Особенный

      Позади, через полузакрытую деревянную дверь из рисовой бумаги, слышался шум голосов. Дио пустым взглядом всматривался в мрачный горизонт, после чего поднял глаза к небу, темное полотно которого резала огненная птица. Рядом с ним, на деревянном полу балкона, свесив ноги, сидел Кай. Он, укусив булочку с бобовой пастой, точно также проследил за траекторией птицы. Она двигалась к зданию купальни, пока не скрылась с поля зрения. Они не видели, но знали наверняка, что птица уже залетела на верхний этаж. Привычная картина. Едва ли не каждый день хозяин купальни оборачивался в феникса и направлялся по своим делам.       Кай вздохнул.       — Сегодня хозяин рано, — сказал он с набитым ртом, и Дио кивнул. И правда. Он взволнованно выдохнул, утыкаясь лбом в деревянную перекладину балконного ограждения, и посмотрел на свои ладони, в которых прятал бумажного человечка. Пару минут назад тот под чарами прыгнул ему прямо в руки — хозяин купальни любил оставлять ему подобные записки.       В купальне большинство существ хотело бы приблизиться к хозяину, не говоря уже о том, чтобы стать его правой рукой, учеником, любовником — кем угодно, лишь бы попасть под его защиту. Чанёль был сильным колдуном, внушающим страх духам и божествам. Его одновременно боялись и уважали. В том числе за то, что он был справедлив ко всем. Исполнительный работник всегда получал свое жалование без задержек, а того, кто отказывался выполнять свои обязанности, превращали в уголь и отправляли работать в котельную без отдыха. Ходили слухи, что Чанёль дал клятву брать на работу каждого, кто попросит, но стоило хорошо подумать прежде, чем заявляться к хозяину купальни. Ещё никому не удавалось разорвать контракт.       Кай был первым, кого Дио встретил в мире духов. Он же посоветовал идти прямо к Чанёлю и просить у него работу. Дио почти не помнил подробностей. Прошло уже несколько лет, и воспоминания до подписания контракта почти исчезли из его памяти. С тех пор он работал в паре с Каем. Чаще всего они убирались в комнатах, но иногда, вместо жаб, им поручали отмывать ванны. Кай был лисом, который умел оборачиваться в человека, и благодаря его обаянию их редко отправляли к сложным гостям. Несмотря на то, что Дио оставался человеком. Людей здесь не любили.       Глядя на хозяина купальни в обличье прекрасного феникса во время полета, Дио как никогда чувствовал пропасть между ними и снова возвращался в момент их первой встречи, когда он стоял перед Чанёлем в его роскошном кабинете. Тёмные большие глаза хозяина купальни долго изучали Дио, и от этого взгляда бросало в холод. Кай говорил, что те, кто ни разу не видел Чанёля, думали, что его кожа покрыта уродливыми ожогами от пламени феникса, но хозяин купальни, хотя и был крупнее обычного человека, выглядел как красивый мужчина со слегка волнистыми рыжеватыми волосами.       Когда все работники легли спать, Дио бесшумно поднялся с футона и надел красную рубаху, которую предусмотрительно оставил у своей постели, затянув ее поясом. К выходу из комнаты он двигался медленно, осторожно ступая на свободные места между футонами. Сдвинув дверь в сторону, Дио оказался на балконе. Снаружи его встретил холодный ветер и ночная тишина. Дио бросил короткий взгляд на темную водную гладь и направился к лестнице, морщась от каждого скрипа деревянного пола.       Через котельную, находившуюся в подвале, он вновь вышел на улицу. Дио ненавидел ходить через старую боковую лестницу, но он должен был остаться незамеченным. Как и всегда. Поэтому, стиснув зубы, Дио аккуратно поднимался по крутой ветхой лестнице, чувствуя, как гуляющий на улице ветер раздувал его свободную форму тускло-красного цвета. В следующую секунду он вздрогнул, чуть не оступившись, когда под ним пронесся поезд. Дио прислонился к стене и прикрыл глаза, выдыхая.       