится ощущать на себе эту тяжесть поцелуя со старшим. Нравится ощущать себя зависимым от него.       — Лили уже уехала к подружкам на сборы, — через какое-то время говорит Чонгук, когда они закончили лениво нежиться в объятиях друг друга.       — Хёны, — Ким аккуратно заглядывает в кухню, а когда видит, что парни уже сидят за столом, то полностью открывает дверь и проходит в помещение, — Чонгук, у меня вопрос… — парень усаживается напротив Чона и Пака и берет в руки палочки, — А как долго ты будешь спать на диване?       Хороший вопрос однако. Чонгук переехал на диван в гостиной почти сразу же, после приезда Чимина. Иногда, он, конечно, ночевал в комнате младшего, когда их вечерние посиделки затягивались, но большую часть времени спать приходилось именно в гостиной. А сейчас ситуации в корне изменилась.       — Нужно поговорить с Лили, — задумчиво тянет Чон, смотря на серьезное лицо блондина, — О нас, Чимин.       Пак вздрагивает и мысленно тушуется. Он и сам понимает, что разговор с матерью неизбежен. Миссис Пак уже некоторое время намекала им двоим на диалог, однако, Чимин активно его избегал, не желая открываться женщине.       — Чимин-а, вы же не можете дальше так шкириться, — с важным лицом произносит Ким, запихивая в рот токпокки, — У нее, скорее всего, уже есть мысли на ваш счет. Типа, очевидно же… Чонгук-хён, прости за мой французский, но ты же перестал с ней трахаться и вовсе свалил в гостиную.       — Ты прав, — кивает Чон.       Далее трапеза прошла за непринужденным диалогом. Пак принял решение поговорить с матерью после венчания. Он откровенно нервничал из-за этого, поэтому пытался отогнать все мысли и расслабиться.       — Я вас подброшу, — говорит Чон, выходя в коридор с ключами от машины.       — Наконец-то я прокачусь на этом монстре! — восторженно вскрикивает Ким, старательно шнуруя кроссовки, — А можно порулить?       — Ну, когда права получишь, тогда и поговорим, — усмехается мужчина и переводит взгляд на улыбающегося Пака, которому безумно сильно нравится взаимодействие его лучшего друга и… парня? Черт, они же даже не обсудили их статус отношений.       До салона парни добираются быстро. Чимин и Тэхён прощаются с Чонгуком, который напоследок целует блондина и нежно нашептывает слова любви и восхищения. Теперь они увидятся только на церемонии. Пак немного расстроен, однако, мысль о смене имиджа бьет его по голове и он воодушевленно тащит друга за собой.       Он надеется поразить сегодня всех своим образом. Иссиня-черные волосы никого не оставят на пиршестве равнодушным.

***

      Всё было слишком хорошо, чтобы казаться правдой. Чимин до последнего ждал подвоха, когда собирался на свадьбу. И даже, когда Чонгук встретил его новый образ с восхищением в глазах и нежностью в улыбке — сердце болезненно сжималось в ожидании чего-то неприятного.       И вот он. Этот самый подвох. Отец Чонгука объявляет в зале пиршества, что новобрачные уже завтра утром отправляются в свадебное путешествие на долгие два месяца. Пака трясет. Он болезненно сжимает руку Тэхёна, который взволнованно смотрит на него.       — Чимин, — шепчет одними губами Чон-младший, перехватывая на себе разочарованный взгляд младшего, который понял, что от него скрыли нечто важное. Нечто, заставляющее влюбленное сердце заныть из-за боли… боли скорого расставания.       « — Пак Чимин, ты просто тряпка. Какого лешего ты так реагируешь на это?» — про себя твердит парень уже несколько минут, пялясь в тарелку с очередным дорогим блюдом.       — Минни, пойдём потанцуем, — на плечо парня ложится аккуратно наманикюренная ладошка, выдергивающая его из мыслей.       — Конечно, Сонхи, — обращается он к преемнице Ли, которая сегодня является свидетельницей. Пак кивает Тэхёну головой и указывает взглядом на его часы. Младший всё понимает без слов.       Чимин выводит спутницу в середину зала и слабо улыбается ей. Голова забита совсем не красотой девушки, которая аккуратно кладет свои ладони на его плечи. Совсем не тем, как его собственные руки опускаются на ее талию. Должно быть, они выглядят гармонично со стороны: красивый темноволосый парень, чей стан обтянут черной рубашкой и темно-синим пиджаком, и миниатюрная блондинка в шелковом платье небесного цвета. Но Чимину плевать. Он двигается на инстинктах, так как вся его голова забита одним. Одним прекрасным мужчиной, который пристально следит за ним со своего места, а после и вовсе встает и направляется в сторону выхода, кивая головой Паку, чтобы тот пошел за ним.       — Я отойду ненадолго, Сонхи, — шепчет на порозовевшее ушко Чимин и спокойной походкой направляется к Чонгуку, который уже вышел в коридор.       Чимин устал, его голова просто взрывалась под конец дня. А ещё он устал наблюдать за тем, как его мать жмется постоянно к Чону и задорно смеется с его шуток. Не так все должно было быть. Не так, черт возьми!       Разговаривать Чимину не хотелось от слова «вообще». Ему бы домой, в горячую ванную и тёплую кровать после. Головой до мягкой подушки и в царство Морфея, ну или фильм посмотреть с головой Тэхёна на собственном плече и крепкими объятиями.       — Чимин, — шепчет Чон, когда они выходят на улицу спустя две минуты.       — Хён, я не хочу обсуждать что-либо сейчас. Я дико устал, — трет переносицу младший.       — Я не знал о поездке. Клянусь!       — Разве это имеет значение? Это решение твоего отца. Что изменится, если я скажу, что мне все это не нравится? Правильно, ничего. Просто, пожалуйста, делай то, что считаешь нужным, — Пак выуживает из внутреннего кармана пиджака сигарету и зажигалку и устало затягивается.       Голова разболелась еще сильнее.       — Я не хочу этого, Чимин. Не хочу видеть грусть на твоём лице. Слышать разочарование в твоём голосе. Ты не представляешь, как это давит на меня, — так же затягивается Чон собственной сигаретой.       Ему дико не нравится то, что отец все решил без его ведома. Он не хочет никуда ехать, не хочет оставлять Чимина одного. Он знает, насколько сильно одиночество убивает Пака. Но сейчас и вправду не может ничего с этим сделать. Он проклинает всё это дерьмо.       — Просто забей. Я не развалюсь без вас за два месяца, — пожимает плечами парень и поднимает взгляд в небо, — Звезды такие яркие сегодня. Смотри, большая медведица, — восхищается красотой небесного полотна, слегка вытягивая руку вверх.       А Чонгук тоже восхищается. Только у него одна единственная и самая прекрасная звезда в мире перед глазами.       Парень выбрасывает окурок и, предварительно оглядевшись, чтобы рядом не было никого, прислоняется губами к щеке младшего, который вздрагивает из-за неожиданности.       — Не думаешь, что где-то в кустах могут сидеть папарацци? — хмыкает Пак, смотря в прекрасные глаза напротив. После такого пропадает всякое желание злиться на этого безрассудного, но невероятно прекрасного человека.       — Мне плевать, — улыбается Чон и заключает младшего в свои объятия.       Чимину мало. Мало внимания старшего. Мало этих кратковременных объятий. Но что он может сделать? Кто он такой, чтобы идти против воли Чонсока?       — Я хочу домой…       — Я могу вызвать тебе и Тэхёну такси. Думаю, отец поймёт. Только предупреди его, — шепчет в макушку Чон.

