Записки на коленках

Когда солнце опускается за горизонт, Вегас закуривает ещё одну сигарету. Возможно третью по счету за последние полчаса, Пит не уверен. В носу щиплет от едкого запаха, которым заполнена комната, а в уголках губ едва уловимый горький привкус. И Пит не знает, это от жадных поцелуев Вегаса или из-за тянущего чувства где-то под рёбрами. Он пытается пошевелиться, сесть на кровати, но каждое движение отдаёт тянущей болью в мышцах, и Пит остаётся лежать на спине, прикрыв глаза. — Хочу пить… — Голос Пита хриплый, едва различимый. Кажется, будто даже он сам себя не слышит. Но звуки приближающихся шагов, говорят об обратном. Пит с трудом открывает глаза и ловит расфокусированным взглядом силуэт высокой фигуры, изгибы которой он знает наизусть. Кровать рядом с ним прогибается, и лица касаются холодные подушечки пальцев. Пит чувствует как Вегас ведёт ими по линии челюсти, проходит костяшками по горящим щекам и сжимает на подбородке. Язык Вегаса горячий, как раскаленное железо. Он проходит им по сухим губам Пита, кусает нижнюю и оттягивает, прижимаясь к его рту. Поцелуи Вегаса, как спуск с высокой горы без страховки. По телу Пита разливается тревога, сердце гулко стучит где-то в горле, но безумие с которым он отвечает на поцелуй, сносит все рычаги к чертям. У Пита нет сил, но он целует в ответ, притягивая Вегаса ближе, потому что жалкие миллиметры между их телами кажутся жуткой пропастью. Поцелуи Вегаса жадные, он сильнее сжимает пальцы на подбородке Пита и глубже толкается языком в горячий рот. Слизывает тонкий след слюны и прижимает Пита к кровати. Пальцы Пита путаются в волосах и он выгибается, когда губы Вегаса скользят ниже, покрывая шею короткими поцелуями, после которых горит каждая клеточка тела. Каждый оставленный след, каждая метка на теле, будто яростно кричит «моё», и Пит согласен, только бы это не заканчивалось. Дрожащими пальцами Пит тянет за шелковый халат, стягивает его с широких плеч и тот с тихим шелестом падает на пол. Он смотрит на Вегаса снизу вверх и касается ладонью его щеки, оглаживая ее большим пальцем. Смотрит в глаза не смея моргнуть и знает, что он единственный, кто не боится в них заглянуть. Чёрные омуты в которых смешана страсть и боль, Пит каждый раз тонет, но раз за разом готов это делать, потому что желание с которым Вегас смотрит только на него — ни с чем не сравнить. Он оглаживает плечи Вегаса, царапает короткими ногтями и снова путается в мягких волосах, прижимаясь губами к шее. Целует, проводит по коже языком к самому уху и тихо выдыхает: — Я всего лишь хотел попить. — Пит устало растягивает губы в улыбке и вздрагивает, когда пальцы Вегаса зажимают твёрдую горошину соска. Он не сдерживает стон и тот с хриплым выдохом срывается с губ, а Пит падает обратно на кровать. — Здесь нет воды, но могу предложить себя. — Вегас ухмыляется и гладит лицо Пита, прижимаясь ладонью к щеке. — Где связь? — Пит устало улыбается и продолжает перебирать волосы Вегаса между пальцев. — Я тоже могу утолить твою жажду. — Улыбка становиться шире, и Пита тут же подхватывают крепкие руки. Вегас усаживает его к себе на колени и сжимает в ладонях ягодицы, вызывая очередную волну дрожи. — У тебя неправильно понятие о жажде, я не… — договорить ему не дают. Вегас снова целует, жмётся ближе и гладит большими ладонями спину. Каждое его касание, это слова, которые он не может себе позволить сказать. Но Пит все равно слышит, он все равно знает. — Обними меня. — Между их губами теряется едва слышная просьба и Пит утыкается носом куда-то в изгиб шеи, прижимаясь к ней влажными губами. Он чувствует как стучит сердце Вегаса и ощущает влагу на своей коже. — Я скажу, чтобы тебе принесли воды. — Вегас хочет подняться, но Пит не позволяет. Обнимает ещё крепче, будто у него сейчас отнимут что-то важное, а после отстраняется и целует Вегаса в висок. Смотрит в глаза, обхватив ладонями лицо, и прижимается к его лбу своим. — Не нужно, просто останься со мной… — Шёпот Пита теряется в громких криках за окном, в неразборчивой брани за дверью и горячем дыхании с запахом табака. Они продолжают сидеть совсем неподвижно, прижавшись друг к другу,и для каждого из них недосказанное «навсегда», остаётся чём-то «между нами» и «только для нас двоих».