В темпе вальса

Огромная зала наливается ярким светом. Оркестр высшего класса возвышается на сцене и неутомимо играет искусные мелодии. Классическая музыка заполняет каждый уголок, проникает в души людей и заставляет чувствовать себя богемно. Вокруг снуют дамы и джентельмены в прекрасных одеждах. Ни одно пышное платье здесь не повторяется, и ни один костюм здесь не вывален в грязи. Богоподобные создания плавно передвигаются, иногда меняясь друг с другом местами. Они, словно ожившие цветы на поляне, танцуют вальс и наслаждаются атмосферой. Как же умиротворяет эта эстетика богатых балов у известнейших графов. Фёдор Достоевский — кровный дворянин статного, но не особо богатого рода. Именно сейчас, в самом расцвете сил ему стоит задуматься над поиском невестки, желательно богатенькой боярки, как советовали маменька с папенькой. Но нет, Фёдор не из таких, его в первую очередь интересует личность человека. И если эта самая богатенькая боярка окажется наивной дурой без капли извилин и красноречия, он лучше разорится и в крестьяне подастся, чем женится. Но увы и ах, все спутницы, с которыми Достоевский находил хоть малейший общий язык, оказывались простодушными. Может, не его это — женщины?.. — Вы прекрасно движетесь, Фёдор Михайлович, — дама лет осьмнадцати придерживается за плечо. Ее каштановые волосы убраны в великолепную причёску, укреплённую золотым гребнем, и лишь пара локонов касается ажурных рукавов. Девушка хлопает своими прекрасными зелеными глазами и мило улыбается. — Вы тоже, сударыня, — отросшие темные пряди уложены назад. Чёрный жакет с красным краем чётко сидит по фигуре, из-под него виднеются белоснежные рюшечки. Брюки выглажены, а туфли налакированы так, что в них отражается громоздкая люстра. Достоевский смотрит на графиню вниз, и смущенно отводит взгляд, так как даже не знает ее имени-отчества, хотя она назвала его полностью по Батюшке. Движения легкие и ненавязчивые. Девушка, как одуванчик, под дуновением ветра парит в воздухе и плавно опускается, а потом снова взлетает. Фёдор едва касается ее лопаток, но держит крепко, не давая этой пушинке улететь. Он ведет плавно и уверенно, подстраиваясь под темп красавицы. Она же, в свою очередь, полностью поддана ему и лишь плывет по течению. Они разворачиваются, и клубы пышного платья чутка воздымаются. Каблуки стучат по паркету, описывая квадрат. Руки вытянуты, расстояние не превышает полметра, смотрят друг другу в глаза. Идеальные движения, отточенные до совершенства. — Спасибо вам за танец, любезный! — темп постепенно замедляется, музыка стихает. Дама кланяется и отходит в сторонку. Фёдор тоже решает взять перерыв от этого порядком поднадоевшего круглого общества и отправляется на балкон. Фигурные перила из мрамора доходят примерно до пояса. Балкон большой, просторный. Достоевский подходит к краю и опирается на него локтями. Живописный вид открывается с него: вдалеке темнеет лес, чуть ближе виднеются крыши низеньких домишек, а потом раскидывается огромное поле с мириадами цветов. Взгляд невольно устремляется вдаль, на ярко выделяющуюся полярную звезду. Фёдор глубоко впадает в раздумья. Прохладный ветер дует в лицо и слегка растрёпывает уложенные волосы. Из зала доносится приглушённая музыка, радостные вздохи и разговоры. Сейчас он оценивает всю красоту и возможность момента. Такие вечера в компании элиты для Фёдора значат очень много, но ещё больше он ценит время, когда вот так можно выйти на балкон, закрыться ото всей этой суеты и наслаждаться пейзажами. Ощущать свежесть, вдыхать ароматы природы и понимать, что ты абсолютно свободен. Тебя обременяет только звание дворянина, которое, кстати, и дает такие возможности. Но вот сейчас, в такие моменты ты не думаешь ни о чём, ты как отдельный мир и тебя ничего не тревожит… Раздается едва слышный стук каблуков. Он становится все громче и четче, заставляет прерваться из своих осмыслений и уделить внимание раздражителю. Наверняка очередная барыня зовет провести вечер вместе… — Луна