***

Я боюсь близости и ненавижу одиночество.

Я жажду вообще ничего не чувствовать.

Чем выше я взбираюсь, тем ниже упаду.

Я не могу утопить своих демонов, они умеют плавать!

Ты чувствуешь мою душу?

Ты слышишь безмолвие?

Ты видишь мрак?

Ты в силах склеить разбитое?

Ты чувствуешь? Ты чувствуешь мою душу?

      Прошло около трех недель с момента отъезда Чонгука и Лили. Прошло чуть больше недели, как апатия навалилась на Чимина и тот спрятался в своей зоне комфорта, не подпуская к себе даже Тэхёна.       На улице с каждым днем становится всё холоднее, а дни всё короче. Солнце более не греет, как прежде, а ветра становятся всё более пронизывающими. Начались промежуточные экзамены. И, Чимин рад этому. Ему есть чем забить голову, лишь бы не чувствовать разрывающую его пустоту внутри.       Чонгук пишет почти каждый день. И почти каждый раз получает в ответ короткие ответы, не содержащие в себе никаких эмоций. У Пака банально нет сил на то, чтобы вести продуктивный и беззаботный образ жизни. Внутри него всепоглощающее разочарование и предчувствие чего-то нехорошего. Он, правда, пытается абстрагироваться от этого всего. Пытается успокоить себя и вбить себе в голову, что всё то, что происходит — пустяк. Что его чувства к Чонгуку сильнее всего этого дерьма. Что чувства Чонгука к нему сильнее всего остального…       Однако сердце не хочет принимать этой истины. Болезненно сжимается каждый раз, когда старший не выдерживает и звонит ему. Они разговаривают несколько часов почти ни о чем. Обсуждают какие-то простые, но в то же время, приятные вещи, а после… «Прости, Мини, нужно ехать в филиал, отец назначил меня управляющим. Я обязан быть там!»       — Катитесь вы все к черту, — на эмоциях кричит Пак, после завершения звонка и вновь запирается в комнате на несколько дней, выходя только для того, чтобы посетить экзамены и перекинуться парочкой слов с Тэхёном.       Киму не нравится состояние друга, но он не может ничего с этим сделать. Тот упорно отталкивает его и не подпускает к себе и своей душе. Тэхён хочет помочь другу. Хочет разделить его боль. Хочет исцелить. Он хочет подарить ему всю свою безграничную и бескорыстную любовь.       На часах было около десяти, когда по дому разнесся оглушающий дверной звонок. Чимин знает кто там, однако, он настолько загнулся в пучине самобичевания, что вставать с кровати и открывать эту чертовую дверь нет желания. Только вот звонок не прекращается ни через минуту, ни через пять.       — Ким Тэхён, я разобью твою наглую морду когда-нибудь, — кричит черноволосый, пока спускается по лестнице.       — Я знаю, но я не намерен больше оставаться в стороне, — кричат ему в ответ.       Сердце на мгновение замирает. Тепло сладкой негой растекается по венам, а на лице впервые за длительное время появляется улыбка.       — Собирайся, — с порога произносит Ким.       — Куда?       — Юнги отвезет нас в клуб.       — Я не поеду, Ким, — сказал-отрезал Пак и развернулся, намереваясь расположиться в гостиной.       Только вот у его голубоволосого друга другие намерения. Он что-то неразборчиво и возмущенно бурчит, а после, не церемонясь, хватает худой стан Пака и закидывает себе на плечо.       — Я просил по-хорошему, говнопак, — ругается парень, выходя с возмущенным другом на плече из дома, — Открывай заднюю дверь, сладкий, — говорит он вышедшему Юнги, который со смешинками в глазах наблюдал за происходящим.       — Какого черта? Хён, скажи ему, чтобы он меня отпустил! — почти кричит Чимин, а после получает болезненный шлепок по ягодице и замолкает.       Парня закидывают на задние сидения, а после блокируют двери. Ким скрывается в доме на минут десять, а после вальяжно выходит, закрывает дверь ключами с тумбочки и подходит к машине. Тэхён садится на передние сидение и кидает в своего друга пакет с вещами и обувью.       Чимин без слов принимает, но не сводит с голубоволосого беса свой испепеляющий взгляд.       — И я тебя люблю, говнопак. Переодевайся!