В кладовой, присев на корточки, он пролез через маленькую дверь к входу в купальню, где всё ещё горели фонари, и наконец покинул здание. По деревянному мосту Дио зашагал увереннее и, ступив на землю, побежал вглубь городка. Торговые лавки уже опустели, и красные фонарики на фасадах зданий вместе с вывесками медленно, друг за другом, потухали по мере того, как Дио приближался к спуску к реке. Тесная улица привела его к каменной жабе, изо рта которой на ступени и дальше — в реку стекала вода.       Увидев широкую спину, на которую было накинуто ярко-красное расписанное узором пальто, Дио почувствовал, как сердце ускорило ритм. Он спустился по лестнице и присел рядом на холодную ступень. Чанёль коротко оглядел его — Дио еле заметно дрожал — и стянул с себя пальто, оставаясь в рубашке и темных брюках. Заворачивая в него растерянного человека, Чанёль насмешливо хмыкнул — оно было чересчур огромным для него. Теперь Дио казался ещё более крошечным.       Дио поежился, схватился двумя руками за противоположные края пальто, кутаясь сильнее, и посмотрел на Чанёля в ответ. Взгляд хозяина купальни был ласковым. Он всё ещё льстил, несмотря на то, что такие встречи стали привычным делом. Обычно Чанёль выглядел холодным и отрешенным, когда появлялся на нижних этажах купальни. Со стороны казался высокомерным и немного раздраженным. Но с Дио Чанёль не был таким. Больше нет. И это заставляло его чувствовать себя особенным. Дио мысленно отвесил себе подзатыльник, чертыхнувшись, и отвернулся. Он не должен был забывать, с кем имел дело. Что казалось почти невозможным, ведь Чанёль наедине с ним становился почти ручным.       Он привычно улегся головой на колени Дио, и тот запустил подрагивающие пальцы в густые рыжеватые волосы. Его ладони уже почти не потели от волнения, но он знал, как оправдаться, если его поймают с поличным. Жар, исходящий от кожи Чанёля, иногда обжигал не хуже печи в котельной.       Сегодня Чанёлю совсем не хотелось разговаривать, такое случалось, когда у него возникали проблемы. Плохой день — говорил Чанёль. Дио мог только догадываться, что беспокоило хозяина купальни. Во время этих тайных встреч они не разговаривали о работе, они прятались от одиночества, и иногда было достаточно лишь ответного взгляда.       Чанёль мягко улыбнулся после того, как Дио набрался смелости и посмотрел на него. Взгляд Чанёля не был новым — оставался всё таким же пронзительным. Хозяин видел его насквозь? Дио не сомневался в этом и заливался румянцем. Он лишь надеялся, что Чанёль не мог прочитать его мысли. Иначе Дио предпочел бы умереть.       А ведь всё начиналось совсем не так...       После того, как Дио заключил контракт с Чанёлем прошло почти полгода. Следующая их встреча состоялась в кабинете хозяина купальни, когда Дио пришлось взять вину Кая на себя — лис стащил без разрешения несколько табличек с редким и дорогим настоем для своего знакомого. Он делал это не впервые, о чем хвастался Дио, но в тот раз ему не повезло и начальство решило обойти все комнаты с ваннами с проверкой. Лис уже и так допустил несколько ошибок, и его грозились превратить в уголь, а Дио ещё ни разу не нарушал порядок. И хотя он всё равно рисковал — Чанёль мог использовать представившийся шанс, чтобы избавиться от человека — внутри Дио был спокоен. Его голос совсем не дрожал. Он невозмутимо объяснил причину своего проступка, сославшись на то, что по-другому гостя было не отмыть. Чанёль, конечно, не поверил ему, но был впечатлен тем, что Дио решил заступиться за друга.       Насчет Кая догадаться было несложно — его поймали с табличками в руках, но Дио стоял на своем до последнего, уверяя, что это была его идея. В тот момент человек при всей своей хрупкости в сравнении с божествами выглядел таким бесстрашным, непоколебимым. Смотрел на Чанёля, чуть прищурившись, взглядом исподлобья. Это было интересно, необычно. Чанёль захотел увидеть этого человека снова, а потом уже не мог остановиться.

