Записки на коленках

Вегас сидит в баре за самым дальним столиком, куда не падает свет, и медленно оглаживает края высокого бокала. Аккуратно поднимает его за тонкую ножку и подносит к лицу. Вдыхает аромат и делает маленький глоток, пробуя на вкус. Красное вино остаётся приторно-кислым привкусом на губах, и Вегас прикрывает глаза, когда со сцены начинает литься мелодия саксофона. Вегас знает её наизусть, как и её исполнителя. Он знает каждое движение пальцев по клавишам, каждый вдох и выдох. Вегас делает еще один глоток вина, не смея открывать глаза, и полностью растворяется в музыке. В голове картинками складываются воспоминания, а в носу щекочет знакомый запах малинового геля для душа. Запах кожи Пита отпечатанный на подкорке сознания, Вегас чувствует его так четко, что дышать становится сложнее. Он вспоминает мягкие губы Пита, и как тот целовал закрытые веки Вегаса каждое утро. Вспоминает горящие метки на коже и глухие стоны в плечо, когда Вегас входил глубже. Он помнит каждую морщинку на красивом, улыбающемся лице и каждую родинку. В голове звучит родной голос, который посреди ночи просит купить что-то вкусненькое и глупые детские песни, чтобы привлечь внимание. Вегас помнит каждую деталь их с Питом «прошлого», но между рёбрами ноет и болит несуществующее настоящее, в котором нет их общего «мы». Вегас не замечает, когда музыка стихает. Открывает глаза, но на сцене уже никого нет. Он оставляет несколько купюр и выходит на свежий воздух. Позади него хлопает тяжелая дверь, а в лицо ударяет лёгкий вечерний ветерок. Вегас достаёт из пачки сигарету, пытается подкурить, но зажигалка подводит. Он усмехается своей неудаче, собираясь бросить сигарету на землю, но перед глазами вспыхивает огонь, а в нос ударяет запах малины. — Давно не виделись. — Спокойный голос Пита бьет куда-то в солнечное сплетение, и Вегас на мгновение забывает как дышать. С каких пор Пит звучит так спокойно рядом с ним, проносится в голове, и сладость вина на языке сменяется горечью собственных ошибок. Пит все так же держит зажигалку, и Вегас наконец подкуривает сигарету, но тут же замирает. — И давно ты начал курить? — Вегас следит за тем как Пит делает затяжку, как густой дым скользит сквозь сухие губы. Вегас помнит их на вкус. Пит не отвечает, поправляет сумку на плече и ковыряет носком кеда асфальт. Он выглядит слишком худым, думает Вегас и закусывает губу, надеясь, что у Пита сейчас нет того, кто бы ночами бегал ему за вкусняшками в ближайший ночной магазин. Тишина кажется гнетущей, Пит докуривает сигарету и бросает под ноги, поворачиваясь к Вегасу. На его лице отбрасывает блики свет фонарей и в глазах вместо зрачков необъятный океан, думает Вегас. Он давно в нем утонул и за два последних года без Пита, так и не нашёл, как спастись. — Прости, — беззвучно говорит Вегас, но судя по тому, как Пит поджимает губы, он все понимает. Вегас знает, что такого дурака, как он, ещё поискать, но больше ничего не говорит. Пит накидывает капюшон огромной чёрной худи, и Вегас на мгновение замирает, но в следующую секунду резко хватает Пита за предплечье, притягивая к себе. Он думает, что ему показалось, но от Пита пахнет не только малиной, но и любимым парфюмом самого Вегаса. На Пите растянутая, не по размеру, кофта и Вегас помнит, как Пит подарил ему ее на один из праздников, кажется это был Новый год. Вегас держит Пита крепко, будто цепляется за последнюю возможность спастись, и осторожно касается холодными пальцами его подбородка. Приподнимает, вынуждая посмотреть на себя, и прижимается ко лбу Пита своим. — Я такой придурок, ненавижу себя. — Вегас чувствует как начинает щипать в уголках глаз и не верит тому, готов расплакаться. Такому как он, считает Вегас, не позволено плакать. — Прости меня, Пит, я… — Хочу есть, — беззаботно перебивает Пит, — может карри с рисом? Как думаешь, его ещё можно где-то найти в это время? — Пит говорит будничным тоном, будто все в порядке и между ними нет пропасти в два года друг без друга. Будто Вегас не совершал ошибок и не оставил его одного ради учебы заграницей и своего «будущего». Он звучит так, будто они расстались утром и вечером договорились вместе перекусить. — Пит… — Вегас хочет заглянуть в его глаза, но тот смотрит куда угодно, только не на Вегаса. — Бабушка постоянно спрашивает, как у тебя дела в твоей этой Америке. — Пит издаёт нервный смешок и качает головой. — За два года так и не смог сказать ей, что мы рас… — Вегас кладёт ладонь на губы Пита и не даёт договорить последнее слово. — Я вру, что ты звонишь по выходным и что у тебя все в порядке. Вру, что ты скоро приедешь, но… — Пит наконец цепляется взглядом за Вегаса и тому кажется, что смотрит прямо в душу. — Но знаешь, я не совсем уверен, кому именно я вру. Ей, или все же себе… — Пит касается руки Вегаса, которой он все ещё удерживает его за предплечье, и сбрасывает с себя, поправляя худи. — Не приходи больше на мои выступления, пожалуйста. — Пит разворачивается и быстрым шагом удаляется, скрываясь за поворотом. В его просьбе столько горечи и выплаканных слез, Вегас чувствует их ножом прямо в сердце. Вегас молча смотрит ему вслед, прокручивает в голове каждое сказанное Питом слово и когда понимание накрывает огромной волной невысказанных слов, Вегас срывается с места. Он догоняет Пита у светофора и резким движением разворачивает к себе. Обхватывает ладонями тёплые щёки и поглаживает большими пальцами. Сердце вот-вот вырвется из груди, но Вегас чувствует под пальцами мягкую кожу Пита и прижимается к его губам, тут же углубляя поцелуй. Светофор сообщает о том, что загорелся зелёный, шум машин и сирен стихает вместе со всеми посторонними звуками. Вегас слышит лишь свое гулко колотящееся сердце, чувствует, как пульсирует в ушах и ощущает пальцы Пита, цепляющиеся за него так, будто Вегас сейчас исчезнет. Поцелуй становится солёным от слез, но не ясно, кто из них плачет, кажется, что оба. Он прижимает Пита к себе, рукой обнимает за пояс, а второй зарывается в мягкие волосы. Отстраняется и собирает губами соленые дорожки с мягких щёк, которые так давно мечтал поцеловать вновь. Вегас шепчет между поцелуями болезненное «прости», хотя знает, что опоздал на целую вечность, но он готов на все, только бы Пит простил. «Я так тебя люблю, Пит». Вегас обнимает крепко и слова теряются между изгибом питовой шеи. — Ты обещал угостить меня свининой в кисло-сладком соусе, — шморгая носом выдыхает Пит, и Вегас чувствует, как тонкие пальцы цепляются за его плечи. Он сильнее прижимаете Пита, отрывая того от земли и трется носом о щеку, словно кот. Пит не говорит о любви, не говорит о прощении и о том, что скучал. Но Вегас знает его слишком хорошо, чтобы прочитать между строк такое нужное и важное «мой». Вегас идиот и придурок он знает, но он идиот и придурок, полностью принадлежащий Питу.