***

      Яркий свет бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Крики толпы и оглушающая музыка заставляет внутренне вздрогнуть и отступить немного назад. Чимин не любил клубы. Не любил эту гребаную толпу, так же сильно, как и не любил запах алкоголя, который лился в подобных местах реками.       — Тэхён, для чего мы тут? — пытаясь перекричать музыку, Пак шагнул ближе к другу.       — Для того, чтобы ты отпустил всё это дерьмо в твоей голове и вернулся на землю. Пойдем, хён уже поднялся наверх к друзьям. А мы пока что потанцуем.       — Я не хочу! — злится Чимин, выдергивая руку из крепкой хватки парня, — Ты же знаешь, что я ненавижу это дерьмо. Какого черта ты притащил меня сюда?       — Да такого черта! Ты, придурок! Какое сегодня, по-твоему, число? — было видно, что Ким тоже закипал. Желваки быстро двигались на лице, а руки сжимались в кулаки.       — Да я понятия, блять, не имею.       — Сегодня твой день рождения, Пак Чимин. Ты проигнорировал все мои звонки и сообщения. Вырубил нахуй свой телефон. Поэтому, я, на законных правах лучшего друга, устроил всё это дерьмо, как ты выразился. Чимин, этот ебаный клуб наполнен людьми из нашего института. Они все пришли поздравить тебя и вручить подарки. Поэтому, запихни свое недовольство в очко и насладись этим вечером.       — Тэхён… — Чимин был ошарашен. Его сердце билось настолько сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Первая слеза скатилась по покрасневшей щеке, а губы задрожали, — Ким Тэхён, прости меня…       — С Днем Рождения, моя заносчивая задница, — голубоволосый нежно улыбнулся и вплотную подошел к другу, сразу же заключая его в крепкие объятия и оставляя на щеке нежный поцелуй, — Позволь мне позаботиться о тебе!

***

      Обтянутые в черные узкие джинсы ноги плавно скользили по изумрудному кафелю. Руки плавно очерчивали изгибы стройного стана. Голова была откинута назад, а глаза прикрыты в сладкой истоме. В ушах, словно звуки барабанов, гремели басы очередной песни. Разум был слегка затуманен из-за алкоголя, который был выпит минутами ранее. Голова была абсолютно пустой. Была легкой.       Тело извивалось в ритм играющей песни. Вокруг раздавались восторженные крики и улюлюканья. Чимин блистал. Он буквально освещал всё пространство в эту жаркую ночь. Радостно улыбался и принимал многочисленные подарки, не ожидая, что столько людей захотят поздравить его. Он вообще не думал, что подобное может быть. Все эти люди, так или иначе, в институте перебрасывались с ним максимум парой слов и вежливыми улыбками. Что изменилось?       — Ты изменился, — говорил Тэхён, обнимая друга за талию, — Ты же всё время ходил в институте такой отстраненный и нелюдимый. Вспомни, как мне приходилось бегать за тобой, лишь бы ты наконец-то принял меня!       Чимин изменился? Это осознание больно било по голове. Он столько лет был одинок, думая, что недостаточно хорош для дружбы с кем-либо. А оказалось, что к нему просто не знали, как подступиться.       — Включи телефон, Чимин. Давай сделаем фото, — проворковал Ким, уводя друга в менее шумное место.       Парень забрал из рук друга гаджет, который тот любезно прихватил с собой, когда был в его комнате. Чимин с замиранием сердца ожидал включения, гадая, сколько пропущенных будет от Чонгука. Возможно матери.       Реальность разбила все его ожидания.