****

      Дио старался не думать о том, что было до того, как он попал сюда. Иначе становилось невыносимо тоскливо. Его словно лишили чего-то очень важного. А может быть, он добровольно пожертвовал своим прошлым, чтобы оказаться здесь? Сменив свое имя при подписании контракта, Дио забыл дорогу обратно, забыл, кем был в мире людей. Дио не помнил даже свой возраст. Зеркало в кабинете Чанёля показывало ему молодого парня с короткими темно-каштановыми волосами, тощего, уставшего, почти прозрачного. Он не был мальчишкой, но и взрослым мужчиной его назвать было сложно.       Дио вышел из кабинета на балкон, затем опустился на пол рядом с Чанёлем и свесил ноги, разворачивая завернутую в бумагу булочку. Чанёль опирался на руки позади себя, прикрыв глаза, наслаждался речной прохладой. Он заинтересованно приподнял веки, услышав шуршание рядом, и улыбнулся, когда Дио набил щеки в несколько укусов. Он быстро расправился с булочкой и скомкал бумагу, неловко засовывая ее в карман тускло-красных штанов. Дио было непривычно находиться здесь, и все его движения казались слегка нервными. Чанёлю надоело встречаться в городке, и вроде бы надо радоваться — наконец-то, ему не придется каждый раз подниматься по шаткой лестнице, которая грозилась вот-вот сломаться под его весом. Но ведь могли поползти слухи. Человек с хозяином купальни. Кто они? Друзья? Даже если так, любая их связь была запретной, противоречила законам мира духов. Людям в нем не было места, как и Дио рядом с Чанёлем.       Чанёль расслабленно наблюдал за ним, а потом вдруг перестал улыбаться. Дио нахмурился, не понимая — он сделал что-то не так? После чего застыл — Чанёль поймал его руку своей — горячей. Он бережно провел большим пальцем по его небольшой ладони, будто пытался залечить все ранки и убрать многочисленные мозоли с грубой кожи. Дио не двигался, лишь беспомощно наблюдал — боялся, что Чанёль перестанет касаться его. От нежных поглаживаний в груди щемило сердце. Дио несколько раз моргнул и разочарованно выдохнул, как только Чанёль отпустил его ладонь, оставив без тепла своей кожи.       В глазах хозяина отчетливо читалась тихая грусть. Дио пробежался взглядом по виноватому лицу и поправил растрепавшиеся волосы Чанёля. Тот не сдержал слабой улыбки.       — Разве ты не должен меня ненавидеть?       Дио думал, что задавать такие вопросы и улыбаться — это преступление, потому что, когда Чанёль улыбался, Дио не мог рассуждать на такие темы. Улыбка хозяина купальни обезоруживала, делала его безобидным и особенно очаровательным. Для Дио улыбка Чанёля давно не была просто улыбкой — это то, что принадлежало только Дио. Поэтому он ничего не ответил, не хотел вновь слышать голос Чанёля, безжизненный, надломленный бременем вины. Дио отвернулся и сложил руки на деревянной перекладине, утыкаясь в них носом. Устремляя взгляд к голубому горизонту, он еще какое-то время чувствовал на себе чужой взгляд.