сегодня такая яркая, вы обратили внимание? — Рядом раздается высокий мужской голос, который не так уж и сложно попутать с женским. — Послушайте, вы… — Достоевский поворачивает голову и удивляется. Он ожидал увидеть девушку, а сейчас рядом с ним стоит парень. Каштановые волосы аккуратно заправлены за ухо, карий взгляд устремлен куда-то вдаль, губы растянуты в расслабленной улыбке. Юноша одет в похожий жакет, как и у самого Достоевского, только белого цвета. — Надо же, сам Дадзай Осаму, богатейший боярин… Их взгляды пересекаются. Фёдор разворачивается к будущему собеседнику и опирается уже одним локтем, Дадзай же остаётся в своей позе. — Я слышал, что вы начитаны и умны, Фёдор, — его загадочный взгляд наконец становится четким и устремляется на парня. — Мне как раз не хватало такого собеседника. — Какое совпадение, мне тоже. И о чём же вы хотите поговорить? — теперь уже Достоевский отворачивается и поправляет причёску. Его голос стал значительно тише и холоднее. — Дадзай, я знаю все ваши трюки. Имейте совесть, это благородное светское мероприятие, а не место сделок. — Ну что вы, что вы, — боярин лишь усмехается. — Вы думаете, что даже такой человек, как я, не способен просто расслабляться? Я даже не ожидал вас здесь встретить. — Так и быть, я вам поверю. Ну так, о чём поговорим? Осаму начал перечислять свои боярские проблемы, в которых Достоевский особо не ведал. Разговор как-то не склеился. — Что-ж, вижу, разные мы на этом уровне, — эта подлая морда умудрилась даже здесь упомянуть свое богатство и бедность семьи Фёдора. — Ну так, позвольте задать вопрос, касающихся нас с вами, как вполне юных джентельменов… Какова ваша спутница жизни? Какой же он всё-таки собачий сын. — Вы знаете, Дадзай, — Фёдор издевается подавленный смешок. Благо, ум и красноречивость помогут найти ответ даже на этот вопрос с подвохом. — Я не ищу себе богатенькую и красивенькую. Мне нужна женщина, способная поддержать диалог и блеснуть своими умственными качествами. Таких, увы, немного… «Ну или не совсем женщина» — промелькнуло в голове и тут же забылось. Почему Фёдор задумывается исключительно о познаниях своей будущей партнерши, но он ни разу не думал о том, что это обязательно должна быть женщина. Пару раз проскакивали мысли, что ему совсем не важно, какой пол, главное, чтоб умный. Но так же нельзя. — Фёдор, а вы и правда начитаны, как о вас говорят, — Осаму изобразил неподдельное удивление. — Тогда, соизволите со мной станцевать? В голове поплыли мысли. «Что он несёт», «Откажи немедленно», «Он явно не в себе». — Кто поведет? — единственное, что сорвалось с уст. — Позвольте мне, — Дадзай тут же подхватил Достоевского. Они кружатся по периметру балкона. Движения все так же легкий и отработаны, но что-то всё равно мешает. Дыхание сбилось, а взгляд косит в пол. Почему они так смущены?.. Они оба привыкли вести и держать в руках лёгкую пушинку, но сейчас Осаму и Фёдор сами по очереди становились пушинками. Танец получался совсем другой, не такой, как с дамами. Их обоих переполняло неведомое, странное чувство. Касания аккуртаны и насторожены. Заглушённая музыка играла тихо-тихо, и они слышали лишь сердцебиения. Ноги элегантно обходят друг друга, вставая по углам вымышленного квадрата, но что-то не то. Чувство в темпе вальса не такое. Его сложно описать и объяснить, но кажется, оно даже приятное. Всё становится лучше: руки увереннее складываются на плечи, дыхание выравнивается, и вот, кажется, они готовы посмотреть в глаза, но… Нет. Их взгляды все-таки пересекаются. Они обжигаются друг о друга, отскакивают в сторону и ищат спасения. Карие глаза тычатся в пол, а красные снова устремляются на Полярную звезду. Оба издают странный звук, не то смешок, не то кашель. По телу пробежались мурашки, что-то начало покалывать под животом. Что это было?.. Темп замедляют оба и сразу, резко отстраняясь и даже не поблагодарив за танец. — Осаму, у тебя тоже такое чувство, будто мы сто лет знакомы?.. — …И не говори, Федь.