***

      Чимин не помнит, как оказался дома. Более того, не помнит, как они с Тэхёном засрали всю его комнату огромнейшим количеством пустых бутылок из-под алкоголя и пачками снеков.       Голова разрывалась из-за головной боли, а всё тело ломило. Парень медленно сел на кровати и посмотрел на спящего на второй половине друга. Его взгляд скользнул по умиротворенному лицу, а после ниже, к шее и ключицам, украшенным множеством кровоподтеков. Глаза в удивлении расширились, а руки мелко задрожали. Чимин приблизился к другу и стянул одеяло с укрытой груди.       — Какого черта? — Пак быстро подорвался с места и подошел к зеркалу, — Ким Тэхён! — закричал в порыве эмоций он и обернулся на кровать, где голубоволосое создание сонно подтягивалось.       Парни оказались на кухне спустя десять минут. Оба судорожно пытались вспомнить, что вчера произошло. Две кружки с дымящимся кофе стояли на столе. Друзья сидели напротив друг друга и смотрели в глаза оппоненту.       — Ты помнишь момент с включением телефона? — тихо спросил Ким, отпивая бодрящий напиток.       — К сожалению, — кивнул Чимин и грустно посмотрел в сторону, где на подоконнике всё ещё стояла кружка Чонгука с рисунком дракона.       Когда телефон завибрировал в руке Пака в клубе, оповещая о включении, сердце брюнета рухнуло к ногам. Ни одного сообщения от Чонгука, как и ни одного звонка от него. А вот мать удивила… Отправила совместную фотографию со счастливым Чонгуком и какой-то собакой. И подписала ещё так мило: «С Кукки решили купить собачку. Посмотри какие они милые!». Только отец оставил действительно важное сообщение с поздравлением и переслал определенную сумму в качестве подарка.       — Потом мы выпили, — пытался восстановить хронологию Тэхён, потирая воспаленные виски, — А потом Юнги отвез нас к тебе.       Чимин болезненно застонал и откинулся на спинку стула. Его радовало одно — ни у одного из них не болела задница. Однако всё тело каждого было покрыто засосами и гребаными укусами.       — Посмотри телефон. Может там что-то есть? — с надеждой в голосе произнес Пак, отпивая кофе из кружки, — У меня пусто.       Тэхён кивнул другу и открыл галерею. Его глаза в удивлении раскрылись. Он быстро подорвался с места и пересел к Чимину.       — Это пиздец, — единогласная констатация факта.       « — Пусть катятся к черту, — слезливо говорил Пак, смотря в камеру, — Я независимый парень. Правильно?       — Да, — Тэхён задорно поддерживал друга, пытаясь удерживать телефон вертикально.       Чимин склонил голову к плечу, смотря куда-то в сторону.       — Ким, потрахаемся?»       — Боже, просто убей меня нахуй, — взревел Чимин, прикрывая покрасневшие щеки.       — Подожди-подожди, там еще одно видео, — хихикнул парень.       «— Мы так и не потрахались. Я не могу так, — заплетающимся языком молвил Пак, его глаза были влажными из-за слез, — Чонгук-говнюк не выходит из моей головы. Не могу смириться с тем, что он сейчас где-то с моей матерью. Своей женой. Туше!       Телефон выпал из рук, где-то в стороне послышалась мелодия звонка.       — Чонгук, иди нахуй, — почти всхлипывал Чимин, — Ещё на месяц остаться? — взревел Пак. — Прости? Ты издеваешься? Ты вообще знаешь, какой сегодня день, папочка?       Чимин вновь появился в кадре и горько улыбнулся в камеру.       — Мне исполнилось двадцать один год, Чонгук. И теперь я намерен не совершать опрометчивых поступков, — последние слова Пак практически шептал. Слезы катились по его впалым щекам, — Я не хочу быть препятствием к твоей мечте, Чон Чонгук. Поэтому, нам нужно всё это прекратить. Давай вернемся к тому, с чего началась наша встреча, папочка. Меня зовут Пак Чимин и я твой пасынок!»

***

      День. Два. Месяц. Чимин не успел моргать, как время пролетало мимо него, снося его с ног. Парень успешно сдал все промежуточные экзамены и наконец-то спокойно выдохнул. Им дали две недели каникул, и он рад этому как никогда. Они с Тэхёном распланировали эти две недели, поэтому сейчас Пак радостный возвращался от друга.       Он шел по ночным улицам Пусана и вдыхал освежающий запах моря. В голове не было ни одной мысли. Лишь предвкушение предстоящего отдыха с другом.       Внезапный звонок заставил парня дернуться и он с удивлением посмотрел на незнакомый номер.       — Слушаю, — произнес почти отстраненно.              — Где ты? — волна боли и разочарование мгновенно разлилась по телу, а ноги завершили свой ход.       Чимин встал посреди тротуара и невидящим взглядом уставился перед собой. Черт возьми, он же ведь только недавно перестал думать о нем без остановки.       — Какое это имеет значение?       — Я спросил, где ты, Чимин-ши, — голос был грубый. Было понятно, что абонент на другом конце трубки раздражен.       — У своего парка, — ответил Пак, а после послышались долгие гудки.       Парень начал судорожно оборачиваться. Руки мелко подрагивали, а близящаяся встреча заставляла его пульс участиться. Он не хочет его видеть так же сильно, как хочет обнять.       Черноволосый привел дыхание в норму и прошел к лавке с которой всё и началось. Он по инерции достал сигарету и прикурив, оперся локтями о бедра. В голове тысяча и одна мысль, которые перекрывали собой еще такую же стопку.       Чонгук в городе. Более того, Чонгук уже в парке, хотя не прошло и десяти минут.       Мужчина был чем-то встревожен. Всё его тело было вытянуто по струночке, а руки были спрятаны в карманах той самой кожанки, надетой на толстовку, которую Пак подарил ему перед его отъездом.       — Чимин, — Чон замедлил свой шаг, а после и вовсе остановился возле лавки и начал рассматривать парня перед ним.       Чимин исхудал. Черные круги пролегли под его глазами. Руки мелко подрагивали, поднося к губам сигарету. Пак выглядел как призрак прошлого, а еще смотрел так… пусто. Будто сквозь.       — Зачем ты тут? — голос парня был хриплый, почти кряхтящий.       — Я вернулся, чтобы проверить как ты, — произнес Чон, а после сел подле того, из-за кого сердце болезненно сжималось, а эмоции захлестывали с головой, — Я скучал.       — А я нет, — самому себе врал Чимин, смотря в бездны через плечо, — Уезжай, Чонгук. Филиал ждет своего руководителя.       — Мы разводимся с твоей матерью в следующем месяце, — как обухом по голове и серпом по сердцу, — Мне не нужен этот ебучий филиал, Чимин.       — Что прикажешь мне делать с этой информацией, Чон? — Пак достал очередную сигарету и попытался прикурить её. Руки начали дрожать сильнее, зажигалка не поддавалась напору, — Это был твой шанс, Чонгук. И ты его проебал. Поздравляю! — огонек всё-таки появился, поджигая конец сигареты.       — Чимин, — мужчина устало потер глаза и откинулся на спинку скамейки. Его голова буквально разрывалась из-за боли, — Мне нахуй не сдалась корпорация.       — Полгода назад ты говорил иначе, — почти шептал Пак, смотря перед собой, — Это была твоя мечта.       — Это была мечта, навязанная мне отцом.       Тишина воцарилась на долгие несколько минут. Парни сидели молча, каждый думал о своем. Ветер стал более холодным, а машин почти не было слышно. Мир будто замер, ожидая продолжения безмолвной драмы, которая разворачивалась в безлюдном парке.       — И что дальше? — не выдержал Пак, смотря на мужчину рядом с ним.       — Я хочу, чтобы ты вернулся, Чимин.       — Для чего?              — Чтобы позволить мне любить тебя, — незамедлительно ответил Чонгук.       Чимин лишь хмыкнул на такое смелое заявление старшего, а внутренне сжался до размеров атома. Всё его нутро буквально тянулось к Чону. Мысли в голове кричали о том, что он так долго ждал этого. Только совсем незаметное, столь крошечное недоверие и страх быть отвергнутым в будущем не давал ему возможности сказать и слова.       — Меня зовут Чон Чонгук. Мне двадцать шесть лет. И я чертовски сильно влюблен в своего друга по переписке.       Чимин вновь сломался и поддался чарам этого невероятного мужчины.