****

      Возвращаться к своим обязанностям после встреч с Чанёлем было непросто. Эта необходимость приземляла, рушила все воздушные замки. Напоминала о том, кем оставался Дио, несмотря на особое отношение Чанёля. Хозяин купальни не мог так просто расторгнуть контракт и внезапно заключить новый, приблизив Дио к себе. Возникшие вдруг привилегии привлекали внимание, а в мире духов были те, кому нельзя было знать о том, что человек спокойно работал в купальне и даже находился на особом счету у хозяина. Когда Чанёль давал клятву, что он будет брать на работу каждого, кто попросит, он не думал, что однажды к нему заявится человек, которого он захочет защищать.       Дио чувствовал слабость с самого утра и никак не мог сосредоточится на мытье полов, каждые несколько минут замирая со шваброй в руке. Кай поглядывал на него с настороженностью, а Дио списывал все на усталость и на то, что голова была забита мыслями, абсолютно не располагающими к уборке. Вчера, когда Дио помогал Чанёлю мыться, водил мылом по его широкой спине, он не сдержался и прикоснулся губами к влажной коже на чужом плече. Дио сгорал от стыда, вспоминая об этом.       Чанёль сначала удивленно замер, напрягая мышцы на спине, а потом обернулся, опаляя дыханием его губы. Слишком близко. Дио опустил взгляд, роняя мыло в воду, и прикрыл глаза, стоило Чанёлю горячей ладонью обхватить его щеку и поцеловать. У Дио кружилась голова, горели щеки, ему не хватало воздуха. Он выбежал из ванны, пока его сердце бешено стучало в ушах, а потом и из кабинета Чанёля.       Дио судорожно выдохнул, опираясь на швабру, и мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Он с трудом поднял глаза на обеспокоенного Кая, когда тот коснулся его плеча. Дио было невыносимо жарко. Он уже не слышал, что говорил ему Кай, только щурился, пытаясь разглядеть расплывающихся работников, которые собрались вокруг него. Прежде чем провалиться в темноту, Дио успел различить огненное крыло, которое закрыло его от удивленно охающих существ.       — Никто не знает, что с ним делать, господин, — услышал Дио. Он медленно разлепил веки и схватился за голову от внезапно пронзившей её боли.       — Продолжайте искать лекарства.       Чанёль сидел рядом на своей огромной кровати, и Дио с тяжелым выдохом кое-как повернулся в его сторону. Чанёль ободряюще улыбнулся. Он выглядел измученным и напуганным. Чанёль нагнулся к нему и попросил приподняться, помогая Дио выпить отвратительно горькую густую жидкость из стакана. Дио поморщился и вновь упал назад, на подушку, тут же проваливаясь в глубокий сон. Он не знал, сколько раз просыпался и опять засыпал, но каждый раз Дио видел спину Чанёля, который стоял у приоткрытой двери. Очнувшись вновь, Дио облегченно вздохнул — отвратительный липкий жар отступил и голова казалась легкой, хотя в теле ещё ощущалась слабость.       — Кажется, мне лучше, — сипло произнес Дио и присел, опираясь о спинку кровати. Чанёль обернулся. В руке он держал небольшой клочок бумаги.       — Мир духов не место для людей. — Чанёль нахмурился и опустился на кровать. Он смотрел куда угодно, только не на Дио, и тот напрягся. Чанёль вдруг горько усмехнулся и покачал головой: — Я не хочу отпускать тебя.       — И не надо, — тихо выдохнул он.       — Посмотри на себя. — Чанёль наконец поднял на него серьезный взгляд. Дио сглотнул, выгибая брови. — Твое тело изнашивается, и я ничем не могу помочь тебе. Дело даже не в работе. Здешняя еда не предназначена для людей, ты в буквальном смысле исчезаешь на глазах. Никто здесь не знает, как лечить тебя, потому что духи и божества не болеют. Каждый день, пока ты в этом мире, я боюсь, что кто-нибудь узнает о тебе, а меня не будет рядом. — Чанёль ненадолго замолчал и прикрыл глаза. — Возьми это. Тут твое настоящее имя, — добавив, он поджал губы и протянул Дио листок, но тот отрицательно покачал головой.       — Нет.       — Да, — настойчиво бросил Чанёль. — Не заставляй меня произносить его.       — Зачем ты это делаешь? — Дио сжал в руках ткань одеяла и посмотрел вниз. — Я же сказал, что не хочу этого.       — Потому что я люблю тебя. — Чанёль сделал несколько глубоким вдохов и вымученно произнес: — Кёнсу.       Сердце Дио пропустило удар, и он распахнул широко глаза, всё ещё глядя на свои руки, что с силой, до побелевших костяшек пальцев, сжимали одеяло. Чанёль оставил листок с именем на кровати, а потом резко поднялся на ноги и широким шагом бросился к балкону. С силой сдвинув дверь в сторону, в следующую секунду он обернулся в птицу и улетел прочь во тьму. Дио схватил бумажку и, сбрасывая с себя одеяло, побежал за ним, но феникс уже исчез, оставляя Дио с разбитым сердцем. Он какие-то время с надеждой смотрел на небо, однако Чанёля нигде не было, и тогда Дио ещё раз взглянул на свое имя, словно до последнего сопротивлялся, что оно действительно его.       «До Кёнсу».       — Кёнсу, прости меня, — вдруг услышал он хриплый голос своей матери.       Кёнсу держал её окровавленное тело в руках, а его слезы падали на её лицо. До последнего вздоха матери Кёнсу сидел рядом с ней. Выныривая из воспоминаний, он вдруг услышал собственный вой от ужаса и моргнул несколько раз, роняя слезы на клочок бумаги. Всю дорогу они о чем-то ругались, и женщина пропустила поворот. Она была не пристегнута и вылетела через лобовое стекло, когда их машина ночью на большой скорости врезалась в туннель. То, что действительно сейчас было важно — в ту ночь дома их ждал его брат. И Кёнсу должен был вернуться к нему.       Он вытер слезы рукавом и сорвался с места. Сжимая бумагу в руке, он мчался по огромному залу с колонами в сторону выхода из кабинета Чанёля. Толкнув тяжелые створки двери, Кёнсу побежал к лестнице, минуя лифт. Он задыхался оттого, как быстро билось его сердце, и столкнувшись на первом этаже с Каем, согнулся с тяжелым выдохом, упираясь ладонями в колени.       — Дио, тебе уже лучше? — Кай окинул его обеспокоенным взглядом и раздраженно цокнул: — Представляешь, эти жабы уже совсем обленились. Ванну драить снова нам... Точнее, мне, но один я не справлюсь.       Кёнсу выпрямился и вдруг тепло ему улыбнулся, на что Кай выгнул бровь. Теперь он сомневался в том, что его напарник был здоров.       — Я Кёнсу. Это мое настоящее имя.       Кай потерял дар речи, приоткрыв рот от удивления, после чего кивнул и крепко стиснул друга в объятьях. Кёнсу прошептал: «Спасибо за всё», и когда услышал голос начальника смены, двинулся дальше — к выходу из купальни.       — Айщ, куда это он? Если он уже здоров, пусть идет отмывать ванну вместе с тобой!       — Дио скоро вернется, а пока я начну один, — сказал Кай с довольной улыбкой и, прежде чем отправиться за ворчащим начальником, коротко обернулся.       Кёнсу пробежал по мосту, пробираясь сквозь толпу духов. Кто-то заинтересованно оборачивался, но ему было все равно. Он привычно промчался по узкой улочке к реке, однако обнаружил на её месте лишь поле. Тогда Кёнсу спустился по каменной лестнице, оглядываясь на жабу, и несмело ступил в траву. Дальше он бежал во тьме, толком не разбирая куда, пока впереди не зажглась аллея огненных цветов, освещая дорогу. Кёнсу широко улыбнулся, не сдерживая смешок, и бросился дальше — к туннелю, который теперь виднелся темной фигурой на горизонте.        Прежде чем зайти в него, Кёнсу обернулся. Позади уже не было видно города.       — Я всегда буду помнить тебя, — прошептал он.       Услышав гудение ветра в туннеле, Кёнсу вздохнул и шагнул внутрь, не замечая огненную птицу, тут же опустившуюся на землю и теперь глядевшую ему вслед.