***

      — Ты думаешь, что я удивлен? — пробасил Тэхён, выслушав историю друга, который вернулся к нему спустя пару часов после ухода, — Я ебал эту вашу Санта-Барбару если честно.              — Спасибо, друг, поддержал! — хмыкнул Пак.       — Что скажет его отец, когда узнает про вас? А твоя мать?       — Чонгук сказал, что Чонсок-ши выбросил его, как побитого щенка, после признания. Он не будет препятствовать этому. Однако… теперь Чонгук будет жить с нами и вести смертный образ жизни.       — Так что с Лили? — кивнул Ким, отпивая чай из кружки.       — Она решила вопрос с компанией и продала некоторые акции Чонсоку. Теперь ей будет чуть сложнее продвигаться под его крылом. А насчет нас… Чонгук сказал, что они это обсудили и она не имеет ничего против, — Пак устало потер глаза, — Только вот…загвоздка…       — Тебе стремно смотреть ей в глаза?       — Вообще плевать на это, — отмахнулся брюнет, — Она свалила из страны, и мы будем жить вдвоем с Чоном.       Тэхён театрально ахнул и схватился на сердце.       — Так ты боишься не сдержаться и трахать этого сексуального мужчину на всевозможных поверхностях двадцать четыре часа в сутки?       — Ким Тэхён!

***

      С момента возобновления отношений с Чоном прошел почти месяц. Старший устроился работать в тату-салон своего знакомого. Чимин же продолжил усердно учиться, набравшись сил во время каникул, проведенных с Кимом, Чонгуком и Юнги. Последний, как оказалось, стал бойфрендом синеволосого после дня рождения Пака. Такой себе конечно броманс: отбитый бес и токсик. Но Чимин рад за друга. Тот заслуживает всего на этом свете.       — Кушать будешь? — почти каждый день Чимина встречал с института этот вопрос, а еще смешной корги, облизывающий его конечности.       — Привет, Санни, — улыбнулся Пак, присаживаясь на корточки, чтобы почесать пушистое создание за ушком, — И тебе, Кукки!       — Звучит, будто ты здороваешься не с одним псом, а с двумя, — хмыкнул мужчина, подходя к Чимину со спины.       Брюнет поднялся и обернулся. Его глаза сразу же нашли глаза Чона, а руки заскользили по крепкому торсу к шее. Парень привстал на носочки и нежно коснулся сладких губ старшего, который мгновенно притянул его к себе за талию и сжал в объятиях.       — Как прошел день? — улыбнулся Пак, отстраняясь от любимых губ.       — Пришла одна особь женского вида и вынесла весь мозг своим нытьем. Она испортила мне всё настроение, пока я набивал ей ебучие пионы.       — Фу, клише! — хихикнул в ответ черноволосый, а после прошел за старшим в кухню, где на столе уже стоял ужин, — Я не особо голоден, хён.       — Чимин!       — Я и так достаточно набрал за месяц. Прекрати меня откармливать, как свинью на убой!       — Я тебя откармливаю, чтобы делать вот так, — хмыкнул Чон, укладывая широкие ладони на аппетитные ягодицы и сжимая их.       Глаза Пака мгновенно округлились, а с губ слетел судорожный выдох. По всему телу разбежались мурашки, а пальчики на ногах поджались из-за желанных прикосновений. Мозг начал подкидывать не особо приличные картинки. Сердце зашлось в бешенном ритме, пока ладони старшего мяли его округлившуюся из-за жирного рациона питания задницу.       — Чон-а, — сбито прошептал Пак, смотря в потемневшие глаза напротив.       — Мы можем немного развлечься сегодня? — так же шептал Чонгук, склонившись над порозовевшим ушком, — Я, клянусь, моя рука больше не выдержит твоего аппетитного вида.       Вот так Чимин и оказался в ванной с покрасневшим лицом и болезненным стояком в штанах. Всё его нутро буквально верещало из-за переполняющих эмоций счастья и чувства перевозбуждения. Парень не уверен, что когда-либо так тщательно намывался и очищался. Он втер в свое тело всевозможные масла. Даже принял ванную с ними, желая пахнуть цветами с ног до головы.       Робкой походкой он прошел в свою комнату, которую бесспорно делил с Чонгуком. Глаза мгновенно нашли старшего, который сидел посреди большой кровати в позе лотоса. Мужчина склонил голову, отросшие волнистые волосы прикрывали его бесстыжие глаза, в то время, как руки с силой сжимали накаченные бедра, обтянутые тонкой тканью домашних штанов.       Чимин гулко сглотнул. Так происходит каждый чертовый раз, когда взору предстает прекрасное тело, усеянное татуировками и не скрытое под надоевшей тканью футболки. Глаза Пака всегда судорожно скользят по гладкому телу, прочерчивают невидимые линии по изгибам мускулистого стана, а после, руки скользят по изведанным местам. Каждый раз, будто впервые, он восхищается рисунками и ловит себя на мысли, что хочет так же.       — Всё хорошо? — всё-таки подает голос парень, усаживаясь подле Чонгука, тот так и не поднял на него взор.       — Пытаюсь успокоиться, — хрипло отвечает Чон, глубоко вздыхая.       — Что случилось? — Чимин был обеспокоен.       — Ты!       — Что?       Чонгук резко поднимает голову и смотрит в глаза Пака. На дне зрачка старшего плясали бесы. Пак сразу понял, что тот возбужден по напряженным челюстям и сжатым в полоску губам.       — Я… немного груб в интимном плане, когда перевозбужден, — признается Чонгук и тянет руку к нежному лицу брюнета.       Большим пальцем оглаживает шелковистые щеки, скользит им же к маленькому носику, а после опускает на невероятные губы. Голова уже идет кругом, воздух в комнате моментально накаляется и искриться не скрытым возбуждением. Чонгук пристально всматривается в расширенные зрачки напротив, давит пальцем на пухлые уста, безмолвно просит приоткрыть чудесный ротик, а после скользит в него пальцем и надавливает на влажный, юркий язычок.       — Черт возьми, — хрипит Чон, опираясь на колени и нависая над податливым телом, — Пососи его, — не просит, приказывает.       Чимин вздрагивает. Судорожно скользит ладошками по крепким бедрам старшего и сжимает их, не желая терять контакт с реальностью. Он буквально тонет во взгляде напротив и голосе, который пробирается в самую его душу. Парень гулко сглатывает слюну и молится всем Богам в надежде, что те не позволят ему облажаться перед этим столь горячим, невозможно возбуждающим и властным мужчиной. Он преданно смотрит в глаза напротив и шире приоткрывает рот. Обводит кончиком языка фалангу, а после поддается вперед, прикрывает глаза и начинает посасывать солоноватую кожу.       Чонгук глухо рычит в ответ на действия парня. Возбуждение начинает вибрировать где-то в легких, мешая нормально дышать. Прикрывает глаза в надежде восстановить самообладание. Но всё идет по полной пизде, когда раздается совсем тихий, но столь возбуждающий стон. Свободная рука опускается на влажный после ванной затылок. Пальцы путаются в темных прядях, а после слегка давят на кожу головы.       — Такой красивый, — шепчет Чон, заменяя большой палец во рту парнишки на указательный и средний, — Так хорошо выглядишь с моими пальцами.       Брови Чимина мгновенно взлетают вверх, а губы расползаются в пошлой ухмылке. Он отстраняется от пальцев и слизывает растянувшуюся ниточку слюны.       — Ты говоришь такие грязные вещи, — шепчет, приподнимаясь вверх, чтобы быть на одном уровне со старшем.       Чонгук пристально следит за каждым действием Пака. Его язык постоянно скользит по губам, смачивая высохшую кожу. Мужчина руками тянется к стройному стану, сжимает сквозь футболку тонкую талию, тянет на себя, желая скрыть от всего мира.       — Хочу вылизать тебя с ног до головы, — произносит с хрипотцой в голосе куда-то на ушко и ловит в ответ тихий стон.       — Пожалуйста… — Пак буквально в лужицу готов растечься перед таким Чонгуком.       Парень поворачивает голову и сталкивается собственными губами с губами старшего. Ручками сжимает крепкую шею, зубами оттягивает нижнюю губу и улыбается, когда слышит возбужденный стон. Слегка склоняет голову, прикрывает глаза и языком скользит в рот, обводит нежные десна и сталкивается с языком Чона. Голова идет кругом у обоих. Их губы сплелись в жарком танце, а руки блуждают по телам, мнут и царапают.       Чонгук в какой-то момент укладывает Чимина на спину и нависает сверху. Рукой сжимает правое бедро младшего, слегка отодвигая в сторону, а после скользит своим возбуждением по возбуждению Пака. Оба стонут в унисон, прижимаются ближе к друг другу. Их поцелуй становится всё более грубым. Они кусают, оттягивают, а после посасывают губы друг друга.              — Сними это дерьмо с нас, — задушено шепчет Пак, отстраняясь от покрасневших губ.       Чонгук поддается. Поднимается с кровати и избавляется сначала от своей одежды. Ловит на себе восторженный взгляд и мысленно стонет, а после дергает младшего за лодыжки к краю кровати и сдергивает с того домашние шорты и футболку.       — Черт возьми, сладкий, — закатывает глаза старший, услышав запах цветов, исходящий от юного, столь красивого и абсолютно гладкого тела, — Так хорошо подготовился.       Чон опускается на колени подле спущенных на пол ног Чимина, который приподнимается на локтях, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза напротив. Чонгук усмехается перед тем, как поддаться вперед и прикоснуться губами к острой коленке.       Чимина пробирает дрожь. Глаза прикрываются, руки сжимаю серые простыни, а член призывно дергается. Он учащенно дышит, пока ощущает миллион хаотичных поцелуев на ногах. А после тихо поскуливает, когда старший прикусывает нежную кожу бедра и всасывает. Скользит языком по бархатистой коже, впитывая в себя цветочный аромат и солоноватость кожи.       Чонгук же с ума сходит. Выписывает языком на коже только ему известные картины, зубами цепляет нежную плоть, а после оставляет свои следы, буквально кричащие о том, что создание перед ним принадлежит только ему.       — Можешь перевернуться на живот? — хрипит Чон, целуя напряженную головку члена.       Чимин молча выполняет просьбу. Коленями упирается в матрац и опускается на него же грудью. Краска мгновенно заливает всё лицо, пока он находится в столь открытой позе. Однако возбуждение ещё сильнее бьет по голове, когда ягодиц касаются горячие ладони. Чон сжимает их и разводит в стороны, а после оставляет на правой половинке легкий шлепок. Пак вздрагивает, но не отстраняется. Электрический разряд пробегается по позвоночнику и заставляет его жалобно заскулить.       — Ещё, — почти слезно умоляет старшего, оборачиваясь через плечо с закушенной нижней губой.       — Тебе нравится? — удивленно шепчет в ответ Чон, прикрывая глаза и улыбаясь.       — Да… Поэтому, пожалуйста… Не нежничай со мной, — выстанывает Чимин, когда язык мужчины проходится от мошонки до сжавшегося колечка мышц.       — Я никогда не спрашивал прежде, — отстранившись от покрасневшей дырочки, Чон оставил очередной шлепок на розовой половинке, — Сколько половых партнеров у тебя было?       — Ты серьезно хочешь это обсудить? — удивленно вскрикивает Пак, вновь оборачиваясь на мужчину. Парень протягивает руку к волосам старшего и сжимает длинные пряди пальцами, — Просто засунь свой язык обратно, папочка.       У Чонгука от такого Чимина откровенно мурашки по коже бегут, а член болезненно пульсировать начинает. Еще и его «папочка» выбивает последние крупицы сдержанности. Чон рычит, кусает поочередно ягодицы младшего, оставляет очередные болезненные удары, а после толкается в разгоряченное нутро языком, ладонями раздвигая покрасневшие половинки.       Чимин не сдерживает себя. Поддается назад, всё ещё сжимая волосы Чона, и сладко стонет, запрокидывая голову назад. Чонгук определенно точно знает, как управляться со своим блядским языком. Да и телом Чимина тоже знает, как управлять. Руками сдавливает кожу на талии, проходится по ребрам, попутно оставляя укусы на ягодицах и пояснице, а после пальцами сдавливает возбужденные соски, пощипывает их и оттягивает.       — Боже, трахни меня, папочка, — не выдерживает Пак, усаживаясь на пятки и смотря свысока на старшего, который медленно поднимается с пола и выудив из тумбочки смазку — опрокидывает Чимина обратно на матрац.       Чонгук в очередной раз сжимает мягкую задницу, оставляет несколько поцелуев вдоль позвоночника, а после просит раздвинуть ножки пошире. Укладывается между ними и, смазав пальцы, сразу же вводит два. Слышит болезненное шипение, поэтому прикасается губами к пояснице, безмолвно просит прощения. Когда раздается возбужденный стон, Чон сладко улыбается. Вновь надавливает пальцами на заветную точку внутри парня. И вновь. И вновь…       — Давай, Кукки, — шепчет куда-то в матрац Пак, приподнимая ягодицы, — Я не продержусь долго.       И кто такой Чон Чонгук, чтобы отказывать столь молящей просьбе младшего?       То, что ощутили оба после того, как Чонгук вошел в разнеженное тело, не описать обыденными словами. Весь воздух выбило из легких, перед глазами взрывались фейерверки, а руки начали судорожно сжимать то, что оказывалось под ними. Стоит ли говорить, что беззащитное тело Пака было после покрыто красными полосами и синяками?       Чонгук не мог себя сдерживать. Сжимал нежную кожу, пока рвано врывался в горячее нутро, которое обволакивало его узостью и сладкой негой. Чимин для Чонгука — сладостная патока, окутывающая с ног до головы и дарящая успокоение вперемешку с неконтролируемыми порывами агрессивного возбуждения. Чон буквально ломался под гнетом навалившихся на него эмоций. Он пытался держать себя в руках, но с каждым новым стоном, с каждым новым поплывшем взглядом, брошенным через плечо, он срывался. Безжалостно сжимал узкую талию, наваливался на хрупкое тело и двигался. Двигался так, будто от этого зависит их жизнь. Срывался на бешенный ритм, будто если он остановится — не сможет догнать то практически неосязаемое чувство, которое разливалось в его груди нежностью и любовью к тому, кто так прекрасно выглядел под ним на сбившихся серых простынях.       Чимин же задыхался. Закатывал глаза, прикусывал ткань под собой и пытался удерживать в себе рвущиеся наружу крики. Дыхание каждый раз застревало где-то в глотке, конечности дрожали из-за перенапряжения. Голова и вовсе шла кругом из-за переизбытка эмоций и нехватки кислорода.       — Прошу… Глубже, — задыхаясь, молил он, внимательно следя за каждой эмоцией старшего в отражении зеркала напротив кровати.       Блядство… Как же красиво они смотрятся. Чимин готов подписать сделку с дьяволом, лишь бы иметь возможность вновь запечатлеть на подкорке сознания картину, на которой брови Чона сошлись на переносице, губа оказалась закушена, крепкие руки удерживали на месте ослабшее тело за ягодицы, а тело хаотично двигалось, принося и физическое и моральное удовольствие обоим.       Чонгук богоподобен. С этими своими длинными, отросшими черными волосами. С крепким телом, которое было будто вылеплено умелым скульптором. И, черт возьми, этими блядскими татуировками, украшающими всё тело. Чимин был прав, чернильные рисунки не оканчивались у кромки штанов. Они витиеватой змеей скользили по начисто выбритому лобку, огибали длинный, столь объемный член, закручивались о бедра, и, словно корни дерева, опускались до самых щиколоток, украшенных лепестками роз и колючей проволокой.       Мужчина перехватывает взгляд сквозь зеркало и на мгновение замирает. Смотрит в эти искрящиеся глаза, обводит взглядом распухшие до невозможности губы, поблескивающие из-за вязкой слюны. И на эту шею. Шею, которая покрыта его собственными следами. Дыхание сбивается, а из груди рвется утробный, звероподобный рык. Он не выдерживает. Как бы сильно не старался. Выходит из младшего, а после переворачивает того на спину и вновь входит, плотно впечатывая податливое тело в матрац.       — Ты вообще представляешь, какую власть имеешь надо мной? — не говорит, хрипит. Смотрит в глаза напротив и тонет без возможности на капитуляцию, — Один твой взгляд, Чимин… Один взгляд и я уже готов взойти на гильотину. Какого черта?       Мужчина не дает возможности ответить. Прижимается к любимым губам в грубом, несдержанном, но столь необходимом поцелуе. Всасывает сладкие уста, а после пускает в ход язык. Вылизывает нежный ротик, ловит задушенные хрипы из-за глубоких фикций в растянутом нутре. Чон делает круговые движения бедрами и поддается вперед, хотя глубже некуда. Но он хочет. Хочет полностью завладеть этим невероятным парнем. Хочет оставить часть себя в Чимине, который любовно выцеловывает его шею и царапает ноготками спину. Чонгук уверен, что после там расцветут кровоподтеки. Но не останавливает. Просит лишь не отпускать, держать крепче и не переставать кусать нежную кожу плеча.       Чимин плавится. Глаза наливаются свинцом, а тело будто прошибает током. Он судорожно сжимает бедрами изящную талию Чонгука, пока тот буквально вытрахивает из него всё нутро, не жалея нежной кожи ягодиц, которые сжимает, царапает и, черт возьми, покрывает несдержанными шлепками. Пак уверен, завтра на нем не будет видно даже миллиметра живой кожи. А ещё голос… Определенно точно ему придется пить сиропы для восстановления горла. Но это будет потом. Сейчас он тут, в крепких, немного агрессивных руках того, кого выбрало его сердце, несмотря на все преграды и неудачи, которые им пришлось перетерпеть и пройти.       — Не оставляй меня, — слезно умоляет Пак, заглядывая в черные дыры напротив, в которых не то, чтобы галактика. Там вселенная, многогранная и неизведанная. Там черти пляшут под Рихарда Вагнера. Потому что Чонгук — это то самое воплощение Рая и Ада. Для Чимина уж точно, — Прошу…       Чонгук молчит. Смотрит в ответ, впитывая в себя весь нуждающийся образ черноволосого создания. Переплетает свои пальцы с пальчиками младшего и целует в тонкую кисть. Безмолвно обещает, что не оставит. Разобьется насмерть, но будет рядом, привяжет себя к нему и ни за что не позволит усомниться в своей любви и верности.       — Только ты, — шепчет во влажные уста, а после целует, продолжая вбиваться в нутро Пака.       Чимин вскрикивает. Свободной рукой сжимает влажные из-за пота волосы Чона и выгибается дугой. Всё его тело содрогается, а ноги дрожат, всё ещё сжимая старшего. Чонгука в очередной раз кроет. Кроет из-за картины, представшей перед ним. Он губами собирает выступившие кристаллы слез, а после и сам кончает внутрь Пака, до кровавых следов сжимая кожу бедра на юном теле.       Все слова и признания застревают в глотке, когда мужчина приводит в порядок себя и, развалившегося в позе звезды на кровати, парня. Да и говорить ничего не нужно. Взгляды сами дают понять, о чем думает обладатель. Оба смотрят друг на друга не отрываясь, а после вновь поддаются притяжению и сплетают уста в болезненном поцелуе, запечатывая в нем все свои чувства и безмолвные обещания быть рядом и идти плечо к плечу.       И если существует Рай и Ад, то они бы предпочли остаться там, где есть объятия и сладостные поцелуи любимого человека.

The end...